Предложение

      В камере ничего не было, даже кровати. В ней было темно, единственным источником света было узкое прямоугольное отверстие внизу. А дверь была огромной и прочной. Теперь у Генри нет никакого шанса сбежать из Стены, ему лишь осталось отсидеть положенный срок. И этот срок был очень не маленьким, что Стикмина сильно огорчало. Когда он выйдет на свободу, он уже будет стариком. Зачем он сдался, зачем? Упасть вместе с машиной в пропасть и умереть сейчас не кажется таким уж и плохим вариантом. Но увы, теперь уже поздно. Генри до сих пор злится на себя за такой неразумный поступок.       Генри как всегда сидел в своей камере. Вдруг дверь открылась, что удивило Стикмина. Это был Дмитрий Иванович Петров. Что, интересно, ему нужно? "Генри, ты, наверное, будешь рад, — на его лице была ухмылка, — у тебя появилась возможность выйти на свободу". Генри поменял своё огорчение и злость на счастье и удивление. Он не мог поверить, он всё таки не будет проводить свою молодость в этой холодной, жестокой тюрьме. Стикмин хотел прыгать и кричать от радости, но он себя сдерживал. Но потом его резко настигли сомнения. Генри не обычный преступник, он первый, кто сбежал из Стены за пятьдесят лет. И его за это отправили в камеру строгого режима и продлили тюремный срок. Слова Дмитрия про возможность освобождения теперь кажутся фальшивыми, это как-то совсем на него не похоже, но парень всё равно стал внимательно слушать главу Стены. "Но только при условии, если ты сделаешь кое-что для меня, — Петров показал рукой в сторону коридора, — пойдём". Стикмин немного боялся, но он всё же пошёл с Ивановичем. Куда? Не понятно. И это пугало его.       Они зашли... в другую камеру? Зачем? После этого Дмитрий закрыл за собой дверь на замок. Что-то Генри Стикмину это совсем не понравилось. Неужели этот старик что-то задумал? У заключённого усилилась тревога, дышать становилось всё сложнее и сложнее. Петров ничего не говорил, он молча подошёл к Генри и начал... лапать его за ягодицы? Стикмина охватила волна отвращения и страха, в его голове появился вопрос: какого чёрта? Он пытался ударить кулаком Дмитрия по лицу, но тот уклонился, схватил молодого парня за плечи и заставил сесть его на колени. Генри упал и почувствовал лёгкую сжигающую боль на них (коленях), от которой он тихо простонал. Неужели этот дед лет семидесяти оказался сильнее его? "Генри, что это было? Разве ты не хотел освобождения?" — спросил Дмитрий Иванович. Потом из ниоткуда он достал ошейник, специально сделанный для BDSM игр: "Если ты так нуждаешься в свободе, тогда тебе придётся делать то, что я скажу". Петров надел на Генри Стикмина этот ошейник: "Оу, ты с этим ошейником выглядишь намного милее". Он захохотал. Отвратительно, как же отвратительно. Дмитрий оказался извращенцем. Стикмину стало очень стыдно, он не мог смотреть главе Стены в лицо, а только на пол. Петров начал расстёгивать ширинку, и оттуда выпрыгнул большой морщинистый член в возбуждённом состоянии.       Дмитрий пытался вставить свой член в рот Генри, но тот его, естественно, не открывал. "Генри, открой свой ротик, он не так уж и противен на вкус", — он погладил заключённого по голове. Стикмин медленно и неохотно начал открывать свой рот, и Петров сразу вставил туда свой пенис. Молодого парня начало тошнить от вкуса и запаха полового органа. "И не смей кусаться, ты же не хочешь проблем?" — Дмитрий начал трахать рот Генри, двигаясь вперёд и назад. Одной рукой он держал поводок, чтобы заключённый не мог отодвинуть голову в сторону. Сначала это происходило медленно, но потом темп начал ускоряться. Стикмину было так плохо, по его щекам катились слёзы. Он так хотел, чтобы эта пытка поскорее закончилась. А Дмитрию было хорошо, он получал удовольствие не только от скользкого язычка, зубов и стекающих слюнок по его члену, но и от ужаса и отвращения, которые Генри испытывал, а также от его страдающих стонов и слёз. Всё это возбуждало вдвойне. Петров пытался запихнуть свой ствол полностью, но он был большим, и не влезал в глотку Стикмина, парень им просто давился. Поэтому придётся наслаждаться тем, что есть. "Ах, Генри, твой рот слишком мал для моего достоинства, но ничего страшного", — простонал Дмитрий.       Это длилось несколько минут, но для бедного Генри Стикмина это казалось вечностью. Дмитрий Петров решил кончить прямо в рот паренька. Он запихнул свой пенис настолько глубже, насколько он мог. Ох, эти три секунды для него были просто восхитительными, он так давно этого не делал. Дмитрий вытащил свой половой орган изо рта Генри. Сперма на вкус была такой мерзкой, Стикмин очень хотел её выплюнуть, а приступы тошноты усилились, но Петров сказал ему: "О да, Генри, проглоти это всё, я хочу, чтобы моя жидкость оказалась в твоём желудке". Генри проглотил. Это самое худшее, что он когда-либо пробовал. Сперма так неприятно скользила по его горлу, она была густой и тёплой.       Единственное, что сейчас Генри Стикмин хотел — это сквозь землю провалиться. Им только что воспользовались, будто он какая-то вещь. Дмитрий Иванович Петров нежно преподнёс свою руку под подбородок Генри и немного приподнял его голову: "Твой ротик был таким хорошим, Генри". Преступника скукожило от этих слов. "А теперь встань, пожалуйста, с колен, я хочу удовлетворить тебя", — сказал Дмитрий. Стикмин медленно вставал. Петров заметил, что у Генри стояк, тот даже пытался скрыть его руками, но его всё равно было видно: "Я вижу твоему телу это очень понравилось, — он схватил парня за туловище и начал гладить его, — ты такой очаровательный, когда стесняешься". Да, Стикмину всё это не нравилось, но его тело было сексуально возбуждено. Это очень противоречивые чувства, ему было так противно, но он так хотел секса. Дмитрий убрал руки Генри и начал снимать ему штаны, а потом нижнее бельё. Член Стикмина был намного меньше члена Петрова, но это главе Стены даже нравилось, он чувствовал доминирование над своим заключённым. Дмитрий толкнул Генри на кровать: "Генри, раздвинь свои ножки, так будет приятнее". Парень раздвинул свои ноги. "Вот, когда ты меня слушаешься, всё проходит более гладко, — Петров взял член Стикмина, плюнул на него и начал вести по нему своей рукой верх и вниз, а другой рукой держать поводок, — продолжай быть хорошим мальчиком". Всё бы ничего, но Дмитрий дрочил Генри очень сильно, из-за чего тому было немного больно и некомфортно. Но для оргазма это было вполне достаточно, и парень очень быстро кончил, прямо на лицо главы Стены. Какой же стыд, полнейший ужасный стыд. Стикмин хотел умереть, лишь бы не находиться в такой ситуации, но Петрову было нормально, он просто вытер сперму рукавом:       — Хах, как быстро, в следующий раз я буду стимулировать твой пенис медленнее, чтобы побольше насладиться процессом.       — В-в следующий р-раз???       — Да, я подумал, что одного раза будет недостаточно.       Генри было... не по себе. Он начал реветь, он хотел на свободу, он хотел домой, а не трахаться с какими-то стариком-извращенцем русской национальности, который старше его лет на сорок. Теперь кажется, что прибывание в тюрьме до старости — это не так уж и плохо. Но увы, Стикмин снова неразумно поступил. Дмитрий ничего не говорил насчёт слёз своего заключённого. Ему было приятно смотреть, как преступник, который стал известен благодаря краже Тунисского алмаза и который может с лёгкостью убить человека без какого-то сожаления и сочувствия, стал таким беспомощным и плаксивым. Без тех предметов Генри совершенно бессилен. Благодаря им он достигал своих целей, но у него их отобрали. Какой же он жалкий, бедняжка.       Поразмыслив, Дмитрий Иванович Петров ушёл по своим делам, оставив Генри Стикмина в этой камере. После этого преступник снял этот мерзкий ошейник и бросил его на пол. Во рту осталось неприятное послевкусие. Генри было тревожно, у него тряслись руки и ноги, по коже побежали мурашки, сердце стало биться быстрее, а дышать было тяжело. Стикмин лёг спать, чтобы на время забыть про этот кошмар и успокоиться. Он, кстати, давно не лежал на кровати, в камере строгого режима он спал на полу. Хоть какая-то радость в этом месте. Но Генри пугало, что завтра, когда Дмитрий придёт, изнасилование повторится снова. И сколько ещё раз будет это происходить — неизвестно.