I
20 апреля 2023 г., 16:52
В большом зале во время завтрака было шумно. Особенно за столом Гриффиндора. Со всех сторон доносились оживлённые голоса; кто-то пытался подготовиться к зельеварению, но всё время сбивался на экстракте белладонны и начинал повторять рецепт с самого начала. Кто-то довольно громко обсуждал свежий выпуск ежедневного пророка. Группа девчонок переговаривалась и хихикала между собой. Старосты мельком поглядывали на подозрительно притихших мародёров, надеясь, что на это утро у них не запланировано никаких пранков.
Утро действительно обещало быть спокойным. Питер занимался поглощением еды, иногда перебрасываясь несколькими фразами с Джеймсом. Сириус лениво ковырялся в своей тарелке, и, удивительно, не обращал ни на кого своего внимания. Римус читал какую-то книгу, но всё время отвлекался на звонкие голоса сидящих рядом девчонок. Его острый слух вылавливал бессвязные обрывки фраз вперемешку с глупым хихиканьем: «…эх, вот бы мне с ним…», «у него такие красивые глаза…», «его волосы!..» и «тебе надо попробовать пригласить его в Хогсмид». Не то чтобы Рему составило труда понять, кто же является объектом их столь бурного обсуждения.
Закатив глаза, он перевернул страницу, которую читал уже минут десять, и невольно продолжил слушать дифирамбы посвящённые, естественно, Сириусу Блэку.
Посидев так ещё какое-то время, Люпин решил, что с него хватит, ещё один комментарий про волосы, глаза или руки его лучшего друга, и он сойдёт с ума. (Хотя у себя в голове он определённо согласен с тем, что Блэк горяч, но вслух он это не скажет. Нет.)
— Ребят, я по-моему забыл взять учебник по истории магии, пойду схожу за ним. — парень встал из-за стола и, стараясь не обращать внимание на разговор девушек, пошёл в общую гостиную.
***
Уже подходя к портрету полной дамы, Римус услышал стук каблуков, стремительно догоняющий его: — Стой, подожди, пожалуйста. — Обернувшись, он увидел, что его окликнула одна из тех девочек, что, судя по всему, влюблена в Сириуса. Невысокого роста, с длинными, слегка завивающимися волосами и чуть покрасневшими от бега щеками. Остановившись, она мило улыбнулась ему: — Эм, привет, ты же друг Сириуса, да? Ты случайно не знаешь, нравится ли ему кто-нибудь сейчас? Просто я хотела… — Она продолжила что-то лепетать, а её скулы снова покрылись румянцем. Римус честно попытался вспомнить её имя и с какого она курса, но тщетно. Ему хотелось как можно быстрее закончить этот неловкий разговор, и пойти забрать свой учебник: — Привет, эээ да, я не знаю кто ему нравится… и нравится ли вообще. А если б знал, не думаю, что имел бы право рассказать тебе это всё. А теперь мне надо идти, извини. — А, ой, это ты меня прости, я не хотела тебя задерживать. — Она опустила глаза в пол и, развернувшись, побежала обратно. Безразлично глянув на её удаляющуюся фигурку, Люпин сказал пароль — «Лунный камень» — и вошёл в гриффиндорскую гостиную. Хоть эта девушка и была довольно милой, Римуса слишком раздражали подобные ситуации, которые, к тому же, стали происходить с ним намного чаще. Сириус, конечно, всегда был хорош собой и пользовался популярностью, но сейчас это стало ещё более выражено. Тяжело быть лучшим другом Сириуса Блэка, ведь к тебе постоянно норовят подойти разные девушки, и, с вероятностью девяносто девять и девять десятых процентов они просто хотят спросить у тебя, кто же ему нравится. Но становится гораздо тяжелее, если ты вдобавок недавно понял, что гей, и не просто гей, а влюблённый в своего лучшего друга… Это всё было похоже на какую-то не очень удачную шутку. Будто судьба решила, что одной ликантропии парню мало, и решила добавить ещё и гомосексуальность. Сейчас Люпин уже смирился с этим, даже может признать, хотя бы самому себе, что, да, ему нравится Сириус. Честно, Блэк просто не может кому-то не нравится, не даром Сириус — самая яркая звезда на ночном небе. И Римус действительно старается общаться с ним так, как раньше, как до осознания этой простой истины. Будто, при виде Бродяги с этой его широкой искренней улыбкой, обнажающей аккуратные клычки, его сердце не пропускает пару ударов. Будто он не теряет голову от того, как Блэк говорит на французском. Будто бы у него не бегут мурашки по всему телу только от того, что Сириус прикоснулся к нему или просто назвал Лунатиком. Будто бы он не хочет поцеловать Блэка, когда они, после отбоя, курят на астрономической башне. (О, курящий Сириус является личным фетишем Римуса. Каждый раз он внимательно наблюдает, как тонкие, аристократичные пальцы аккуратно держат сигарету, как чуть покусанные губы выдыхают сизый дым, а бледная кожа сияет в лунном свете.) Будто бы в дни, когда полнолуние уже близко, когда волк почти берёт верх, а все его чувства обострены до предела, он не засыпает, вдыхая запах своего друга. (Сириус невероятно пахнет: сигаретами, сахаром и сандалом.) Будто, в ночи полной луны, волк не рад Бродяге настолько, что готов вылизать того с ног до головы. Так что вопрос о том, кто может нравится Сириусу, совсем чуть-чуть, но всё же волнует Римуса. Правда он не уверен, что ответ не разобьёт ему сердце. Он и так еле борется с приступами ревности, заглушая в голове голос волка, который рычит «моё», когда видит, как какие-то девчонки буквально раздевают Блэка глазами. Сириуса же будто не интересует вся эта тема отношений, он предпочитает весело проводить своё время в компании мародёров, придумывая новые розыгрыши. Конечно, он по прежнему продолжает флиртовать со всем, что движется, но ещё ни разу не говорил о том, что ему кто-то нравится. В отличие от Джеймса, который трещит о Лили без умолку. Только вот, Римус стал слишком часто ловить на себе внимательный взгляд жемчужно-серых глаз. Слишком часто слышать, как нежно Сириус произносит его имя, как ласково называет Лунатиком. Конечно, этим прозвищем пользуются все мародёры, но у Бродяги это звучит как-то по другому, по особенному. Это даёт Римусу надежду. В такие моменты он позволяет себе думать, что его чувства вполне могут быть взаимны.
