Мечтая о Калифорнии, я возвращаюсь к тебе.

—… И эта коллекция поразит мир навсегда. Ведь стиль — это то, что проходит через годы и даже столетия, а мода — это лишь небольшой отрезок времени, навязываемый каждый год. Уилл зависает где-то между последней ступенью и деревянным полом, когда спускается в подвал и вслушивается в отрывок, только что прочитанный Лукасом самым неоднозначным голосом. Однако, на лице Синклера зависает непонимание и какое-то замешательство, впрочем, как и на лице Дастина. Синклер открывает и закрывает рот, пытаясь найти подходящие слова. Хэндерсон склоняет голову чуть в бок, растягивая губы в какой-то непонятной манере и разводя руками, его взгляд мечется прямо в Уилера. Майк с очень озорным взглядом смотрит на уставившихся на него друзей и загадочно улыбается, восседая на диване чуть ссутулившись. На нём простая футболка и шорты, на ногах полосатые носки; кудряшки спутано лежат на плечах, торча во все стороны. Чуть слабый солнечный свет попадает на них и делает ещё более тёмными, как смоль, будто вся темнота, выражения, застывшего на лице Майка, заключается в одном только цвете его волос. — Господи, Майк, что за чушь? И ты купил этот журнал сегодня утром в продуктовом за 5 долларов, чтобы прочесть эту статью? — Лукас тычет в него журналом, который уже успел захлопнуть и свернуть, будто он предназначен лишь для убийства мух. Майк хочет что-то ответить, но его снова перебивает Лукас, замечая приближающегося беззвучно Уилла: — Дружище, мы тебя ждали целый час, если честно, я уже думал, ты не придёшь. Майк сразу смотрит на него, в его глазах читается какое-то облегчение, он оценивающе глядит на Уилла, и Байерс покрывается мурашками от этой заинтересованности. Если честно, для него до сих пор всё происходит как во сне — ведь он не может принять то, что снова здесь, в подвале Уилеров. Не в своих детских, давнишних воспоминаниях. А здесь, как в детстве, в присутствии Майка. Уилер указывает пальцем на Дастина и Лукаса, не давая возможности им сказать ещё хоть слово. — Вы двое абсолютно ничего не мыслите в этом, поэтому я даже обсуждать с вами это не хочу! — Майк снова улыбается, его голос для Уилла звучит всё так же непривычно: слишком хрипло и мягко, с нотками французского акцента. Губы, которые сейчас стали очерченней и ещё пухлее, растягиваются в очередной улыбке. Байерс устраивается на противоположной части дивана, подальше от Майка. Хоть между ними и произошёл день назад очень трогательный и небольшой диалог, когда он застал его курящим во дворе Синклеров, он всё ещё не принимает этого Майка. Майка, который изменился, изменился в тот самый день, когда уехал. Его слова оказались ложью, его обещания были самыми настоящими пустышками. И Уилл не в силах выкинуть эту мысль из головы уже который день. — Я помогал Джонатану с машиной, не мог отказать и это затянулось. — Уилл снова бросает взгляд на Майка, который выхватывает журнал из рук Синклера и начинает его очень заинтересовано листать. Как избалованный ребёнок. — Но, дружище, ты отдал целых 5 долларов за этот грёбаный журнал, ладно бы это был последний выпуск Людей-Х! Ты псих! — Дастин всё не унимается, заинтересованно глядя на Лукаса со своего кресла. Синклер роется в огромной дорожной сумке, с какой-то хищностью перебирая в ней вещи. — А где девчонки? — Уилл осматривает подвал, вжавшись в диван. Сейчас он выглядит намного меньше, чем в детстве. Пустые стены, пустые полки, повсюду пыль. Будто его детство не прошло именно в этом месте, которое он успел запомнить вплоть до каждой трещинки на деревянном полу. Видимо Майк ещё не успел обустроить его на это лето. — Макс с Оди пошли на распродажу в Молле, хотят закупиться шмотками. — Лукас на минуту прекращает копание в сумке и косится на Майка. Слишком осуждающе для Лукаса. — Это, наверное, ты их заразил! Наслушались твоих модных историй. Он снова отворачивается к сумке, выуживая из неё какие-то предметы разных размеров. — Mon Dieu! Лукас, замолкни хотя бы на секунду и дай мне дочитать… — бубнит Майк, слишком непринужденно и томно, не отрываясь от статьи. Уилл слишком долго смотрит на него, затаив дыхание. Что-то на французском, только что сказанное Майком, выбивает весь воздух из лёгких Уилла. Это звучит так… красиво? Байерс ещё долго смотрит на склонившегося над журналом Майка, его кудри свисают и закрывают весь обзор на профиль, но оголяют длинную и изящную шею. Уилл готов поверить в то, что это ничто иное как скульптура, созданная до идеальности точно. Каждая мышца, родинка чуть ниже уха - в свете это выглядит слишком выразительно. Майк поднимает свой взгляд, будто почувствовав, и смотрит вопросительно в ответ, заставляя Уилла нервно отвернуться на Дастина. Хендерсон заинтересованно рассматривает какую-то кассету, переданную ему только что Синклером, пытаясь прочесть что-то на французском и, когда у него получается, Майк захлопывает журнал, быстро поднимая голову, что аж локоны подпрыгивают. — Майк, что это? «Лето 85»? — Дастин крутит, вертит кассету в руке, благодаря свою мать за то, что она всё же настояла на французском, а не на немецком; ведь это теперь помогает ему переводить незамысловатые фразы. — Отдай, это не для вас, ребята. — Майк подскакивает со своего места выхватывает вещь из рук Дастина, обращаясь к Лукасу. — И кто вообще вам разрешил рыться в моих вещах? — Ну дай хоть это посмотреть! — Лукас отбивается от Майка, когда тот пытается выхватить из его рук что-то ещё. Видимо Уилеру всё же надоел этот детский сад, который устроили его друзья, словно дети на Рождество. И Байерс тихо смеётся на своём месте, радуясь тому, что не ведёт себя как они. Ведь сейчас даже он, не говоря уже о Дастине и Лукасе, отличается своей незрелостью перед Майком. И это, к слову, сильно раздражает его. Когда Лукас всё же уворачивается и громко приземляется рядом с Уиллом, диван скрипит, продавливаясь. — Уилл, смотри что нашёл! Это, судя по всему, альбом из самой Франции! — Не кричи, я не глухой… — Уилл улыбается в ответ, чуть отсаживаясь. На нижней части кожаной обивки альбома выведена небольшая фраза на французском чёрными чернилами. Дастин присаживается рядом с Синклером, прежде чем тот успевает открыть фотоальбом, он читает вслух: — «Альбом воспоминаний». — Ох… — мычит Майк, потирая переносицу и удаляется наверх вместе с кассетой. Уилл хочет отсесть ещё подальше, ведь от Лукаса пахнет потом, но, к сожалению, не может себе этого позволить, упёршись в подлокотник. — Ставлю десятку, что там было порно… — шепчет Дастин. — Я с тобой абсолютно согласен! Синклер открывает фотоальбом и первая фотография привлекает внимание Уилла: на ней Майк вместе с Нэнси и Холли за рождественским столом, позади ёлка и гирлянды, видимо, Рождество. Майк выглядит именно таким, каким его запомнил Байерс — маленьким мальчиком, лучшим другом. Но его лицо выражает грустью и эту угрюмость запечатляет камера. Снизу небольшая дата, написанная кривым и тонким почерком самого Уилера: «25 декабря 1986». — Вам не кажется, что вы слишком ужасны… — молвит Уилл наблюдая за следующей фотографией. Сейчас его друзья выглядят слишком притихшими, и Уилл расценивает это как ностальгию, настигшую не только его одного. — Это первое Рождество без вас… — практически все испуганно дёргаются от голоса Майка, когда тот присаживается на подлокотник дивана, рядом с Уиллом. Появившись так же тихо и неожиданно. — И это было самое ужасное Рождество без тебя, дружище. — Дастин одаривает его понимающим взглядом и обратно опускает глаза. Уилл больше не может сосредоточиться на следующих фотографиях, на больших или маленьких, мелькающих тут и там в фотоальбоме, когда Майк сидит так близко, практически склонившись над ним. Байерс едва улавливает запах одеколона, которым пахнет от Майка. В нём ярко читаются нотки цитрусовых. — Нет, подождите! Я не могу в это поверить… — Лукас на секунду захлопывает альбом и Майк не может сдержать улыбку от замешательства не только Синклера. — Ты что, занимаешься футболом?! Кажется, Лукас практически пищит от радости и Байерс начинает понимать суть происходящего, только тогда, когда фотография снова оказывается раскрытой. Майк в футбольной форме на поле с мячом. Уже постарше, волосы длиннее, лицо всё такое же округлое, но более выразительное. Фото датируется 2 мая 1989. Байерс в очередной раз проклинает всё, что можно, лишь за то, что Майк решил сесть рядом с ним и именно таким образом, что он чувствует себя максимально некомфортно, ощущая тепло тела возвышающегося над ним. — Да, Лукас, и теперь ты можешь мной гордиться, если тебе станет от этого легче. — голос Майка звучит слишком близко и Уилл съеживается на своём месте, ему становится жарко в без того душном подвале, даже вентилятор, стоящий в углу не спасает положения. Байерс не может выдавить и слово, вспоминая, каким Майк был неспортивным в детстве. Он даже в настольный теннис не особо-то умел играть. — Боже, ты обязан с нами сыграть! — ликует Синклер, листая дальше. — Только я пас. — Дастин поднимает руки, не отрывая глаз от фотографий. Байерс наблюдает разные сюжеты и сцены этого альбома воспоминаний. Вот Майк рядом с Лувром в очень красивом костюме; Майк в компании своих одноклассников; снова фото Майка с футбольного поля; фотографии слишком красивых зданий и парков. И всё бы ничего, но Уилл мгновенно бросает взгляд на Уилера, замечая свою детскую фотографию. Она небольшая и расположена в самом центре страницы. На ней он в той самой любимой полосатой футболке, которую он носил тогда каждый день. — А почему здесь нет нас? — Возмущается Дастин, когда Лукас листает дальше страницы с небольшими вклеенными детскими рисунками Уилла. — Потому что… — очень просто и сдержанно отвечает Майк, глядя на альбом нечитаемыми глазами. И Уиллу кажется, что с него довольно. Он поднимается со своего места и несколько секунд топчется на месте в разные стороны, пытаясь найти верный путь наверх. — Мне нужно в уборную. — задыхается Уилл, встречая пристальные и какие-то растерянные взгляды Лукаса и Дастина. Байерс поднимается вверх, пытаясь не задохнуться на этом небольшом пути. Всего пять шагов по этой лестнице, в детстве она казалась намного длиннее и выше. Всего несколько шагов, но для Уилла она слишком долгая, пока он поднимается, чувствуя пристальное внимание к своей спине. Он проходит мимо кухни, на которой миссис Уилер с кем-то говорит по телефону, следует вдоль коридора и открывает предпослеюю дверь, если он не ошибается, здесь расположена ванная комната для гостей. Дверь с глухим стуком закрывается за Уиллом, когда он встаёт перед раковиной и начинает умывать лицо холодной водой. Байерс поднимает взгляд на зеркало и уныло смотрит в него, в этот самый момент он выглядит слишком ничтожно, понимая, что хочет плакать. Его детская фотография была в том гребанном альбоме. Уилл не может разобраться: как Майк мог так просто забыть о нём на целых пять лет, но не забыть вклеить его фото в этот чёртов альбом! Злость, подобно слизи, окутывает его внутренности, пока снаружи он сдерживает слезы. Майк определено издевается над ним. Просидев некоторое время на холодной плитке пола, он всё же встаёт и умывает лицо снова, ему нужно вернуться. Внимание Дастина не дремлет и он уж точно всё поймёт. Но никому не стоит понимать, никому не стоит знать, что ему было больно. Уилл больше не хочет испытывать это. Он готов дальше не подавать вид, он должен притворяться, как делал это целых пять лет. Когда Байерс подходит к двери подвала, оттуда доносятся громкие голоса, в частности голос Лукаса. Уилл открывает дверь, представляя, как тот снова полез перебирать вещи Майка. Лукас замолкает, увидев его; замолкает и Майк, оборачиваясь. Уилер выглядит слишком покрасневшим, а взгляд его мечется обратно к Дастину. Уилл толком не может разобрать слов, которые недавно звучали, но Синклер выглядит слишком разъяренным, его ноздри слишком сильно расширяются и сужаются от частых вдохов воздуха. — У меня через час тренировка, хорошо провести время… — тихо говорит Лукас, проверяя свои карманы на наличие ключей от машины и уходит, захлопывая за собой дверь. Дастин наконец поднимает свою голову с рук, сидя в кресле и вглядывается в Уилла слишком растерянно. — Всё хорошо? — Уилл наконец приходит в себя, указывая на дверь, через которую недавно вышел друг. — Да, я думаю да. — Хэндерсон поднимается со своего места, зачесывая кудри назад и подбирает с пола рюкзак. — Я тоже пошёл, у меня дела со Стивом. И… — Он делает паузу. — Я думаю, вам наконец стоит поговорить. Дверь точно так же захлопывается за ним, пока Уилл провожает его взглядом, не смея и дёрнуться со своего места. Байерс чувствует себя загнанным в клетку со львом, не смея даже взгляд отвести от двери. Он прерывисто дышит, когда слышит тихие шаги в свою сторону. — Я думаю, для начала мне стоит извиниться. — тихо шепчет Майк, будто минуту назад его голосовые связки не разрывались в криках. — За что? Уилл наконец оборачивается, но не может взглянуть напрямую в глаза напротив, блуждая взглядом по телу Майка и цепляясь за его футболку цвета неба. — Хотя бы за то, что я ужасный человек… — Майк подходит ещё ближе и Уилл наконец поднимает взгляд. Байерс не двигается с места, всё так же не понимая ничего. Да, Майк бросил его, предал, но это не делает его плохим человеком. Одежда на нём отличается от тех опрятных и модных вещей, в которых он приехал; одежда, которая сейчас на нём, напоминает чем-то того мальчишку Майка. Даже движения и тон Уилера выражают в нём того ребёнка, словно Уилл вернулся назад во времени, когда они были детьми. — Уилл, я хочу извиниться за то, что меня не было все эти годы… — он подходит ещё ближе, и Уилл практически прирастает к полу, не желая отступать. — И это не твоя вина, это не вина кого-либо. Лишь моя, Уилл. Майк смотрит слишком пристально, его глаза блестят, будто он готов расплакаться. Как в тот самый день, когда он уезжал. — Я в порядке, Майк. Всё хорошо… — Уилл сам не замечает как лжёт, когда должен сказать правду. — Ничего не в порядке, Уилл, и я это вижу. Мы будто два разных человека, которых ничего никогда не связывало. — руки Майка ложатся на его плечи, Байерс вздрагивает от этого. — Ты всегда был и останешься моим лучшим другом, — продолжает Майк, притягивая к себе Уилла и обнимая его. Байерс чувствует, что готов раствориться от той слабости, которую он сейчас испытывает. Тело не слушается его, когда он беззвучно вдыхает запах Майка, вжавшись лицом в его плечо. — И ты не представляешь, как сильно я скучал… Уилер стискивает его рубашку на спине, когда крепко обнимает и Уилл готов поверить в то, что может заново возвести все мосты, которые он давно сжег. Ладони Байерса ложатся на талию Майка, не найдя больше места. Его сорванное дыхание упирается куда-то в ключицу. От Майка пахнет грейпфрутом и чем-то еще. Чем-то цветочным. Это кажется Уиллу настолько интимным и сакральным, когда он закрывает глаза и тихо произносит: — Я прощаю тебя. — он чувствует влагу на своих волосах, и Майк трёт глаза рукой, отступая на шаг и отпуская Уилла. Байерс хочет снова в эти объятия, он нуждается в них снова. Что-то давно забытое просыпается в его сердце, ведь тактильным он был всегда лишь с мамой и Джонатаном, когда-то с Майком. В детстве они всегда обнимались, держались за руки. Сейчас же они взрослые и этому не место быть. Но, Уилл так сильно нуждается в этом объятии снова, что внутри что-то начинает трепетать от нетерпения, ощутить его вновь. Он борется с собой, когда почти тянется — видеть плачущего Майка всегда останется болезненно для него. Уилл и представить не может, что что-то давно забытое, как данное сочувствие может остаться в человеке навсегда и проявиться снова в определенный момент. Это как выучить таблицу умножения наизусть, но забыть. А потом, в определенный момент вспомнить. В момент, когда тебе это действительно нужно. — Прекрати, я ещё не потерялся в лесу… — наконец выдает Уилл с улыбкой, шутя и наблюдая, насколько Майк сейчас уязвим. Весь стеклянный и сдержанный образ Майка рушится на глазах Уилла. Словно Байерс ему не безразличен, в это так отчаянно хочется верить, что Уилл имеенно так и поступает — верит. — Я пойду… мне нужно… — Майк молча удаляется в ванную напротив дивана и запирает дверь за собой. Уилл тихо садится на потрёпанную временем мебель и берёт брошенный альбом, раскрывая его на своём фото. Его пальцы скользят по своей младшей копии. Через несколько секунд дверь отворяется щелчком, слишком громким для тишины в которую успел погрузиться подвал. Майк возвращается, его глаза отдают лишь следом грусти после недавних слёз, он садится рядом с Уиллом и улыбается, оголяя ровный ряд зубов, будто ничего не произошло. — Хочешь прокатиться со мной на машине, хочу посмотреть как изменился великий Хоукинс…