Мечтая о Калифорнии, я возвращаюсь к тебе.

В этот промокший и продрогший майский вечер Уилл шёл домой с очередной посиделки у Синклеров. Лужи хлюпали под ногами, пока чёлка нещадно липла ко лбу. Байерс в очередной раз глубоко вздохнул, виня себя за то, что не взял велосипед. Их небольшая компашка теперь крайне редко разъезжала на них, этот атрибут напоминал о детстве. Но Уилл почти всегда пользовался им, в то время как Лукас и Дастин учились водить. Хоть Лукас и одолжил свой старый и на несколько размеров маленький дождевик, Байерс всё равно вернулся домой весь мокрый и покрасневший от холода. Ничего не могло его спасти от этого внезапного ливня, который где-то к восьми вечера обрушился на Хоукинс небольшой моросью. Оголённые из-за коротких шорт ноги Уилла замёрзли, а тряпичная обувь промокла. Он ввалился в дом, захлопывая за собой дверь и разбрызгивая вокруг воду. Снаружи доносились порывы ветра и шум деревьев, что своими ветками задевали черепицу их навеса и крыши. Уилл расслабленно выдохнул, предвкушение горячей ванны заставило его тело обмякнуть под мокрым дождевиком. Поскорее хотелось принять душ и укутаться в теплый и мягкий плед. Он аккуратно снял с себя плащ, несколько холодных капель снова ударили об его старые конверсы. Этот день выдался весьма насыщенным, ведь они неплохо поиграли сегодня за столь долгое время. Дастину всё же удалось их всех собрать за DnD. Мечтательная улыбка появилась на лице Уилла, когда он осознал, что это лишь первые деньки предстоящих летних каникул. — Уилл, милый, с тобой всё в порядке? Ты весь мокрый... — Джойс вышла из ванной, выглядя обеспокоенной, увидев сына в таком состоянии. Уилл улыбнулся ей, ведь она не переставала заботиться о нём, даже когда ему исполнилось семнадцать лет. Отчасти он чувствовал, что всё ещё нуждается в этой чрезмерной заботе, но внутренний бунт, а возможно именно и возраст, кричали об обратном. Ведь в это время подростки не нуждаются во всем этом, в том, что так сильно ассоциируется с детством. Каждый хочет ощущать себя взрослым, когда тобой управляют гормоны и чувства. Даже такие сдержанные, как у Уилла. — Всё в порядке, мам. Мне стоило послушать с утра Мистера Дэвиса по телевизору, возможно тогда бы я не промок. — Уилл комично улыбнулся, вспоминая об утренних новостях, которые всегда включали Джойс или Джонатан для заднего фона за завтраком. Джойс свела брови и облегчённо выдохнула, её утончённые руки потянулись обнять сына, когда она оказалась уже рядом. Но она опомнилась, и отпрянула, снова обратив внимание на мокрую одежду. Лишь слегка проведя ладонью по волосам, она снова улыбнулась: — У меня есть для тебя новости, но для начала ты должен принять душ и закинуть одежду в стирку. Ещё не хватало, чтобы ты заболел. (...) И да, Джонатан скоро должен вернуться с работы, поэтому будем ждать тебя за ужином. — Да, конечно, мам. — Байерс снова улыбнулся ей. Он стянул с себя обувь и уже на подходе к своей комнате бросил: — Надеюсь, это хорошие новости? Уилл был уверен, что его не слышно, но Джойс всё же крикнула ему с кухни: — Ещё какие!                      ~ — Уилеры возвращаются в Хоукинс на это лето! Разве это не здорово? — за столом повисла тишина, столовые приборы остановились на полпути и Уилл совершенно удивлённо переглянулся с Джонатаном. Кажется, этой новости были рады только Джойс и его Джо. — Уилл, всё хорошо? — обеспокоенно спросил старший Байерс, когда неловкая улыбка их матери стала затягиваться, сползая вниз, а Уилл слишком долго молчал. Было ли ему что сказать? Сейчас он впал в некий шок. С чего бы Уилерам возвращаться, чтобы провести это лето в этом всеми забытом месте? Он всё же поднёс вилку с куском стейка ко рту и медленно пережевал, под нахмуренные и сведённые брови матери. — Уилл, всё в порядке? — она аккуратно накрыла его руку, что покоилась на столе своей. — Я думала ты обрадуешься, вы же с Майком давно не виделись. Не представляю как он вырос. Слова матери звучали так, будто прошло не пять лет, а всего лишь несколько месяцев. — Да, да. Всё хорошо, я просто,  взволнован этой новостью? — заторможенно произнёс он. Уилл выдавил слабую улыбку. Джонатан смотрел с пониманием, ведь он знал все переживания младшего брата. Поэтому учтиво перевёл разговор на себя и Нэнси, рассказывая как он долго ждал этой встречи и как ему не терпится увидеться с лучшей подругой. Уилл помнил, как он всё же подружился со старшей сестрой Майка перед отъездом Уилеров во Францию. Как часто они созванивались или отправляли друг другу письма. Уилл даже не раз подумывал, что их связывают романтические отношения, но Джонатан это всегда отрицал. Хотя по его улыбке, за прочтением очередного письма, можно было говорить обратное. Остаток ужина прошёл в расслабленной обстановке, за разговорами о том, какие были тогда времена, пять лет назад. Без внимания не остались отношения Уилла с Майком, и рассказы о том, как они были неразлучны тогда. Байерс пытался периодически внести небольшую лепту в этот разговор, дополняя его. А после того, как их тарелки были пусты, он поблагодарил за ужин, и молча ушёл к себе под всё такой же обеспокоенный взгляд брата и матери. ~ Байерс закрыл за собой дверь и медленно прошёл к своей кровати. Он всё ещё был в состоянии, что больше походило на шок. «Уилеры возвращаются...» - крутилось будто на повторе. Радоваться нужно было или быть совершенно спокойным, Уилл не знал. Но он знал точно то, что сейчас, после стольких лет, они с Майком были совершенно чужие друг другу люди. Никаких писем, никаких звонков - лишь слабые и тусклые обещания, данные в детстве перед отъездом. Уилла почти мгновенно накрыли воспоминания из того дня, когда Карен, всё же решила уехал вместе со своими детьми заграницу, после развода с Тедом. В подробности он особо не впадал их распада семьи, но по слухам было известно то, что Уилер изменял ей, а когда всё стало известно, произошел большой скандал. И тогда, Карен приняла решение покинуть этот город и эту страну, отправившись туда, где её ждали возможности, к своим дальним родственникам, проживавшим там. Она выбрала для своих детей лучшее место для жизни, ведь в маленьком городке они вряд бы чего-то добились. Тед не стал особо настаивать остаться. Он тоже выбрал для себя другую жизнь, переехал к своей избраннице и женился на ней. В итоге, их дом остался пустовать, и было решено, не делить его по частям и не выставлять его на продажу. Каждый из них мог вернуться в него, чтобы провести в Хоукинсе время. Но этого не происходило уже как пять лет, и тогда вся их компашка перестала надеяться хоть на какое-то чудо, заключавшееся в том, что Майк вернётся. Их вечный предводитель, сердце их компании. Уилл даже усмехнулся, сейчас эти слова звучали как сущий детский бред. Его взгляд метнулся на стену напротив, где стоял стол и старая детская фотография на нём, сделанная на Хэллоуин, не осталась без внимания: фотография, где они все вчетвером были вместе. Уилл от неведомой ему тоски погрузился в июнь 1983, когда Карен приняла решение покинуть город. Уилл не сразу понял что происходит, когда вошёл в дом Уилеров, после приглашения Майка по рации. Он даже обомлел, завидев множество коробок и мешков с чем-то, даже их опустевшая прихожая не осталась без внимания, когда входную дверь открыла Нэнси. Она сразу заключила маленькое тельце Уилла в свои объятия, на макушке Байерс почувствовал влагу, а когда поднял глаза увидел, что Нэнси плачет. Он было хотел спросить у неё, что происходит. Но она опередила его: — Он ждёт тебя в подвале... — улыбаясь Уиллу и смахивая несколько слезинок. Через коридор, заставленный коробками, он протиснулся к подвальной двери и тихо открыл её. С лестницы ему сразу открылся чуть опустевший вид комнаты. Казалось, здесь остались только предметы быта, а вся их окутывающая уютом мишура подкинула поверхности и полки мебели. Уже спускаясь вниз, Уилл заметил, что даже его рисунки куда-то пропали со стен. Это его немного напугало, и какая-то обида завладела его крохотным сознанием. Майка нигде не было видно, но через несколько сделанных шагов, Уилл увидел его сидящим в противоположной стороне, рядом с диваном, окружённым листами - его рисунками. — Майк... — тихо позвал он. — Я здесь. Что... что происходит? Уилер поднял свою кудрявую голову и только сейчас Уилл заметил отекшие и покрасневшие глаза. Майк всё ещё плакал, а после поднялся на ноги и заключил Байерса в крепкие объятия. Уилл впервые видел, чтобы Майк так сильно плакал, в последний раз это было, когда Байерс потерялся в лесу в 10 лет. А когда они его нашли, его лучший друг плакал, обещая о том, что больше никогда не отпустит его одного в лес. Тогда у них произошла ссора, из-за того, что Уилл впустил в их компанию Дастина Хендерсона. — Уилл, — начал Майк, наконец отпустив друга и начав собирать с пола его рисунки. — Мы переезжаем в другой город... Он успокоился, но голос его всё ещё дрожал. — Точнее, в другую страну. — пояснил Майк, складывая рисунки в небольшую коробку, когда молчание Байерса затянулось. — Зачем? — еле вымолвил Уилл, всё ещё не веря ни своим глазам, ни словам Майка. Он опустился на просевший, но мягкий диван, чувствуя слабость во всём теле. Уилер уселся рядом с ним, положив себе на колени ту самую коробку. И тогда у них состоялся очень долгий разговор, в котором Майк рассказал всё, что происходило в последнее время в их семье. Уиллу казалось, что видимо его друг со всем смирился, ведь рассказывал он это всё спокойно, почти по-взрослому, будто Майку было не 13 лет, а как минимум 20. Лишь резкие тяжёлые вздохи и блестящие глаза, говорили о том, что Майку тяжело. Уилл наконец-то вышел из ступора, когда не узнал своего сиплого голоса из-за долгого молчания: — Но ты можешь остаться у нас, моя мама будет не против. Ты же любишь мой спальный мешок, моя комната станет нашей. Мама, будет не против... — Уилл, ты не понимаешь! — перебил его возбужденные рассуждения Майк. — Не важно, что Джойс будет не против. Всё серьёзно... Моя мама не оставит меня здесь. (...) Ты не понимаешь? Мы переезжаем не в соседний штат, мы переезжаем во Францию, в Париж...! Почти с какой-то горечью вскрикнул Майк и тогда Уиллу стало не по себе. Он вскочил в надежде покинуть этот дом, затаив на друга в сердце обиду. Ведь не так уж и сильно боролся Майк за то, чтобы остаться здесь. Вместе с ним, с Уиллом рядом. Как же те никчёмные обещания, никогда больше не ссориться и не бросать друг друга? Сейчас Байерсу всё это казалось ложью. Самым настоящим предательством. — А Дасти и Лукас в курсе? А Джейн и Макс? Или ты им тоже ничего не сказал? — наконец выпалил Уилл, когда его усадили на место. — Я давно им сказал... — Майк опустил голову, пряча глаза. Видимо чувствуя вину. Но Уилла это не сильно заботило, детская ярость и обида с новой силой взыграла в нём. — То есть, вы все от меня скрывали это? Почему ты не сказал мне первым об этом? Почему ты так поступил со мной?! — кажется по его щекам тоже потекли капли слёз. Он вскинул свои маленькие руки, рассерженно, так, как могли только дети. — Ты предал меня! Ты предал меня, Майк! Что-то сродни слабого удара, отразилось в плече Уилера, Байерс не был способен на большее, чувствуя слабость. Но его обняли, крепко-крепко. И тогда он почувствовал влагу на своём плече, Майк снова заплакал. — Я знаю, что тебе было бы тяжелее всех. Поэтому я собирался с мыслями, не зная как сказать, а когда всё же нашел их в себе, стало уже поздно. Я поставил тебя перед фактом. — прерываясь на всхлипы, тараторил Майк. Они молча сидели какое-то время, обнявшись. Пока Уилл не заговорил первым. — Нашей дружбе конец... — Нет... Нет. Нет! — Майк почти вскочил со своего места. — Никакой не конец, Уилл, не говори глупостей! Мы будем видеться, мы  с мамой будем приезжать сюда на лето. Возможно, мама даже пустит меня с Нэнси сюда на Рождество, когда ей исполнится 18. Мы будем созваниваться. Писать друг другу письма. Слышишь? — Уилер почти задыхался, когда говорил это. Видимо с нетерпением ожидая следующего лета или того самого Рождества. — Ты обещаешь мне? — Я обещаю тебе, Уилл! Я буду писать тебе, и мы будем созваниваться, ведь Нэнси будет звонить Джонатану тоже, я уверен. — И вы не собираетесь обратно вернуться сюда? — с тоской промолвил Уилл, осознавая всю горечь сказанного. — Когда я окончу школу и мне исполнится 18, я приеду сюда и мы вместе поступим в какой-то ближайший колледж, Уилл. Я обещаю тебе. Дальше Байерс как в тумане осознавал всё происходящее. Как они собирали оставшиеся вещи, как упаковывали их, а после вечером, пришли остальные ребята и они сидели в пустом подвале и играли в Подземелье и Драконы все вместе, а потом устроили прощальный просмотр фильма и ночёвку, все расположившись в спальных мешках, принесенных с собой из дома. А на следующий день Майк покинул их. И Уилл никогда не чувствовал так одиноко себя за всю свою жизнь. Будто город опустел, будто больше ничего не могло радовать его здесь. Пока эта точка не сменилась на обиду в Уилле, ведь он так и не получил ни одного звонка и письма, спустя год. А потом спустя два года. А потом, он и вовсе перестал ждать. Обида сменялась на грусть, потом на тоску, потом снова на обиду. Пока Уиллу не исполнилось 16, тогда он впервые потерял последнюю надежду и всё, что он чувствовал до этого просто перекрыло разочарование; а сейчас, в его 17 лет и разочарование лишь стало тусклой тенью себя. Уилл уснул со светом исходящим от ночника, что стоял на тумбе, рядом с кроватью. Несколько слезинок скатились по его щекам, от нахлынувших воспоминаний. И это были первые слёзы, после столь долгого времени.