The letters on your lips

      Вельвичия Варного ни в коем случае не была пожилой женщиной. Скорее зрелой, находящейся в периоде «расцвета сил». Всеми седыми прядями, составляющими в её роскошных каштановых локонах процентов пятьдесят, она была обязана болезни дочери. Единственного близкого человека, родного не только по крови, но и душевно.       Она всем сердцем любила маленькую Мони, любила до смерти. Тем сложнее было принимать тяжёлую правду жизни, условия существования на планете Земля: родиться и жить – не значит не умирать. Она была лишь рада тому, что Мони уже неделю пропадает, гуляя с бойкой девочкой, живущей на окраине их городка Аннума. Вообще, Антирринума, но название зачастую сокращалось милыми жителями.       - Они нашли общий язык, - сказала Вельвичия Крокусу, коту, живущему у них в офисе за неимением более технологичных средств по сокращению популяции живности, но присутствием нереального количества мышей. ***       "Там просто изумительный вид на вечерний город! Вот увидишь, тебе понравится! " - и как тебя удалось подбить на это? Ты лишь улыбнулась, продолжая горестно вздыхать и взбираться в гору. Делать это было отнюдь нелегко, но Долли помогала тебе сзади. В рюкзаке, привычно лежащем на твоих коленях, лежал альбом и несколько ручек – ты чаще всего понимала, что Долли пытается тебе сказать, но иногда всё же приходилось пускать в ход письменную речь. Вы успели хорошо сдружиться за несколько дней, тебе нравилось ваше общение, ты не чувствовала себя некомфортно с ней, как это бывало со многими. Ты думаешь, что Долли тоже уютно с тобой, потому что вы хорошо понимаете друг друга, и она много-много улыбается.       Вы добрались до вершины холма уже на закате. Яркие, рыжие, слепяще-тёплые линии солнечных лучей очерчивали контур лепестков ромашек. Целого поля ромашек. Долли покатила тебя прямо на них, съезжая с дороги, заставляя ловить каждую кочку своими костями. А потом вы сидели в океане ромашкового мира, образуя своим присутствием некий островок, нарушая общую картину, но так хорошо вписываясь в неё. И тогда ты сказала:       - Я хочу сплести венок.       Она кивнула, подрываясь с места и начиная беспорядочно рвать цветы. Ты звонко рассмеялась, говоря:       - Нет, Долли, погоди! Мне нужны ромашки с длинными стебельками. Чем длинней - тем лучше. Хорошо? - она кивнула, и беспорядочность её движений стала чуть более упорядоченной. Плетение выходило ровным и мягким, а Долли подкладывала тебе на рюкзак всё новые ромашки. Когда на горизонте догорали последние признаки дня - едва видимое солнце, ты закончила венок. Долли, сидевшая рядом, удивилась, когда ты опустила его ей на голову.       - Ты на королеву похожа в нем. Королеву неугомонности и взбалмошности.       Она усмехнулась, но кивнула, принимая подарок.       "Спасибо тебе за всё", - говорили белые солнышки в её волосах, говорила ты. Закат догорел быстро, оставляя после себя дымиться серостью вечерние сумерки.