самое ценное

Хэнк без Кисы себя не представляет. Тяжело воспринимать себя в одиночестве, мыслей куча и выразить некуда. А Киса всегда слушает. Внимательно так, щурится, сосредотачиваясь на всём, что ему Боря рассказывает. Потому что важно. Сам признается, что поддерживать не умеет, но на балконе в 4 утра в тишине всегда сигаретой поделится. И Хэнк на самом деле круглосуточно о Ване думает. Иногда считает это нездоровым, но лучше так, чем размышлять над бренностью бытия. А оно у него, увы, пиздец не радужное. Зато Боря чувствует себя очень полноценным, когда Киса к нему через окно посреди ночи пробирается; когда он клеит Ване пластырь со словами «ну зачем опять в драку полез, долбоеб»; когда они смотрят глупые комедии, лёжа на диване у Кисы дома; когда Хэнк под партой аккуратно подцепляет Ванин мизинец и переплетает их пальцы между собой, прямо на уроке литературы. Боре поебать на запреты отца, на, возможно, осуждения со стороны людей вокруг, он просто очень хочет часами смотреть на Кису с обожанием, разглядывать родные черты лица и сдерживать порывы поцеловать его при всех. Хэнк, если честно, выражать чувства словами не умеет, но Ване поздним вечером, если снизойдет, шепчет всякие нежности на ухо. Отпускает себя так. Иногда шутливо называет Кису «Ванечкой», следя за тем, как он нарочито закатывает глаза. Хочется Кисе всё своё существование посвятить: стихи писать, рисовать, читать книги вслух, если попросит. Боря выуживает телефон из кармана и смотрит на время. 19:37. Киса сидит напротив и, подставив ладонь под щеку, смотрит куда-то сквозь. А Хэнк в его глазах утопает, в этих омутах чёрных. Чувствует, что чай, кажется, остывать начинает, но плюёт на это, откровенно говоря. — случилось что? так палишь, что мне аж неловко становится — нарушает тишину Ваня. — а? нет, ничего, просто хочется смотреть — Хэнк отчего-то тушуется — если неприятно, могу не делать так больше. Врёт и не краснеет. Не сможет удержаться. — да не, всё заебись — усмехается Киса, допивая остатки чая. Кажется, будто минуты тянутся слишком медленно, всё вокруг останавливается, давая им двоим возможность насладиться моментом. Боря не любит ассоциировать себя со своим домом — это больше не место, в котором он чувствовал себя защищённым. Но когда Киса заваливается к нему и, по-свойски проходя на кухню, плюхается на стул, выпаливает: «ну че встал? я чаю хочу», он чувствует себя немного комфортнее на собственной кухне, чем обычно. Хэнк цокает, но всё равно идёт и заваривает Ване чай с бергамотом, попутно бубня что-то себе под нос. Не замечает как Киса сзади подходит и обнимает аккуратно поперёк талии. Соскучился. У них двоих, по правде говоря, с умением выражать чувства через рот не всё в порядке. Но Боря знает, что у них только так и никак по-другому. Ещё он знает, что колкое "ментёныш", например, иногда разрешается воспринимать как что-то ласковое. И у Хэнка всегда рядом с Кисой тепло необъяснимое разливается в груди. — я тоже скучал — улыбаясь украдкой, произносит Боря. Они стоят так ещё пару минут, пока чайник закипает. Голова Бори пустеет постепенно. Мысли уходят на второй план. А Киса греется, сам закипает, как это самый чайник. Он почему-то для себя осознал, что дохуя тактильный. Или это Хэнк на него так влияет? Но Борю хочется любить. Вот, именно такое слово. С Борей хочется смеяться и разрешить себе быть таким, каким он мог быть, наверное, только с мамой. С Борей хочется быть свободным. Даже Константин Анатольевич уже не так на нервы действует, потому что его сын, на самом деле, обалденно целуется, тем самым снимая напряжение. Киса ему чуть-чуть за Борю благодарен. Совсем немного, в остальном он его всё так же бесит. Ваня сам себя не понимает, когда бежит к Хэнку домой, пробирается туда любыми способами, лишь бы несколько лишних минут послушать его голос. Этот полупокер ведь телефоном нихуя не пользуется почти. Любит Кису злить, а потом носом в волосы на макушке зарывается, и ярость Кисина сама собой затупляется. Ваня в сопливую романтику не умеет совсем, но любит Борю в нос целовать, в моменты его грусти; любит Боре чай делать, когда тот болеет. Просто Борю любит. Слово это в голове красивыми буквами вырисовывается обычно, но звучит отчего-то глупо. «Люблю, нравишься, скучаю ежесекундно». А может и не глупо. — люблю я тебя — у Вани руки потряхивает слегка, так тяжело ему даётся выражение мыслей своих — пиздец как сильно. Боря вздрагивает, когда слышит такое в первый раз. Никогда в жизни ничего важнее для себя не слышал вообще-то. Хэнк с Кисой рядом иногда даже откровенно плачет. Жалуется на усталость и выгорание. И Ваня тогда, выслушав, посреди ночи бежит к Хенкиным на кухню делать чай, забив огромный болт на, возможно, услышавшего его Константина Анатольевича, потому что Борю успокоить надо. Им двоим откровенно легче становится жить, когда они разрешают себе спокойно воспринимать то, что между ними происходит. *** Хэнк предлагает Кисе в комнату к нему пойти, как чай допьют. Киса кивает коротко. Они продолжают в тишине сидеть, а тиканье часов обстановку разряжает своеобразно. Боря ждёт, пока Киса чай этот наконец домучает, и встаёт со стула, вместе с ним одновременно. Хенкин предлагает фильм посмотреть, но Киса кривится в знак протеста, вытягиваясь звёздочкой на чужой кровати. — а чего хочешь тогда? — Боря приподнимает правую бровь в вопросительном жесте. — тебя — Киса очень звонко смеяться начинает. Боря вздыхает возмущённо, но глупая улыбка на лицо таки лезет. Они в итоге всё равно опять смотрят бессмысленную комедию. «Я любила мужа» заставляет Ваню истерически хихикать и материться от глупости главной героини, несмотря на его изначальное нежелание смотреть что-то подобное снова. Боря половину фильма, признаться честно, проворонил. Засмотрелся, заслушался чем-то. Точнее кем-то. Он легонько касается Ваниной ладони и сжимает её. Киса лениво тянется за поцелуем. Они стукаются коленями в переплетении ног, и Киса ойкает тихонько, в перерыве между тягучими поцелуями. Боря оттягивает Ванину нижнюю губу и ближе прижимается. Отстранившись Киса умиротворенно прикрывает глаза. По комнате разносится размеренное дыхание и фоновый шум фильма. Боря думает, что вот это — его настоящий дом. Действительно безопасное место. Ему тепло и спокойно, он кладёт голову Кисе на плечо и тоже прикрывает глаза. Они полусидят на кровати, облакотившись о стену, но он, кажется, сможет уснуть даже в такой позе. Ваня аккуратно перебирает светлые локоны, поглаживает по голове любовно. — Борь.. — зовёт он тихо. Хэнк мычит в ответ и головой дёргает, не поднимая век. — ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Боря заглядывает в карие глаза напротив. Смотрит-смотрит-смотрит. Киса, не выдержав прилива нежности, целует Хэнка в лоб. Боре кажется, что его сердце вот-вот лопнет.