The letters on your lips

      Ты написала ей не сразу, почти неделя уже прошла с вашей встречи, и ты несколько боялась, что она даже не вспомнит о девушке с карнавала - такой, каких тысячи. Пусть ты и была особенной в некотором смысле.       "Привет, я Моноа Варного, ну, девушка с карнавала, которой ты подарила лилии. Помнишь?"       Ответ пришёл сразу.       "Конечно я помню! Долли Фраин, приятно познакомиться) Нужно было сделать это раньше, но на празднике была такая суматоха и шум, что я, возможно, забыла о правилах приличия. О, и прости, что не написала раньше. Я потеряла листок с твоим номером ".       Ты перевела взгляд на доску с заданиями на день и вычеркнула «Поговорить с ТОЙ девушкой», лежащее на твоих плечах каменным валуном вот уже шестой день. Валун, к слову, рассеялся прахом, ты распрямилась даже, усердно печатая ответ. Что-то легкое и незамысловатое, просто поддерживающее разговор, но такое необходимое сейчас.       Ты не знаешь, почему так было важно написать ей. Может быть, Долли могла бы скрасить твой август, пропитанный теплом летнего солнца и одиночеством? Она могла бы стать твоей хорошей приятельницей. Не то чтобы у тебя не было друзей, нет, совсем наоборот – с девушкой, гоняющей на коляске многие хотели познакомиться. Вот только привлекала их не столько ты сама, сколько твоя особенность. Хотелось верить, что с Долли всё будет по-другому – она очень отличается от других людей, да и вообще странная: двигается заторможенно, но не плавно, а как-то даже глубоко (как на дне океана), умудряясь при этом заполнить все спокойные движения мягкими рывками, маханиями и подпрыгиваниями. Это ничуть не похоже на танец, на самом деле, но люди аплодировали ей, когда она кружилась под хор голосов на центральной площади во время карнавала.       А ещё она не сказала тебе ничего за весь праздник, за весь день. Хотя, для слов, как она упомянула, там и правда было шумновато.       И ноги. Долли гуляла без обуви – асфальт царапал её ступни, но она, казалось, даже не замечала этого. Долли выбивалась из колеи привычного маршрута твоей повседневной жизни.       Ладно, ты просто надеялась узнать эту до одури странную девушку ближе.       Дождь барабанил в окно, было грустно, меланхолично. Сами собой всплывали воспоминания давно минувших лет: вот ты бежишь от мамы, шутливо кричащей на тебя, песочная пыль забивается в переплетение тонких нитей сандалий, и ты чувствуешь сухость кожи, шевелишь пальцами и осознаёшь, что они подчиняются, сгибаешь колени и ощущаешь натяжение мышц. Мама теперь всё больше пропадает на работе, пытаясь накопить тебе на хорошие лекарства и лечение, вот только к чёрту это. У тебя остались только воспоминания, а было столько ощущений. И, господи, как же тебе их не хватает.       Вы переписывались около часа. Ты не любишь громкие звуки, так что телефон вибрирует в очередной раз:       "Эй, Мони, ты так отвечаешь, будто бы серость на улице сделала унылой и тебя(( И ещё паузы между сообщениями длинные… я надеюсь, ты там не грустишь?"       Ты хмыкнула, принимая во внимание её проницательность:       "Все хорошо, не волнуйся".       И ты действительно верила в то, что она не будет тревожиться по этому поводу. Ты, всё-таки, не пуп Земли и прекрасно это осознаёшь. (Хотя если у Земли и есть пуп, то этому человеку можно только посочувствовать, пожалуй).       Ты, конечно же, не могла знать, что в этот самый момент Долли показывает прохожим на улицах бумажку с надписью «Извините пожалуйста, вы не подскажете как пройти к дому семьи Варного?», пока ливень глушит ярко-жёлтый её футболки, превращая его в грязно-коричневый.       Услышав звонок в дверь, ты удивилась: для мамы было ещё рано, а гостей ты принимать не планировала. Неожиданные же визиты не входили в список тех вещей, при обнаружении которых ты искренне радуешься, но в дверь звонили, и ты всё-таки поехала открывать.       Девушка, стоящая за порогом, протянула тебе три лютика: лепестки немного помялись в ладонях Долли, но она мягко улыбнулась, и крошечные солнышки обречённо легли тебе в ладонь.       "Всё будет хорошо, скоро выйдет солнце и всё пройдёт, не грусти" - говорили они, говорила она.       Ты затащила Долли в дом, заставила вытереть как следует ноги, с которых ручьем текла вода из луж вперемешку с дождем, дала ей сухую одежду, большое махровое полотенце и отправила сушиться в ванную. Потом вы пили зелёный чай, и ты слушала её, пытаясь понять, что она пытается сказать, потому что Долли молчала, но активно жестикулировала. Ты, признаться, подумала сначала, что она играет с тобой в шарады, но отмела эту идею почти сразу. Когда она провела ладонью по губам и отрицательно покачала головой, ты поняла, и осознание окатило тебя волной - Долли была немой, она общалась жестами. Это выглядело забавно, хоть и много запутанно. Она махала руками, сгибала пальцы под немыслимыми углами, но, в конце концов, когда она опрокинула кружку, стоящую на краю стола, ты принесла ей альбом и ручку.       "Пойдёшь гулять?", - появилось на листе, и ты поняла, зачем Долли тыкала периодически пальцем на дверь, но отрицательно замотала головой, говоря:       - Мама скоро придёт, нужно будет помочь ей с делами по дому.       Она кивнула, и, вскочив, устремилась к выходу, но на пороге развернулась и пошла обратно - крепко обняла тебя и вышла окончательно. Ты только кротко глянула на лютики, стоящие в стакане.       Это знакомство обещает стать интересным.