Разбитые в кровь коленки

      Нужное место отслеживали по карте. Незадолго до поворота в сторону от направления к городу, в самой ближайшей ему точке мы попросили, настоятельно попросили водителей остановиться. Многие хотели подышать свежим воздухом и отдохнуть. Даже мне было плохо, амортизация в автобусах была никудышной.       Мы с Томом ушли к лесу, дождались пока автобусы один за другим не уедут и вышли на главную дорогу. Дело оставалось за малым — найти ближайшую остановку и добраться до города.       Сказать, что мы себя переоценили? Таких слов мы вслух не произносили, но оба прекрасно понимали, что тупицы. Хотя выбора не было.. легли спать на траву. Том даже умудрился найти змею и попросить ее охранять наш сон. Легче от этого не стало: было холодновато, а доставать вещи из плотно упакованного чемодана не хотелось совершенно. Достать значит не суметь потом сложить их вновь, ведь повторить подобный трюк я не смогу. То, что в чемоданчик поместились все мои пожитки можно считать не иначе, как чудом, и не удивлюсь, если чудом оно и было. Спали, прижавшись друг к другу, — так теплее.       Выспаться не удалось совершенно — проснулись мы с рассветом и поплелись в нужном направлении. Путь предстоял долгий, а вчера мы не прошли и трети оставшегося маршрута, и если остановок по пути не встретится, то придётся идти ещё пару дней.             Хотелось кушать и пить: змея сказала, что в паре километров впереди будет пролегать река. Новообретенного питомца взяли с собой я окрестили Матильдой, хотя она изъявляла желание остаться в родных краях. Том решил, что наши желания превыше всего, искать новую змею будет слишком хлопотно.       Автобусных остановок по пути мы не встретили, просто утолили жажду, набрали ягод в рот и продолжили свой путь. Пришли через два дня, все истерзанные и уставшие. А нам ещё предстояло искать жилье. Если на Томе держалось наше выживание в дикой природе, то на мне лежали поиск жилья или хотя бы места временной остановки — детям, что в современном мире, что в эпоху 1930 х годов сдавать жильё никто не спешил, даже в самой странной гостинице шестилетним детям делать было нечего. Вот мне и пришлось использовать магию, и, хотя я была ужасно уставшей, смогла немного увеличить свой рост и частично устарить черты лица — для трактира сойдёт.       Мы неплохо заселились, через несколько дней обследовали город сверху донизу: искали способ зарабатывать себе на жизнь чем-то помимо воровства. Это казалось чем-то слишком нас недостойным, хотя и этим мы не гнушались.       На самом деле, прекрасное чувство. Очень приятно для меня было оказаться в более-менее оживленном городке – это жизнь, которая мне действительно нравилась. Я с открытыми глазами осматривала все вокруг, часто задерживалась у красочных витрин, иногда глазела на уличных фокусников или торговцев. Может быть когда-то я и сама была одной из этих девочек, выходивших из детского магазина с новыми игрушками. В той или этой жизни.. в конце концов, со своим происхождением до конца я еще не определилась, что уж говорить, о чем то другом.       В один момент, Том, видимо уже достаточно уставший меня вновь и вновь искать и находить застывшей у одной из лавок, что-то буркнув себе под нос, взял меня за руку.       Это выглядело даже по-своему мило.. точнее скорее всего в тот момент я была слишком счастлива, наверное, впервые с момента моего первого пробуждения в этом теле.       Можно было сказать, что это путешествие нас сблизило. Два одиноких ребенка, сбежавшие из приюта, пережившие вместе очень странное путешествие, очень странную жизнь, наделенные способностями. Особенные дети, «другие».       Даже я, понимавшая, что подобных нам тысячи, не могла отделаться от этого чувства «могущества». Мы вполне неплохо жили в том самом трактире, куда пришли и в первый раз. Периодически я показывалась в образе более менее взрослого человека, так что вопросов к нас не возникало. Том смогу очень убедительно объяснить трактирщику, почему именно нам ему следует сделать скидку и вуаля! Комнатушка за 2 фунта в неделю наша.       Мы воровали — заработать иными делами в нашем возрасте было практически невозможно, а если и возможно, то ужасно сложно.       Я старалась привить Тому хотя бы какие то нравственные ценности. Получалось плохо, особенно в тех условиях жизни, в которых мы находились. Я не прекращала стараний, и, кажется, он стал немного милее, чем раньше? Возможно, что только кажется.       Мы жили бедно — копили, хотели уехать в Лондон. Том не слишком туда рвался, но мне для выполнения всего моего плана нужен был доступ к магическому миру, а нигде, кроме Лондона, без начальных знаний найти проход я не смогла бы.       В один день мне повезло — в одну из наших обычных «прогулок» в поиске тугого кошелька мы наткнулись на киоск с газетами. Том застыл:       — Они двигаются! — сказал он приглушенным шепотом. Мужчина преклонного возраста в странном одеянии только что купили газету с движущимися фотографиями. На него никто внимания не обращал.       — Тшш.. не стоит привлекать внимание.       Я увела его в проулок, где быстро поменяла свою внешность. На всякий случай, я всегда носила мешковатую одежду — приходилось часто менять свой рост. Вышла из проулка уже странного вида женщина явно французского происхождения. Выглядела я откровенно нелепо, пока лепить достоверно выглядящие лица у меня не получалось.       Том откровенно смеялся над каждым из моих превращений, но выбора как такового не было, он уныло плелся за мной, даже если «ходить с уродами как то не охота ».       Я надеялась, что смогу контролировать свои способности лучше, если не буду бояться их использовать, так что не страшилась и выходила на улицу в порой совсем странных образах. Зато после такого мой истинный облик стал казаться даже Тому весьма неплохим.       Уродов на улице в Англии было полно, на меня не обращали внимание. Том неловко семенил следом. Мы подошли к киоску:       — Пророк, желательно пару последних выпусков. В фунтах принимаете? Обратно в проулок мы зашли со стопкой последних выпусков. Упаковала все в сумку, чтобы не вызвать подозрения, и вернула свой облик. В трактире мы были через 20 минут, тот располагался ближе к окраине городка.       — То есть, ты считаешь, что существует целый магический мир, люди в котором живут параллельно с нашим.       — Я предполагаю. Судя по этим журналам, наш мир следует считать магловским, тогда их мир будет магическим.       — Тогда маги скрывают от маглов свое существование?       — Или сами маглы просто ее замечают магию, как не замечали наши газеты. Мы рассуждали, и это было действительно интересно. Пытались строить догадки о магическом мире на основе малейших деталей, найденных нами в газетах.                         Экспериментировали с колдографиями, разрезали их, оставляли на улице — проверяли не заметят ли их маглы? Пытались остановить движение картинок — они двигались даже разорванными на части, но зато научились рвать бумагу при помощи магии, хотя, конечно, я не представляю, когда это мне пригодится.       Жизнь мне начинала нравится все больше и больше, и все даже было бы прекрасно: магия, насыщенная жизнь, отсутствие недостатка в деньгах, друг, с которым было интересно проводить время. Если бы не один факт: мальчик, прямо сейчас сидящий передо мной — полнейший псих, а тело лежащее сейчас у входа принадлежало мертвому трактирщику.       — Но я же не виноват, что он так неожиданно зашел? Ему стоило привыкнуть к тому, что в эту комнату без спроса заходит нельзя!       — Но ты убил его? Просто за то, что он зашел не вовремя?       — Он увидел больше, чем должен был. И начал говорить то, что просто так я оставить не мог. Ты предполагала оставить его живым? Он растрепал бы всем, и магический мир нашел бы нас раньше, чем мы его.       — Я понимаю логику, конечно, оставить его просто так уже было бы нельзя, но и убивать людей на раз два не стоит.       — Почему? Какое тебе дело до этого человека?       — Понимаешь, существует такие понятия как гуманность и человечность. Люди относятся друг к другу с добротой и к ним в ответ будут относиться так же. Если все вдруг начнут совершать плохие дела, то жить в этом мире станет невозможно — все, на чем держится этот мир — это человечность некоторых личностей.       — От пары исключений в виде тебя и меня мир хуже не станет. Мы же воруем, хотя по общечеловеческим убеждениям, это плохое действие.       — Воровство и убийство — разные вещи! Тяжесть преступлений находятся совершенно на разных уровнях: убийство — это одно из самых страшных преступлений. Убийцы считаются ужасными людьми, поднять руку на подобного себе— это противоестественное действие для человека.       — Но я не обычный человек — я маг.       Я вздохнула. Он был психопатом, а я недостаточно убедительной:       — Просто ты должен понимать, что такие действия порицаются обществом, лучше использовать их только в самых крайних ситуациях. Сейчас, например, можно было хорошенько пригрозить трактирщику и не обходить до такого.       Я обошла тело:       — Собирай вещи, здесь оставаться больше нельзя. Через пару часов мы с сумками уже стояли на станции с билетом в руках — ехали в Лондон.       — Ты расстроилась? — Том видимо решил закончить диалог — Тебе был дорог этот человек?       — Его мне не жалко, он был полным мудаком. Меня волнует, что ты совершаешь такие странные и необдуманные действия — в будущем у нас могут быть из-за этого проблемы.       — Не волнуйся, в следующий раз я буду заботиться о том, чтобы мои поступки не затронули тебя.       Двери поезда открылись, мы вошли вовнутрь своего купе и расположились. На билеты денег не пожалели, после произошедшего лучше нам было посидеть за закрытыми дверьми.       — Том, просто в следующий раз будь осторожен.       Сказала я, когда мы уже расположились. Он кивнул, не оторвавшись от книги. Я тоже решила отпустить это событие и продолжила чтение. Подумаешь, что в этой реальности Том свое первое убийство совершил не в 17 лет, а в 7. С этим же не будет проблем?