розовый шум

(белый шум) …это глупости, знаешь? Ты, я, мы. Эта дорога. Длинная черная дорога посреди белоснежных гор снега, что скрипит под колесами так, будто я еду по чьим-то костям. Хотя… кто знает. Я, знаешь ли, рыдал. Не сразу, нет. Сначала я замер. Сначала я услышал только какую-то непонятную белиберду. Синий шум. Я смотрел на твоего брата и видел помехи. Как на экране старого телевизора. Для меня все тогда стало старым телевизором - программы новостей в одно и то же время, музыкальные песни на повторе, непонятные слайды с непонятным сюжетом. А я ведь ему почти поверил. Я сидел в твоей комнате - прошу прощения, кабинете - и смотрел в стену до тех пор, пока меня не накрыло. Подумать только, я даже не думал, что мне будет настолько больно. Впрочем, не больнее того, что случилось потом. Я все еще помню - летнее утро, воскресенье. Третий год после твоей смерти. Я иду по улице - в руках у меня американо и коробка с пирожными. Не то, чтобы я сильно хотел именно пирожные, но они были со скидкой. И клубничным кремом. Впрочем, не в них дело и даже не в том, что почему-то после твоей смерти жизнь не закончилась, а люди не исчезли. Нет. Дело как раз таки в тебе самом. В знакомой стрижке, родимом пятне, небрежных движениях. Ты стоял на светофоре. Тебе горел зеленый, но ты не двигался, смотря куда-то в сторону, словно ожидая чего-то. Словно без тебя это что-то не случится. Я, признаюсь, сначала подумал, что схожу с ума. Что не заметил собственной проблемы и позволил мыслям просочиться наружу, обретая объем и жесты. Дал им форму твоей прически, мешковатой толстовки и колец. Твоих глаз. И я даже почти что был рад. А потом ты улыбнулся. Машина, что ехала по дороге, резко дернулась и перевернулась - проехалась крышей по асфальту и загорелась, пожирая пламенем застрявшего в ней человека за считанные секунды. Я смотрел на тебя, а ты - на огонь. Твоя улыбка становилась все шире, все ярче и все менее похожей на человеческую. В тот момент я подумал, что схожу с ума во второй раз. А потом случилось то, что привело меня сюда - в эту самую машину, к этой самой рации. (белый шум) Твой брат соизволил мне что-то рассказать. Не все, очевидно, но мне и того хватило. В конце концов я бы все равно поехал в эту чертову глушь, даже если бы ничего не знал. Я до сих пор не понимаю, почему я всегда иду за тобой. (белый шум) Я увидел тебя. Нет, не так - я, кажется, впервые увидел настоящего тебя. Не внимательный взгляд, не ехидную улыбку, не точно выверенные в своей небрежности движения - а тебя. Голодный взгляд, блаженство на лице, закушенные губы. Ты так не наслаждался даже в постели. Ни разу за семь лет нашей совместной жизни. Это даже обидно. (белый шум) Этот снег реально действует на нервы. Он все трескается и трескается, а у дороги нет ни конца, ни края. Ничего, кроме пустоты. Я знаю, что я приеду слишком поздно. Ты всегда исчезаешь за секунду до моего появления. За секунду до того, как я успею хоть что-то тебе сказать. Становится холоднее. Машина позади начала еще минут десять назад отставать, и видимо ее поглотит эта белизна по краям дороги. Пожрет и выплюнет кости, чтобы по ним ехали те, кто будет после меня. (тяжелый вздох) Я тебя ненавижу. Также сильно, как и люблю. Иначе бы не ехал столько времени по твоему следу. Знаешь, мне кажется, что даже если у нас и будет счастливый конец, то он будет по колено в крови и с запахом гари. Потому что я уже достаточно насмотрелся, чтобы понять - назад дороги нет. (белый шум) Это не было клятвой, но я помню, как ты мне сказал - пока смерть не разлучит нас. Пока один из нас не похоронит другого, не положит кости в землю и не развернется навстречу пустоте. Я тебя не хоронил - оплакал, - но не спрятал кости. Не исполнил несуществующую клятву. (белый шум) У меня заканчивается бензин. Точнее закончился еще два часа назад, и я не уверен уже, что все еще еду по той же дороге, а не по пути куда-то в ад. Это все ложь, знаешь, про огонь и пытки. В аду холодно. В аду нет конечной точки, осмысленной цели. Или есть, но она недостижима. (белый шум) И я каждую минуту своего монолога надеюсь, сжимая эту чертову сломанную рацию, что на том конце обязательно однажды будет слышен хотя бы звук. Хотя бы вдох. Ты не имеешь права так поступать со мной. Ты просто не имеешь!.. (белый шум) Ты превратил мою жизнь в ад. В холод, путь и разочарование. В пустоту за закрытой дверью и помехами на телевизоре. И мне даже кажется, что я сам давно уже мертв, потому что все это так глупо и бессмысленно, что любой бы уже плюнул и начал жить своей банальной и скучной жизнью. Простой и незамысловатой. Хотя… (вздох) это тоже звучит как ад. Что же, видимо у меня вариантов нет. Только прямая, покрытая снегом, дорога. (белый шум) Мотель появился словно из ниоткуда. Загорелся неоновой вывеской ровно в тот момент, когда треск костей из снега под колесами машины закончился. Мне даже интересно, что ты забыл в этом богом забытом месте. Хотя, может даже именно это ты и забыл. Бога. И место. Я вижу светящиеся окна в комнатах постояльцев - все семь из двадцати. Яркие огни посреди черного леса. Потерянные души в потерянном аду. Я давно уже купил пистолет. Он лежит в обувной коробке на пассажирском сиденье. Шестизарядный револьвер, из которого, кажется, когда-то убили кинозвезду. Или президента. Или кого-то с лицом ведущего, что на деле был чем-то неведомым и непостижимым. Смешно, конечно, что постояльцев семь. (белый шум) Я стою у двери. Скажи мне, ты там? Ёсан.