Дневник из 50 пунктов

Чужие рюкзаки, с которых течёт на обшлага форменных школьных пиджаков, запах нафталина, въевшийся в чей-то костюм, тепло чужих тел, прижатых к моей спине, поток воздуха от кондиционера, грубо и бесцеремонно дующего прямо в лицо. «Какой забитый вагон». Я второй раз ездила на японском метро в час-пик, но при мысли, что эти мучения продлятся ещё четыре года, к сердцу подступило отчаяние. «Нет, не четыре года. Я выживу». Чтобы не опираться на соседей по вагону, я твёрже поставила ноги на пол и так сильно стиснула ремешок поручня, что немеют пальцы. «Я должна его найти», — решительно подумала я. «Синдзюку... Синдзюку...» Одновременно с объявлением станции меня выталкивают на платформу, и я, будто вынырнув из-под воды, жадно втянула жаркий, напитанный свежестью после дождя воздух. «Ах». Пока людская волна безжалостно тащит меня в сторону улицы, еще до того, как вступить на последнюю ступеньку к свободе... ....я подняла голову и взглянула вверх. «Свободно». Крыши платформ нарезают небо на узкие длинные полосы, а в нём, за завесой белых облаков, подобно непокорённому горному пику, вздымается радиомачта на небоскрёбе Doсomo в Yoyogi . Я медленно замедлила шаг, и мне в спину один за другим утыкаются спешащие люди. Не обращая внимания на недовольно прищёлкивающих языком клерков, я ещё пару секунд постояла на месте, разглядывая облака, летнее солнце и мачту. Шум улицы несёт с собой запах далёкого, недосягаемого неба. «Ищи дальше, не важно, сколько попыток придется сделать». Я вышла к светофору. И вот… Спустя время… А я стою в центре Токио, на огромном перекрестке, глупо и безнадежно оглядывая толпу, в поисках Такемичи Ханагаки. Замерев «Ах….». Бредя за японцами, я попутно разглядывала район Синдзюку. За всю свою жизнь, я даже ни разу не гуглила, как это знаменитое место выглядит на самом деле. Поэтому ходила по улице словно зачарованная, смотря на всё так, словно проживала в бункере. Это ощущение — описать невозможно. Огромный экран телевизора на поверхности высотного здания, показывающий рекламу с писклявым голосовым сопровождением; облегающий пиджак японской девушки, идущей с чемоданом в руках; яркие плакаты на стенах, зонт над головой человека, выбегающего с велосипедной стоянки. Мелкие обрывки чьих-то жизней один за другим проносятся перед глазами. Я чувствую, как этот неудержимый поток неизвестности захлёстывает меня с головой, и оттого терялась ещё больше. Ухватив покрепче лямки рюкзака с дневником в руке, я оглядывала толпу в поисках единственного человека, которого не могла обнаружить. Да и глупо это было. Чего я жду? На что надеюсь? Что ищу? Одни люди бегали так, словно за ними гонится рой пчёл, а другие — мирно шагали друг за другом, лениво потягивая кофе, переговариваясь и поедая печенье. «Что делать дальше?». Вдруг ощутила, что продолжаю брести, словно тень, все уменьшаясь в размерах. Не знаю, откуда возникло это ощущение, все вокруг было оживленным, но я будто оказалась среди миллионов занятых, почти безликих людей и все они ходили рядом со мной, дышали, думали о чем-то своем непонятном и далеком... «Но…» В какой-то момент мне стало страшно, потому что я одна в незнакомом мегаполисе с населением больше тринадцати миллионов человек, и это только по точным данным, сколько ещё незаконно проживающих в этом городе людей — неизвестно. «Нет! Такемичи должен существовать! Я сделаю все, чтобы в этом убедиться». И побежала вперед. «Не сдавайся!». Сегодня я решила, что никакие силы не заставят меня поехать домой, в теплую кровать, лежать и ныть, и, почему-то накопившееся напряжение сошло на нет, уступая место неведомому потоку энергии. Вскоре пошел мелкий летний дождик. Слушая умиротворяющий стук капель, я снова проталкивалась сквозь толчею школьников возле северного выхода со станции. С ума сойти. С утра в Синдзюку среди толпы направляющихся на работу служащих кто только не попадался. Взрослые и дети. Женщины, которые ещё недавно ублажавшие посетителей ночных заведений и, по-видимому, не протрезвевшие, очередь из дюжины любителей патинко (азартных игр), ожидающих открытия игрового зала, группа азиатских туристов, настолько похожих друг на друга, что их можно принять за одну семью, милые косплееры неопределённого возраста и рода занятий в вычурных одеяниях. «Удивительно» — размышляла я, — «В моем родном городе подобные люди бы меня бесили. Я бы на автомате мысленно раздражалась от них, особенно если бы они что-нибудь выкинули по отношению ко мне». Но не сейчас. Может это из-за того, что у всех теперь раскрыты зонты. И дождь поливает всех одинаково. В такую погоду даже я сама, девочка в школьной форме, одиноко несущаяся по улице, всего лишь часть пейзажа А может, для меня все это было нечто иное Но что отличало этих людей от тех, что были рядом со мной в прошлой жизни? Как будто в родной стране я попала под какие-то злые чары, но теперь они развеялись, не оставив и следа. «Ладно, соберись, Томо! Ищи, как умалишённая, если придется». Ведь не существуй здесь Такемичи, ВСЯ его работа автоматически ляжет на твои плечи вместе с 50-ю поехавшими на всю голову пунктами! Ты ведь понимаешь, что, все пункты с Казуторой — невыполнимы, если не произойдет та самая битва на свалке с машинами, которую, по итогу, затеял Такемичи! На моей памяти, Такемичи учился не в мертвой глуши, а где-то в центре Токио, также как и Майки. Потому я сначала забежала в другие центральные школы и поспрашивала учащихся о нем, однако, послушав в ответ монотонное растерянное бормотание, быстро передумала, осознав, что это идея никуда не годится. «Это — слишком долго. Я должна как-то еще сузить круг поиска?». Щёлк. Стоп… есть идея. О, Слава моему светлому уму, я быстро откинула идею найти Ханагаки среди миллионов японских школьников, и вместо этого решила обратить свое внимание на то единственное место, где Ханагаки точно бывал по канону манги примерно в этих числах: «Место боев со ставками Киёмасу. Точно. Там точно должны знать о Ханагаки». ...то место из манги, где массивный булли организовывал насильственные драки с мелкими хулиганами и зарабатывал на этом деньги. «Да и бой между Такемичи и Киёмасу нельзя пропустить в любом случае. Ведь у меня есть пункты с Киёмасу. Где я потом буду его искать, если пропущу такой шанс?». Утром, уставшая после поисков, я сидела за партой в классе, изнывая от жары и бессонницы. А давление и ответственность взвинчивали меня настолько, что я снова мельком покосилась на Майки и Кена, беззаботно прожигающих время на задних партах. «Слушайте, а вы случайно не познакомились с тем самым Такемичи Ханагаки?» — хотела спросить у них я еще раз. Да… Надо… спросить. Вдруг я уже все пропустила Ну да… Вспомнила, как однажды, когда мне исполнилось одиннадцать, я влюбилась в парня из параллельного класса. Влюбилась, как умеют, наверное, только девочки именно в этом возрасте. И вот тогда я впервые услышала от других: «Девочка не должна проявлять инициативу первой, иначе будешь не интересна». И я послушалась. Вот и Майки, как и тот парень, наверное, даже и не помышлял, что стал объектом столь бурных мыслей. Но…. Откуда ему было знать о моих намерениях, если я старалась не подходить к нему ближе нескольких метров. Прошло уже некоторое время, как мы учились вместе…. Но мы с Майки так никогда и не разговаривали, хоть и были одноклассниками. Проходя мимо, мы не здоровались. Я не здоровалась по понятной причине, хоть и не до конца осознавала ее — девочка не должна знакомиться первой, не должна заигрывать с мальчиками слишком открыто, не должна показывать, что вообще замечает кого-то из противоположного пола. Вот если бы он подошел ко мне. Поздоровался, заговорил, совсем-совсем ни о чем. О чем угодно, хотя бы попросил линейку, или, может быть, списать домашку. Вот тогда бы я сумела с ним подружиться. «А пока ты ждал, что-то, на что ты надеялся — забрал другой. Кто-то, кто был просто открыт и не напряжен». Теперь… Все эти странные убеждения мне пришлось перебаривать здесь. Чтобы сразиться за свою жизнь. Дабы самой узнать, что для меня — правильно, а что — нет. Но готова ли я взять ответственность? «И проявить инициативу самой, иначе так можно ждать вечность». «Да» Прозвенел звонок, и я на нервах подошла к хулиганам, развалившимся на партах. — Слушайте… — А, снова ты, — Кен быстро привел меня в чувства, когда резко открыл глаза и оглянул меня этим своим тяжелым, немного оценивающим взглядом, словно предупреждая не делать лишних движений. И это подействовало моментально. «Снова ты ….». Я застыла на месте, как вкопанная. Снова ты… Обидно. Но промолчать уже нельзя. Надо как-то выкручиваться. — Есть…карандаш? — в итоге ляпнула я первое, что пришло в голову, но не то, за чем пришла. Чёртов Рюгуджи, — Подписать тетрадь. Я… Дома забыла свой пенал. — Карандаш? — бровь Кена слегка ползет вверх, явно удивленный тем, что я целенаправленно и очень дерзко обогнала всех своих дружелюбных одноклассников и решила попросить об этом именно у них, главных хулиганов, держащих всю школу, спящих за последней партой. — Да, — мило улыбнулась. — Просто карандаш. — Хм… Я чуть напряглась, ожидая его ответа. И, вдруг, превосходя все мои ожидания, он очень спокойно просто отдал мне прямо тот, которым пользовался сам, со словами: — Ну на бери. Все равно уходим. — О… — я немного оторопела. Только я другое хотела спросить Легкий карандаш обжег холодностью деревянной поверхности, но я только сильнее в него вцепилась. За свою жизнь я собиралась бороться и старалась воспользоваться шансом. Потому заставила себя не отходить, сжимая злосчастный прибор в руках. — А ручка у вас есть? — Мм…. Я вздрогнула, когда неожиданно Майки, который до этого спал, сонно протянул руку вверх, к потолку, не поднимая головы с парты. — Есть две! ~ — и в подтверждение сказанного, не глядя на меня, слегка покрутил в воздухе пальцами, в которых была зажата ручка. — Нужна? Я удивленно захлопала глазами, но на этот раз, решила сыграть по-другому. «Что если я попробую отказать? Как отреагируют?». — Нет. Мне нужна шариковая ручка, — черт, они итак шариковые, — Розовая. У вас есть розовые ручки? Кен сверкнул на меня недовольными глазами и очень спокойно спросил: — Мы похожи на тех, кто носит розовые ручки? — Все в порядке, Кенчик, — очень устало пробурчал Майки сквозь сон и наконец-то слегка повернул голову, чтобы выразительно покоситься на мою сумку, — В прошлый раз у Вабаки был целый набор розовых ручек. И издал озорной смешок: — С помпонами. Я сам видел. Сдерживает смех — Целая куча. И теперь уже открыто прыснул со смеха. Кен фыркнул, а я покраснела еще сильнее. — Я постоянно теряю приборы для письма. Не знаю, почему. Я даже пробовала носить ручки в тетрадях, но все равно они каким-то образом теряются, — оправдалась я за "Томо", сдавдивая карандаш, — Спасибо. Позже обязательно верну. И кивнула на прощание. — Спроси у девчонок, — в общем, подытожил Кен напоследок, — У нас нет. «Вот и закончен разговор». «Мда…». Пообщались Пффф….. «Да гори оно всё-ё-ё». Я не сдамся, — тихо прошептала я, опустив голову на парту. Так и лежала до конца занятий. — Потом ещё раз попробую. Вот они — мои самые харизматичные, самые любимые, самые прекрасные персонажи, которые мне так нравились в прошлой жизни. Я невольно вспомнила убийцу из манги, которую брала почитать у подруги, и представляла, как бы мне сейчас полегчало на душе, расстреляй я всех вокруг из пулемёта. «Впрочем, нет», — тут же поправила я себя. Мечтать не вредно, но, если такое случится, то пока я не закоремендую себя в нынешнем мире — быть мне среди убитых, в массовке «Токийских мстителей». Обычная, ничем не примечательная школьница, которой мангака даже не удосужился нормально нарисовать лицо. Однако, все может еще измениться. "И однажды я вам всем покажу".