The letters on your lips

      Ты, конечно, знала, что осенью всё изменится. Но была готова к этому в намного меньшей мере, чем предполагала.       Долли была переведена на домашнее обучение, но ты - нет. Последний год учёбы можно закончить и так, говорила мама и ты сама себе вполне разумную вещь. Выпускной класс мёртвым грузом лёг на твои плечи на деле, оставляя вашим с Долли встречам, прогулкам и перепискам всё меньше времени. Экзамены требовали к себе повышенного внимания, хоть и были назначены на конец года.       Начинать учиться, заставлять себя понимать и запоминать ненужную информацию, пересказывать это несколько раз подряд было тяжело. Ты хорошо держалась. Всё, вроде бы, было неплохо первые две недели, а потом тебе стало её чертовски не хватать. Просто Долли была такой яркой, что делала каждый день, проведённый вместе, праздником для тебя. Почему ты не могла встретить её раньше? Конец августа был слишком коротким для вас двоих. Осень, будь она трижды заколочена в праздничный сундук Санта Клауса, наступила очень быстро.       Ты пробовала отвлекаться на вязание как раньше, или на помощь маме с работой по дому, но это лишь больше выматывало, принося раздражение, а не спокойствие. Тогда ты решила, что небольшой выходной не помешает. Тем более – ты уже давно планировала кое-что. Твоё предложение (просьба) должно ей понравиться. ***       Вельвичия редко брала отгулы на работе, слишком уж она привыкла валиться с ног от усталости, едва приходя домой, но осенняя сырость не пощадила её: утро встретило женщину противными объятиями больного горла и лишними килограммами на веках.       Так как Мони училась сегодня, то Вельвичия была полностью предоставлена себе. Позвонив на работу, она пошла на кухню, поставила чайник и устало опустилась на единственный стул в этой комнате. Взгляд женщины блуждал по стенам, не зная, за что зацепиться, при этом старательно избегая фотографии прямо напротив. Фото старое, рваное сильно, прицеплено на канцелярскую кнопку к стене, никакой рамки. На нём весёлый мужчина в очках обнимает молодую женщину одной рукой, второй прижимая к себе маленькую девочку, что носом уткнулась в его тёплый свитер.       Вельвичия не просто так избегает смотреть на то фото – там, на бумаге, другая жизнь, совершенно сказочная и красивая: здоровая девочка, не знающая ещё о своей тяжёлой болезни, которая в конечном счёте посадит её в коляску; тёплый взгляд мужчины, ставший остекленевшим после того, как половина его головы будет размазана по проезжей части; девушка, восхитительно живые глаза которой потускнеют со временем и соберут вокруг себя глубокие борозды морщин. Много ли прошло времени с того момента на фото? 15 лет, а кажется – вечность.       Вельвичия, выныривая из воспоминаний, мимоходом отмечает, что чайник свистит уже давно, а она черт знает сколько времени уже пялится на это злосчастное фото. ***       Мистер Литопс Шантрье не любил осень. Осенью много листьев, много дождей и грязи, много пёстрых цветов на деревьях. И листьев много. Он уже упоминал это? В любом случае, осенью слишком много листьев и их нужно куда-то убирать, а кому приходится это делать? Вопрос, конечно, риторический, но вот ответ на него вполне себе материальный: старик Лит выпрямился, опираясь на грабли и огляделся. Листья-листья-листья… заинтересованно проследил взглядом за девушкой-колясочницей, направляющейся к соседнему дому. С девушкой он был знаком, тихая такая, часто захаживает на кофе к Такке, а та потом весь вечер стенает о бедной девочке. В доме, куда она сейчас направлялась, жил пьяница Орчис Фраин с, кажется, младшей сестрой. И чего только там забыла колясочница? Поворчав что-то про неугомонных детей, живущих по соседству, он отнёс грабли в кладовую и отправился домой пить горячий чай под аккомпанемент щебечущей болтовни старухи. Вот уж чего точно не было много в любое время года – вечного бурчания его любимой Такки.       - Эй, женщина! Чаю налей мне, - закричал он с порога, и, уже садясь на табурет на маленькой, слегка захламлённой старческим маразмом двух пожилых людей, кухне, добавил, - пожалуйста. ***       Ты приехала к её дому, отыскав его так же, как она нашла твой. В небольшом городке почти все друг друга знали. Ты мяла в руках цветы — это, как бы, повод твоего внезапного визита (сюрприз?). Она открыла сразу. Вопросительно подняла бровь, опершись на стену. Ты сказала:       - Эм, привет? Слушай, я тут подумала, что мне стоит выучить язык жестов. Потому что, ну, я хочу с тобой говорить так, как ты говоришь с другими, чтобы мы были на равных, да и... О, а цветы вот, к тебе шла, решила, что ты не будешь против, потому что...       Дальше шёл неясный бубнёж, а потом ты замялась и замолчала. Решительность – отчаянно не твоё, видимо. Долли крепко обняла тебя, затаскивая в дом. Тебе пришлось вцепиться в подлокотники коляски, дабы не слететь на пол.       Когда девушка отстранилась, ты протянула ей букет из георгинов. Её летняя юбка была ярко-зелёной, как и старые, пожёванные временем, обои в доме, как и листья цветов, что она побежала ставить в вазу. Розовые носки разных оттенков прощально сверкнули, перемещаясь вглубь дома. Ты последовала за ней. Кухня была небольшой, но просторной. Долли налила тебе чаю, бухнула перед тобой вазочку с конфетами и умчалась куда-то. Вернулась через минуту с блокнотом, ручкой и букварём. Ты подавилась чаем, фыркнув в кружку.       - Я умею читать.       Она серьёзно кивнула, усаживаясь напротив тебя.       - И зачем тогда ты... - она перегнулась через стол, приложив палец к твоим губам. Ты замолчала и, пожалуй, это точно не твои щёки сейчас налились румянцем. Долли открыла букварь, а затем что-то показала рукой, другой тыкая в букву "а" на странице учебника.       Ты размяла запястья, готовясь к действительно длительному марафонскому забегу по изучению алфавита языка жестов. Георгины рядом с вами тихо покачивались от тряски стола, когда Долли пинала его в возбуждении, сама того не замечая, или когда ты задевала его локтем, пытаясь повторить очередной жест. "Мне так тебя не хватает", - как бы говорили они, говорила ты.       Домой ты в тот день не поехала: задержалась допоздна, не заметив, как пролетело время. Так что, отзвонившись маме и поставив будильник, ты свалилась на предоставленный тебе в пользование диван и мгновенно уснула. Крепко. Так, что не слышала громких шагов второго жильца этого дома, едва ли заметившего тебя и то, как Долли укрывала тебя одеялом ночью.