L'étoile la plus brillante du ciel

      В начале марта было довольно прохладно, но Сириуса отлично согревала его новая кожанка и мысль о том, что скоро, меньше чем через двадцать четыре часа, мародёры и ещё несколько гриффиндорцев закатят вечеринку в честь дня рождения Римуса. План самого праздника, разработанный Бродягой, включал в себя кучу сливочного пива, шоколада, музыки и танцев, и держался в строгом секрете от всяких Лунатиков.       Узнай Римус про эту затею, непременно бы смутился и строго настрого запретил устраивать такой балаган, ведь он, видите ли, староста. Но это был их предпоследний год в Хогвартсе, а в следующем году Люпин будет слишком нервничать из-за приближающихся экзаменов. Так что Сириус не видел ни одной причины, чтобы отказываться от вечеринки.

***

      Уже давно пробил отбой, а Римус всё не мог уснуть, он ворочался и вслушивался в тихое похрапывание Джеймса, но сон будто ускользал сквозь пальцы. Вдруг он услышал, как скрипнули половицы паркета в районе сириусовской кровати. Кажется, его сердце стало биться чуть быстрее. Осторожные, чтобы никого не разбудить, шаги приближались и скоро за пологом раздался приглушённый шёпот: — Хэй, Лунатик, ты спишь?       Нежная улыбка тронула губы лежащего парня и он поспешил ответить: — Нет, Бродяга, я не могу уснуть.       Полог осторожно раздвинули и внутрь нырнула улыбающаяся черноволосая голова Сириуса: — Я тоже. Эй, Луни, давай немного полунатим вместе? Пойдём на астрономическую башню? У меня есть сигареты. — Ох, уговорил, я в деле. — Быстро встав с кровати, Римус надел свой любимый бежевый свитер и первые попавшиеся под руку брюки.       Сириус уже ждал его в дверях, в чёрной футболке, обнажающей выпирающие ключицы, джинсах и в своей неизменной кожанке. (Серьёзно, с того момента, как он получил её в подарок на Рождество от миссис Поттер, он из неё не вылазил.) Блэк выглядел восхитительно, и Люпин еле смог оторвать от него взгляд.       На астрономическую башню парни взобрались без приключений. Всё помещение было подсвечено уже убывающей луной и звёздами, из-за этого выглядело воистину волшебно. Не зря это место пользовалось такой популярностью у парочек, которые хотели уединиться.       Зашуршала пачка сигарет, и Сириус, облокотившись на стену, закурил. Римус, как обычно, позволил себе немного понаблюдать за этой картиной: расслабленная поза, подсвеченный луной профиль, пухлые губы, выдыхающие дым. Он бы с удовольствием продолжил любоваться этим всем дальше, но вместо этого решил кое-что сделать.       Люпин подошёл ближе, и, сжав собственную сигарету губами, нагнулся к чужой и прикурил. Желая увидеть реакцию на свои действия, он заглянул в лицо напротив. Поймав взгляд серых глаз, Римус заметил в них смешинки и что-то ещё, что заставило его дыхание сбиться… — Хэй, это было неожиданно, Лунатик. Ты раньше никогда так не делал. — Аристократичные скулы тронул лёгкий румянец. — Я просто читал о таком, вот и решил опробовать, — Слегка нервно пожал плечами Рем. — О, понятно. Классно.       Повисла неловкая тишина. Оба парня смотрели на звёзды, по очереди затягиваясь и выдыхая сигаретный дым. Непонятно сколько прошло времени перед тем, как Сириус заговорил: — Слушай, лунатик, я… мне уже давно нравится один человек, но… Я всё время боюсь, что если признаюсь ему в этом, то могу навсегда потерять его…       Сердце болезненно сжалось. Это было вполне ожидаемо, что Сириусу мог нравится кто-то другой, но горькая правда всё равно выбила весь воздух из его груди. Бродяга выглядел таким уязвимым, говоря всё это, таким маленьким. Это он, Люпин, виноват, что влюбился в своего друга, он сам причинил себе этим боль, Бродяга тут совершенно ни при чём. В конце концов, он его друг, а друзья должны поддерживать друг друга, особенно в такие моменты. Мысленно дав себе оплеуху, Римус прошептал: — Хэй, я думаю, что ты замечательный, и, если этот человек не глупый, то он никогда не отвергнет тебя. — Ты правда так думаешь? — Да.       Сперва серые глаза пристально заглянули в янтарные, как бы высматривая правду, а потом крепко зажмурились. — О, Лунатик, mon clair de lune, mon amour, этот человек — это ты. — Эти слова были произнесены почти шёпотом.       Римусу казалось, что с его плеч упала целая гора. Он будто выпил зелье удачи, хотя об этом не было и речи. За эти, от силы, пятнадцать минут, он успел мысленно оплакать своё разбитое сердце и буквально вознестись от любви к этому человеку. Надо было что-то сказать, ответить, но все слова казались такими глупыми и лишними. Они бы никогда не смогли передать всю ту любовь, что охватила в этот момент Римуса. Поэтому он просто притянул Бродягу к себе и поцеловал.       Вокруг них будто бы взорвалась целая куча сверхновых, но самая яркая из них стояла напротив. Сириус. Он пропускал сквозь пальцы русые локоны, слегка оттягивая кудряшки, и постанывал от удовольствия. Римус сомкнул свои руки вокруг его талии, притягивая ближе и углубляя поцелуй.       Они целовались и целовались. Недостаток кислорода вынуждал их иногда отрываться друг от друга, делать пару быстрых, рваных вздохов и снова соприкасаться губами.       Время уже перевалило за полночь, когда они закончили, и, уставшие, уселись прямо на пол. Отдышавшись, Римус всё же нашёл в себе смелость произнести: — Ты — самая яркая звезда не только на ночном небе, но и в моём сердце. Я действительно люблю тебя. — Je t'aime aussi, ma lune. — Ответил Сириус и улыбнулся, показывая клычки. Потом, вспомнив кое-что, добавил: — О, кстати, с днём рождения, Лунатик!