Игра с огнем и смертью

Исчезновение Альбериха после полученных травм стало темой для слухов. Кто-то искренне верил в то, что их капитан кавалерии обладает особой магией исцеления и он исчез, чтобы продолжать защищать Мондштадт, словно Полуночный Герой. Кто-то утверждал, что Кэйю похитили маги бездны и похитители сокровищ. Но то, что его отсутствие сильно ударило по окружающим, было понятно наверняка. Рыцари потеряли прежнюю организованность. Магистр Джинн пришлось взвалить на себя еще больше, теперь лично раздавая утренние приказы и выслушивая вечерние отчеты о патрулях. Жители с надеждой смотрели на нее, ожидая, что она объявит о том, что один из преданных Мондштадту людей наконец нашелся живым. Слухи о его возможной кончине распространялись с каждым днем. И даже Дилюк, которому было плевать на этого предателя, стал невольным свидетелем этих разнообразных выходок. И видя страдания остальных, он, стиснув зубы, начал проводить свое расследование по поиску этого идиота. Ведь если Альберих не вернется, то последствия могут быть ужасными. Особенно если тот все же решил вернуться к Каэнри'ах. Но расследование заходило в тупик. Для начала непонятно было где Кэйя получил настолько серьезные ранения, которые в итоге привели его в Собор. И как бы Дилюк не напрягал воспоминания и не прислушивался к разговорам, ничего узнать не получилось. Даже назойливый бард, что чтил себя Архонтом, не смог дать внятных подсказок. Лишь то, что он не чувствует присутствия Кэйи на своих землях. Рагнвиндр старался гнать от себя мысли о том, что он может быть мертв, поэтому Венти и не чувствует его присутствия. Но потом тот обмолвился, что о мертвецах ветра ему тоже напоминают. Это могло значить немногое. И одним из вариантов было, что Альберих покинул земли Анемо Архонта. Дилюк начал поиски в землях Ли Юэ, когда Драконий Хребет прочесывал Альбедо. В одну из таких вылазок, он остановился и присел на валун, доставая карту и отмечая места, где Кэйи быть точно не могло. Заслышав смех нескольких голосов среди горных массивов, он направился к ним, наспех убирая карту. Осторожно выглядывая из-за скал и стараясь сливаться с темнотой, Дилюк замер, когда увидел леденящую кровь картину. – По ногам целься. – похититель сокровищ хлопнул по плечу новобранца, который на дрожащих руках поднимал заряженный арбалет. Его сил едва хватало, чтобы выровнять оружие и стрела полетела по прямой, не то чтобы попала в цель. Но несколько изувеченных тел лежало в куче и оставалось только догадываться, жив ли кто-то из тех людей или же нет. – Снова тратишь товар в пустую. – недовольный этим развлечением, другой мужчина рыкнул на парочку и болт улетел выше положенного, пробивая жертве грудную клетку. – Товар? Это? – первый похититель усмехнулся. – Это расходный материал. А товар.. Дай подумать.. – он окинул взглядом товарищей и пошел к палатке. Дилюку пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть то, что мужчина выволок. – Вот это я называю товаром, который можно продать втридорога. Ярость захлестнула Рагнвиндра, стоило ему только увидеть того, кого он так долго искал. Без своей привычной одежды, в порванной рубашке и брюках, с ранами по всему телу, синяками, он смотрелся слишком.. обнаженным? Как иначе объяснить возникшее в груди желание укутать Кэйю в свой плащ, Дилюк не знал. Он очень медленно начал подбираться к лагерю, стараясь проследить за тем, чтобы его не заметили раньше времени. – Где ты такого нашел? – на щеку Альбериха легла рука, которую тот попытался скинуть, но лишь смог замычать в кляп. Сил не хватило, чтобы даже отвести голову в сторону или попытаться скинуть повязку с глаз. Он не чувствовал ни рук, ни ног, крепко стянутые веревками. Он уже молил Архонтов, чтобы его побыстрее убили, но похитители отчего-то тянули. А после и вовсе захотели продать. – Ошивался неподалеку от Хребта. Думаю что за экзотическую игрушку нам дадут много, несмотря на его травмы. К тому же. – в темноте что-то блеснуло синим. – За это тоже дадут немало денег. Внутри Дилюка кипела ярость. Не сдерживаясь, он послал феникса, что своим присутствием распугал мужчин. Новички тут же разбежались, побросав оружие, а закаленные в битвах похитители сокровищ приняли бой. Кэйя не знал, что происходит вокруг. Вопли отчаяния, боли и смерти долетали до него с запозданием и он мог лишь гадать, что напало на них. Он ждал чего угодно. Что его затопчут, что его случайно застрелят, что нападавший решит избавиться от свидетеля. Уже все равно. Даже если его и вернут в Мондштадт, если его примут в Ордо Фавониус, его не примет Дилюк. Значит и жить дальше незачем. Он отдал жизнь за Мондштадт, как того и хотел Рагнвиндр, очищая окрестности от монстров. К тому же с его ранами, появляющимися все чаще и чаще, жить Кэйе осталось недолго. Так почему же его так бережно подняли на руки и куда-то понесли? Глаз Бога неприятно холодил кожу сквозь тонкую рубашку. Видимо его спаситель посчитал, что эта побрякушка важна. Пусть забирает. Альберих не заслуживает ничего. – Потерпи немного. – от внезапно раздавшегося голоса Дилюка над ухом, Кэйя вздрогнул. Теперь все встало на свои места. Ну что ж, если его добьет Дилюк, то это искупит его предательство. Наверное по этой причине он не стал его освобождать от веревок. Коротко вздохнув, Кэйя устало привалился к мужчине, чувствуя боль где-то в области бока. А в это время в голове Рагнвиндра било набатом "только бы успеть.". Он спешил как мог в свое небольшое укрытие в горах, свой маленький защищенный домик. Кэйя сейчас казался ему фарфоровой статуэткой, бледный, едва дышащий, едва живой. Сквозь рубашку на руки потекло что-то теплое и Дилюк с запозданием понял, что это сочится через открывшиеся раны кровь. Он поудобнее перехватил Альбериха, стараясь при этом не уронить его глаз Бога. Забежав в свое укрытие, Дилюк осторожно опустил Кэйю на кровать. Он не церемонился с одеждой Альбериха, попросту разорвав рубашку. Взгляд метался по исчерченной шрамами и ранами коже. – Бездна.. – он коснулся кончиками пальцев гноящейся раны, что была выше свежей, отчего Кэйя вздрогнул и сильнее прикусил кляп. – Сейчас, сейчас, потерпи немного.. В воздухе запахло травами и спиртом и в следующее мгновение вся эта смесь вылилась Кэйе на раны. Он метался от боли, спирт жег раны, но руки Дилюка не позволяли вытереть настойку о простынь. Он с сожалением смотрел на Кэйю, борясь с желанием смыть с поврежденных участков лекарство. Он боялся. Он боялся, что Кэйя может навредить себе. Но даже после освобождения от кляпа, он молчал. Лишь тяжелое дыхание сквозь зубы подтверждало, что Кэйя все еще жив. – Скоро я развяжу тебя. – Дилюк говорил тихо, будто боялся спугнуть. – Только настойка впитается и тогда.. – Зачем..? – лишь сейчас Альберих подал голос. – Просто убей. Или хочется поиграть с целым? – Какого черта ты несешь?! – сквозь зубы прошипел Рагнвиндр. Он старался, выискивал этого предателя во всем окрестным землям несколько месяцев, а тот просит его убить? Видимо головой тронулся от боли. – Разве это не было твоим желанием? – Кэйя судорожно сглотнул. Раны продолжало печь и казалось, что эта боль будет вечной. – Разве ты не должен быть счастлив после того, как я исчез? После того, как исчез главный ублюдок в твоей жизни? Глаза Дилюка расширились, когда он увидел, как на лице Кэйи рядом с повязкой разрывается кожа после этих слов. Он крепче перехватил плечи мужчины, с непониманием глядя на новую рану. Что это только что произошло? Вся злость и заготовленные фразы про предательство тут же испарились, уступая место беспокойству. – Кэйя, что с тобой?! Почему..? Но обмякший от боли и бессилия, Альберих ему не ответил. Дилюк судорожно приник к его груди, умоляя всех Архонтов, чтобы сердце его придурка продолжало биться. Медленнее обычного, но оно вселяло надежду, что Кэйя останется жив. А пока он находился без сознания, Дилюк осторожно развязал его, отмечая про себя, что тот сильно изменился. И к сожалению в плохую сторону. Измотанный постоянными боями, ранениями, теперь он походил лишь на тень прошлого себя. С ужасом и болью в груди мужчина внял пропитавшуюся кровью повязку с глаз, судорожно выдыхая, когда вместо привычного глаза, который всегда был скрыт, была зияющая дыра. Обрабатывая и бинтуя раны, Дилюк задумался о том, что произошло на его глазах. Нужно будет найти любую информацию, за которую он сможет зацепиться. Но для начала необходимо исправить то, что есть сейчас. Теплое прикосновение к щеке, заставило Альбериха прильнуть к источнику тепла, все еще пребывая в дреме. – Кэйя, таверна закрыта. – Дилюк осторожно провел пальцами по его щеке, стараясь мягко разбудить. Ответом стало едва слышное мычание. Он вновь ласково потрепал его по щеке, надеясь, что после пары бокалов вина Кэйя сможет сам дойти до дома. Кэйя медленно открыл глаз, сонно глядя на владельца таверны. Осмотревшись, он понял, что засиделся. – Да, уже ухожу. – монеты звонко упали на стойку. Но прежде чем уйти, Альберих вновь бросил взгляд на Рагнвиндра. Если это сон, то Кэйя не желает просыпаться. Он притянул Дилюка к себе за одежду, соприкасаясь с ним губами. Детский, почти невинный поцелуй. Ничего более. О большем Кэйя не смеет даже мечтать. Он отстранился с легким чмоком, глупо улыбаясь. – Надеюсь когда-нибудь осмелиться сделать это и в реальности.. – он слегка пошатываясь поднялся и направился к выходу. Но путь ему преградил воткнутый в косяк клеймор. Волчья Погибель едва ли не пылала от того, насколько сильно Дилюк сжимал рукоять. – Я мог простить тебе все. Предательство. Побег.. – атмосфера тут же изменилась, становясь угрожающей и опасной. Кэйя тут же пожалел обо всем. Он боялся оборачиваться, так и оставаясь зажатым между дверью и собственным адом. – Но не смей мыслить обо мне в таком ключе. Пидорас. В последнее мгновение Кэйя обернулся через плечо, замечая пылающий ненавистью взгляд и вспыхнувший перед глазом клинок. Он проснулся, утыкаясь в грудь Дилюка. Тот неподвижно лежал, перекрывая возможность Альбериха рухнуть с кровати во сне. Кэйя зажмурился, пытаясь сдержать непрошенные слезы и унять частое дыхание. Будет слишком плохо, если кто-либо узнает. Особенно если этим кто-то будет Дилюк.Сердце пульсировало где-то в глотке и было готово выскочить, когда Дилюк двинулся, открывая глаза. Ох, если бы Кэйя мог вернуться в прошлое. Он бы сказал маленькому себе затеряться среди деревьев, погибнуть, но никогда не приближаться к поместью Рагнвиндров, не мешать им. Не портить их мирную жизнь. Как и жизни сотни мондштадтцев. – Кэйя? – тихий шепот Дилюка вырвал его из мыслей. – О чем ты думаешь? – Ни о чем.. – ложь сама прорывалась наружу, мешая нормально жить. – Ты вновь винишь себя. Твоя рубашка вновь пропитывается кровью. – от этих слов Альберих попытался сжаться. Он не заслуживает быть рядом с Дилюком. Не после того, что он натворил. – Прости, пожалуйста, умоляю, прости меня. – он попытался отстраниться, чтобы не запачкать одежду Дилюка. Чего тот не позволил, аккуратно удерживая на месте. – Прощу, если расскажешь, что с тобой происходит. – от этих слов Кэйя вздрогнул. Он очень долго собирался с мыслями. И все это время Дилюк терпеливо ждал, анализируя ситуацию. – Проклятие.. Каждый каэнриец подвержен проклятию Селестии, превращаясь после определенного возраста в монстра. – Кэйя не поднимал взгляд, судорожно сжимая рубашку Рагнвиндра. Он боялся, того что если он посмотрит в глаза Дилюка, то увидит бездну ненависти и отвращения. – Я.. Я из семьи регентов.. Мое проклятие, не превращение.. А медленная смерть от ненависти к самому себе.. Разве ты не должен быть рад моей смерти? Смерти предателя? Дилюк медленно выдохнул. Он постарался обнять Кэйю, не причиняя ему боли, ведь его тело превратилось в единый оголенный нерв. – До этих дней я не мог принять тебя. Ты стал для меня предателем, отвернувшись в трудный момент. Но я ошибался. Дай мне время, чтобы все осознать. Я прощаю тебя, но дай мне время. – Это.. это еще не все. – Альбериха трясло от накатывающего ужаса. Что с ним произойдет после его слов? Его убьют тут же или помучают, потому что он заслужил? – Я.. кажется влюблен в тебя. После этих слов воцарилась тишина. Казалось, что стук собственного сердца настолько оглушителен, что все остальные звуки исчезли. Молчание Дилюка затягивалось и Кэйя страшился его ответа все сильнее – Я подозревал. – теплое дыхание над ухом должно было быть успокаивающим. Однако Рагнвиндр почувствовал, как ткань рубашки под его ладонями начинает мокнуть. – Я не готов дать свой ответ сейчас. Мне нужно время, чтобы все осознать. Но, Кэйя. Запомни, что я тебя больше никогда не брошу. Даже если я не смогу ответить на твои чувства, я всегда буду для тебя тем, кто закроет от бед и поможет укрыться в безопасности. Кэйя почувствовал, что повязка и подушка под ним пропитываются слезами. Он прижался к Дилюку, чувствуя как тело разрывает от боли. Но куда важнее было обнять того, кто принял его спустя года разлуки. Возвращение Кэйи в Мондштадт было грандиозным событием. Пусть он и озирался по сторонам, ожидая выпада со стороны горожан. Долгое лечение в Соборе Барбатоса под постоянным наблюдением поглотило все свободное время. Кэйя виновато выслушивал от Барбары о том, что он безответственный, раз позволял себя настолько сильно ранить в битвах. Он тихо отшучивался, понимая что о правде знает только Дилюк. Алкоголь был для него под запретом, но по вечерам Альберих все так же смотрел на небосвод, зажимая сигарету между пальцев. Он никак не мог избавиться от навязчивых мыслей, отчего раны очень плохо заживали, даже под действием гидро магии. В один из таких вечеров его застал Дилюк. И глядя в опустошенный глаз, он молча отобрал сигарету, вставая за спиной. Кэйя не один. И он справится с этой проблемой. Как и с кровоточащими ранами, что не оставляли чистого участка на его теле. Дилюк теперь поможет. Будет рядом. Всегда.