Дневник из 50 пунктов

Добравшись по адресу, и встретив многоквартирное здание, с автоматами напитков под фонарем, я расплатилась с водителем, и теперь с опаской шла в «свою» квартиру. Вся исцарапанная, грязная и хромающая… воздух саднил легкие. Кажется, что я поднималась по лестнице вечно. А в такси поняла, что была мокрой — между ног и под ягодицами. Кожу ело под тканью. Я думала, что это за жжение, но оказалось, что я купалась в собственной моче — Томо лежала в темноте, на помойке, с мешком на голове и, судя по обильным кровоточащим ранам во рту, еще и с каким-то кляпом, пока его не вынули. Она — описалась. Этого я точно пока не знала, но, возможно, ее еще и избили… черт, все раны зажили. Да что же пережила Томо Кёямо? «Бедная девочка…». Заставляя себя не впадать в истерику, я все твердила: «Вдыхай, выдыхай. И постарайся понемногу прогнать из головы мысли — одну за другой, иначе… утонешь». Почти около самой двери, я в конец ощутила, как много внутри накопилось усталости — тело было словно хрупкая скорлупа, в которой плескалась вода, способная расколоть ее. «Вдох и затем выдох». Я нащупала в кармане сумки ключи с белым медвежонком и открыла дверь. Сама не поняла, как смогла держать свои нервы и дрожь в узде… Зайдя в квартиру… — Э?! Это была не просто квартира… Я даже на мгновение позабыла о подрагивающих плечах и застыла не дыша. Передо мной… просто — тихий розовый ужас. — Это что… такое? Все было настолько миленьким и старомодным, что казалось, я попала в квартиру к маленькой японской Бритни Спирс. Типичный японский минимализм, да. Но ко всему прочему… — Что это…? Все стены увешаны плакатами парней-айдолов, знаменитостей и миловидных японских модниц, а в каждом углу красовались игрушки: всякие зайчики, кошечки. На всех полках царит полнейший «девчачий» хаос: косметика, тюбики, масочки, духи, а дальше и не перечислить. Все разбросано. Как попало. Прямо домик для японской Барби… Только Кена еще не хватает! Надеюсь, его и нет! «Это точно комната какой-то легкомысленной дурочки», — застонала я. «Без вкуса! К тому же…». Это могло быть популярно в годах двухтысячных, но сейчас уже, в наши времена, так никто не одевался! «О, Боже, я — дурочка». Конечно, наклейки. Они просто повсюду: на обложках книг, на ручках, на шкафах. На столе разбросаны резиночки, браслеты, украшения уникальнейших форм и цветов. В углу висит одежда: короткая белая юбочка с белой рубашкой, конечно же, в рюшках. Я приподняла эту вещь на спинке стула, на нем белое платье с обилием бантиков и кружавчиков. Ох, романтика. Ух, здорово же мне будет в этом мире! Я что теперь должна это все носить?.. Где взять деньги на другую одежду? Я ведь буду слишком выделяться в этом всем! Я выдохнула, вытащила все оставшиеся заколки из головы. Оглянулась. Старый телевизор, в наклейках лисичек. Старый телефон, на проводе, в дешевых надписях с сердечками. У меня мелькнула мысль, что завтра, когда я буду в состоянии анализировать свои впечатления, мне придется смириться с дикой безвкусицей всех этих символов, что бы они там не значили. Почему-то на полу валялись вафли, крошки и яблоко. О нет! Меня начинало тошнить от обилия милого, розового и хорошенького и особенно от мыслей, что мне теперь придется со всем этим что-то сделать. Мотнув головой, я бросила свою одежду в угол комнаты и забежала в ванну, посильнее закрыв за собой дверь. «Мы ВООБЩЕ не похожи! Боже, зачем я в том сне выбрала Кёямо?!». Включила горячую воду, чтобы набрать ванну. «Подальше от греха». «И как я только буду жить за эту девушку?! Сама виновата! Головой нужно было думать! Лучше бы выбрала ту Широ, которая была хоть сколько похожа на меня! О да, оказывается за выбором следуют еще и последствия — всех попаданцев предупреждаю: потом вам придется жить за этого человека!». «Эх… Кёямо… Мы совсем разные». Я вспомнила свою прошлую нормальную жизнь, как открывала каждый день дверь собственного дома, а затем тонула в холодной пустоте тёмного пространства. По памяти доходила до кухни, включала светильник и приседала на стул. Курила в одиночестве, иногда слушая грустную музыку. Никаких разбросанных вафлей и ярких наклеек. Красивых платьев. Ничего из этого. Вообще ничего особенного не было в моей комнате. Она была довольно пуста, отчасти от того, что я только переехала. Однако… Подумав об этом чуть подольше, как бы странно это не прозвучало, комната Томо мне тоже показалась одинокой и пустой. Я не могла это аргументировать, но все эти жуткие рюшки и обилие розового — выглядит как попытка от чего-то спрятаться или убежать. «Ой… И зачем ты только отдала мне свое тело?». «Ладно. Хватит. Эта девушка уже мертва». Мертва. Когда эти мысли дошли до меня, я почувствовала, как мои покалеченные и мокрые конечности дрожали в такт подрагиванию нижней губы, то ли от холода, то ли от раздирающего душу страха, которые мне с огромным трудом удавалось подавлять. — Она не просто мертва. Ее кто-то убил! Я застыла под горячей водой. — А значит… Когда некий «убийца» или «убийцы» прознают, что Томо каким-то чудом выжила, они придут… но теперь уже за мной? Жуть. Стоп, а точно. В том странном сне мне сказали: «Сегодня умерли две девушки». Все совпадает. Тот сон был — реальным. Однако… Томо не просто умерла! Ее убили! И я не знаю, кто это сделал! Почему никто меня об этом не предупредил… И все вещи остались в сумке нетронутыми, а значит, это было не простое ограбление, целью была сама — Томо Кёямо! «Что мне делать….». Кто мог… И что такого тогда могла сделать эта хорошенькая во всех смыслах Томо, что в итоге ее жестоко убили? Из того, что пока знаю я: ей натянули на голову мешок, скорее всего, избили, пырнули ножом, а затем выбросили тело на свалку. «Вот почему я проснулась с дикой болью в животе, после чего…». Я потрогала затянувшийся шрам. Он зажил. По телу пробежали мурашки. Неужели я и в правду говорила с «Богом»? Но главное… — Нет-нет-нет-нет-нет…. — я вцепилась пальцами в волосы. «Я же теперь на прицеле!». «Все! Конец. Меня убьют еще с большей жестокостью, когда увидят её невредимой… А может они уже знают…?». Ужасно! Ну, спасибо, «Бог», что перенес мое сознание в тело девочки, за которой гонится какой-то маньяк! Какой смысл вообще… Какая жуть… жуть…. «Ее кто-то убил». Я сделала воду посильнее, чтобы шум перебивал поток анализа. Затем посмотрела на себя в зеркало. В отражении на меня смотрела очень хорошенькая молодая японка с тёмными кругами под заплаканными глазами. Тощая. И побитая. Без синяков. «Немного жаль Томо Кёяму…». Почему она отдала мне свое тело? Или ей не дали выбор? Может тоже куда переместили? Или она настолько не хотела жить, что решила даже не бороться? Но как, она же была такой милой, легкомысленной, ну, судя по шмоткам… Да еще и такой юной? Я схватила зеркало и закричала в него: — У тебя все только начиналось, какого же хрена, твоя судьба такая жестокая?! И ударила кулаком по кафелю. — Черт! Отдышавшись, я просто обратно легла в ванную. Не хотела я больше жалеть мертвую, это бы стало последней каплей, переломным моментом, перед тем, как потерять связь с реальностью. Пусть это и чужое тело…. Да… «Но это все еще — я!». «Я». Я решительно сжала кулаки. Сосредоточься! «Так, в том сне что-то говорилось про список из 50 дел, чтобы жить? Да? Черт, я так плохо его помню». «В конце концов, я в Японии… Все не так плохо. Это шанс — начать жизнь с нуля». Минута шла за минутой… Капля следовала за каплей. «Ведь даже если я уже не жилец, у меня есть шанс на несколько счастливых дней. Может, этого даже будет достаточно для меня, чтобы умереть без сожалений и спокойно отправиться дальше». Ванна кощунственно остывала. — Так… Надоело быть трусихой… — в конце концов тихо прошептала я, обхватив свои колени руками, наблюдая за капающей водой. Никогда не принимала такую ванну. Она была такой маленькой, но удобной. Я утонула в ней насколько позволяли размеры, откинув голову на бортик. «Всего на мгновение… Всего на одно мгновение». Хо-ро-шо-о-о-о…