Разбитые в кровь коленки

      Я бежала по улочкам Лондона, пробираясь через толпы прохожих, избегая трамваев и автомобилей. Волосы развевались за моей спиной. Я ощущала свободу, вкус мятной жвачки во рту и безразмерное счастье. В этом мире была только я и этот большой, живой город, полный странных и невероятных вещей.       Темнело. Фонари, как светлячки зажигались один за другим. Каждый шаг усиливал чувство свободы, что итак переполняло меня через край, и я могла делать все, что хотела, жить, как считала нужным. Я была сильной и независимой, готовой покорять мир и преодолевать все препятствия на своем пути.       Я была так счастлива, так свободна, что буквально ощущала крылья за своей спиной. Лондон. Место, где жизнь текла ручьем. Место, куда попасть я хотела так долго. Место из моих мечт, город, в котором оказаться хотелось так непреодолимо сильно, будто я была примагничена.       Мы приехали пару дней назад, обустроились в местной гостинице и уже осмотрели ближайшие к нам улочки — город был огромен. Том предпочитал избирательный, планомерный осмотр территории, я любила действовать наобум. Вот и сейчас бежала по городу, стараясь не забыть обратный путь. Остановилась на набережной — Темза делила город напополам почти симметрично. Отметила точку на карте и осмотрелась. В реке отражались дома и свет из них придавал пейзажу красок. Милые скамейки, фонари, кафе, до сих пор принимавшие гостей и почти полностью забитые клиентами — жизнь кипела и это было так волшебно, хотя и без капли волшебства.       Я наслаждалась таким времяпровождением, Том — бесился. Он не мог дождаться, когда найдет наконец-то что-то магическое, что-то особенное. Я не торопилась, хотя и мне хотелось обнаружить проход на «ту сторону». Мне было 7 лет, я была ребенком и ничем кроме как ребенком себя не воспринимала. Я начала принимать себя, себя новую, и хотя и не знала, какой была раньше, хотела всенепременно стать лучше и счастливее.       Шаг за шагом мы перебирала улицы Лондона одну за другой. И вот в одну из своих вылазок я нашла дырявый котел. Странная забегаловка сразу привлекла мое внимание — в Англии в 1933 году сложно встретить лавку, на эмблеме которой была бы изображена ведьма.       Привычными жестами накинула капюшон и понемногу изменила внешность. Сейчас уже подобные махинации давались мне без лишнего труда, хотя я была далека до идеала. Перестала также и быть замеченной маглами — те совершенно не обращали внимания даже на очевидно странные вещи, а тут всего лишь девочка, что немного увеличилась в размере. Ну, не может же такого быть, верно? Вот они и думали, что им пренепременно показалось, и на самом деле ничего странного не произошло.       Направилась в сторону невзрачного бара, когда увидела человека, одетого в мантию и явно направлявшегося туда. Я сама была одета в мешковатую и странную одежду, так что надеялась зайти за свою. Может быть это и было излишне самоуверенно, а скорее всего так оно и было, но в тот момент думать не было совершенно никакого желания — я наконец-то нашла!       Увязавшись за тем странным человеком, я сделала правильный выбор. Он быстро прошел через обшарпанный бар, кивнул по пути бармену и исчез за одним поворотом.       Я, стараясь не отстать, прошла по нужному пути, почти не оглядываясь. Когда я завернула в нужный поворот, след того человека уже простыл, но проход не успел закрыться — я успела проскользнуть на магическую улицу. «Косой переулок», — гласила надпись на одном из зданий. Хотя на первый взгляд улица от обычных улиц города совершенно не отличалась — ощущения были совершенно другими. Магия словно витала в воздухе — по телу пробежали мурашки то ли от восторга, то ли от удовольствия, то ли от того странного чувства, которое я не смогла тогда опознать, но сейчас понимаю — чувства от переполнявшей меня тогда магии. Для девочки вроде меня, ни разу до этого не бывавшей в магическом мире и в силу возраста и генетики ужасно чувствительной к таким вещам, это было очень приятное чувство. Теперь я понимала, почему меня так сюда тянуло. Все, что было раньше было только ради этого момента…       Эйфорию мою разрушила какая-то женщина, со всей силой толкнувшая меня на мощеный тротуар. Я не сразу пришла в себя: нелегко было так быстро спуститься с небес на землю. «Поганые грязнокровки» — фраза, которую она кинула мне напоследок с таким презрением и отвращением в голосе.       Я была ошарашена. Удивлена. Оскорблена. Морально разбита на миллионы осколков. Эта пренебрежительная фраза, это ее отвратительное действие и то чувство, которое я только испытала — меня выворачивало наизнанку от этого противоречия. В желудке было пусто, так что единственное последствие, которое я испытала — разбитые в кровь коленки и головокружение.       Я быстро встала и отряхнулась. Вновь испытать подобное к себе отношение не хотелось, так что я накинула капюшон и зашагала по улице, осматривая ее уже пустым взглядом. Я была маглорожденной. Чужой для этого красочного, волшебного мирка, где я впервые почувствовала себя дома. Хотелось плакать, хотя таких наклонностей за собой раньше я не замечала. Нужно было собраться.       Я хлопнула себя по щекам, и, видимо, чересчур сильно, ведь в следующую секунду хлопок отдался в голове глухим гулом. Вокруг меня один за другим пролетали вывески и витрины магазинов. Я боялась останавливаться: в этом мире магов я была уязвима. Никчемная грязнокровка.       Я понимала, всегда понимала, как только узнала, нет, вспомнила, о существовании мира магии, о Томе Реддле и его идеях превосходства магической расы над маггловской, понимала, что быть маглорожденной в этом мире мне будет сложно, почти невозможно. Поэтому и стремилась так в этот косой переулок, чтобы найти способ, если даже не изменить свое происхождение, то, хотя бы, притвориться кем-то другим.       Этим я не могла поделиться ни с кем, особенно с Томом, ведь он — главная причина моего страха. Порой я долго не могла заснуть: он лежал прямо передо мной, такой беззащитный, маленький мальчик, из которого вырастет Темный лорд, ужас всей магической Британии, убийца, ужасный по своей сути человек. И я так просто сейчас могла прервать его жизнь. Избавить мир от него и его грехов. Одна жизнь за тысячи. Один миг за годы моих страданий.       И каждый раз не могла. Может быть я мазохист или просто слабая, но у меня не разу не получилось даже протянуть руку к его горлу.       » — Ты знаешь, ведь я могла. убить тебя. этой ночью, — Сказала я пустым голосом без единой эмоции, бессмысленным взглядом рассматривая свои руки.       Том посмотрел на меня озадаченно. Даже удивленно. Он редко проявлял эмоции, и обычно я специально пыталась их у него вызвать. Но в этот раз мне было плевать. Я всерьез думала над тем, чтобы его убить. Единственного друга. Пусть даже и дружба была такой искусственной и лживой, навязанной мне страхом смерти. Да и пусть бы, все было бы даже нормально, если бы я просто его убила.       Но ведь я же не смогла.       — И почему же не убила? — он смотрел мне в глаза, смотрел прямо в душу. Шестилетний ребенок, пока виновный лишь в моем видении будущего.       — Не знаю.       Я отвернулась и посмотрела в окно. Странная жизнь. Я странная.       — Такое бывает, я читал в книге. Если люди долго живут вместе, то могут друг другу до смерти надоесть. Тогда одному из партнеров приходит в голову мысль избавиться от другого, пусть даже и таким нестандартным методом. Такое случается. В этом нет ничего страшного.       Он замолчал. Я не находила ответа, да и не хотела отвечать вовсе. К тысяче слов, что хотелось сказать, вопросов, которые хотелось задать, добавился еще один: «Что за гребанные книги он читает?!».       — Я тебе надоел.?       Он спросил, будто пырнув ножом мою итак еле живую совесть. Она распласталась на полу, так и не сумев доползти до ближайшего кресла управления.       — Нет-нет, ты что? Не в этом дело. Просто. Просто. просто, знаешь, я вдруг подумала, что так будет проще, легче. для меня. Ты знаешь, ведь это плохо. Это н е н о р м а л ь н о. Странно, вот и все. Так не должно быть, это глупо и совершенно неправильно. Я не могла и не имела права так думать.       — Но ты подумала. — он внимательно смотрел на меня.       — Подумала.       И вновь тишина.       — Прости за это.       — …       — Я серьезно, прости.       — Но ты ведь не убила.       — Но подумала, вот в чем дело. Я подумала.       Мы сидели в той старой комнате, два ребенка, искореженных жизнью. Мы были другие, но такие обычные. Мы были лучше всех них, но хуже самих себя. Мы были дети, но этого не ощущали.       Белая постель была не заправлена. Одежда валялась на полу. Мы сидели. Он на деревянном стуле с поломанной ножкой, я на полу в окружении разбросанных вещей, в полном хаосе мыслей и эмоций. Мы были лучше всего этого гребанного мира. Мы были одни.       И странно, что после этого утра мы стали как никогда близки. Что эта глупая неискренность в наших отношениях пропала. Что произошло что-то хорошее. Слишком хорошее для нашей странной жизни.»