Contraindicated

— Где наш барабанщик? — по всей гримёрке разнёсся раздражённый мужской голос, приглушённый чёрной тканевой маской. — Я на гадалку похож? Почему ты у меня-то спрашиваешь? — в такт ответил второй парень с синими, как одинокий василёк, растущий на поле ржи, волосами. — Может, вы там в углу зажимались, я откуда знаю?! — Что вы орёте, как будто вас режут? — прикрикнул красноволосый, стоя возле столика с косметикой, аккуратно подкрашивая нижнее веко чёрным цветом. — Ты где, скотина, был? У нас выход через пятнадцать минут! — парень тяжело вздохнул и, сунув телефон в карман шопера, чтобы его никто не тронул, пошёл к сцене, где уже играла музыка. Билеты на их сегодняшний концерт в Нью-Йорке были распроданы за десять минут, ведь это первое выступление за год и начало нового тура по Америке. Радостные люди напевали песни, разговаривали, кричали, создавая шум, который перекрывал поставленную песню их группы. Они казались друзьями, что собрались на чьём-то дне рождения, ведь общались друг с другом так, будто знакомы всю жизнь. Пока он наблюдал за фанатами, сзади к нему подошла помощница, покрепче прикрепляя микрофон к его одежде, чтобы тот не слетел во время выступления. Парень сначала дёрнулся, ведь не привык, что к нему так бесшумно подходят, а потом расслабился, давая ей сделать свою работу. Когда та закончила и, перепроверив несколько раз, ушла, Натаниэль благодарно кивнул и поспешил в уборную, надеясь на минутное уединение, чтобы перевести дух. Перед выступлением на него всегда накатывал приступ паники, что всё пойдёт не по плану и его настоящее лицо увидит весь мир. Нет, он не был уродом, даже наоборот, если верить незнакомцам и незнакомкам, что подходят с ним познакомиться. Просто желания светиться на экранах ещё больше определённо не было. Когда до выхода на сцену оставалось не больше пяти минут, он поспешно покинул помещение, пытаясь найти друзей. Но его быстро перехватили, ведя через длинные коридоры на специальную выдвигающуюся площадку, для эффектного появления. — Не волнуйся ты так, — сказала его лучшая подруга, что при любой возможности была рядом на концертах. — Я просто был в уборной, не преувеличивай, — бросил парень, вырываясь из цепкой хватки девушки, что нагло ухмылялась, смотря на него. — Конечно, так мы и поверили, — фыркнул красноволосый, что уже стоял возле своих барабанов, морально готовясь появиться на сцене перед кучей народа. — А сам-то ушёл, ничего не сказав, а пришёл мрачным как туча, — буркнул синеволосый, перекидывая ремень от гитары через голову. — Какие вы душные, зачем только с вами вожусь, — сказала девушка и, развернувшись, пошла в гримёрку, цокая каблуками. — Иногда мне кажется, что она родилась уже в каблуках… — усмехнувшись, сказал зеленоволосый, когда она ушла достаточно далеко, чтобы его не услышать. — Да… — протянул гитарист. — Она их вообще когда-нибудь снимает? — Ага, на матчи. И то лишь потому, что бегать не удобно, хотя мне кажется, что за столько лет она уже в них и сальто делать может, — ответил ему барабанщик. Вдруг свет выключился и они поспешили встать на исходные позиции, всё вокруг затихло и на главном экране появился обратный отсчёт. — Три! — сплоченно прокричали все в зале. — Два! Один! And we didn't do drugs, we made tracks! Как же давно он не слышал их фирменное приветствие не из своих уст. В душе загорелся маленький огонёк, который с каждой секундой разгорался всё сильнее. Платформы полностью поднялись и зал хором закричал так сильно, что даже через специальные наушники, заглушающие большую часть звуков, можно было чётко услышать, как они выкрикивают известные им имена участников группы. Конечно никто не использовал своё настоящее имя, ведь не особо хотели, чтобы какие-то, пусть даже самые минимальные ниточки следовали за настоящими ними до конца жизней. В то время, как Сал и Ари рассказали их псевдонимы, он молчал до конца, поэтому СМИ пестрили заголовками “Джон Доу и его группа…”, “Джон Доу сегодня дал интервью…”, “ Основатель поп-группы “Contraindicated” Джон Доу…” и многими ещё. Но он молчал, ведь не понимал стоит ли ему давать себе имя, ведь Джон Доу — не так плохо, хотя ему никогда и не нравилось, но он привык. — Привет, Нью-Йорк! Готовы оторваться по полной? — услышав одобрительный хор голосов, он покачал самому себе головой и продолжил. — Ну что ж, тогда начинаем! С вами группа “Contraindicated” аnd we didn't do drugs, we made tracks! — прокричал он в микрофон. И стало так сладко, когда он увидел всех этих людей, которые любят их, машут лайтстиками, будто они корейская поп-группа, а не американская, кричат строчки из их песен. Во время выступлений он находился в своём мирке, где есть только их группа, их фанаты и их любовь. Если бы на нём не было маски, то все эти люди смогли бы увидеть его лучезарную улыбку, расцветающую только от одного взгляда на них. Какая-то девушка держала телефон, снимая выступления, чему “Contraindicated” не препятствовали. Натаниэль подошёл как можно ближе и выхватил телефон, снимая всю эту толпу со сцены и делая несколько фото с собой, а потом осторожно передал устройство обратно владелице. Она смотрела на него такими огромными глазами, как кот и, чтобы не сбиться, он поспешил отвернуться к другим фанатам. Когда начинался припев, все кричали его, стараясь попадать под инструментал, но у них это не очень то и получалось без участия Натаниэля, поэтому он лишь тихо пел, иногда становясь громче, стараясь направить фанатов в нужное русло. — Hey, baby! Look at me, I'm gonna say it right to your face. d.i.s.g.u.s.t.i.n.g but I, but I, ah, I can't You're rich, I can see your purse it's full of cash and I want to spend it all… Через ещё десять песен они ушли на перерыв в двадцать минут, давая себе и публике передохнуть, сходить в уборную, опубликовать истории в Инстаграмме, что они сейчас не лишь бы где, а на концерте. — Пока всё идёт по плану, — прокомментировал гитарист, падая на диванчик в гримёрке. — Конечно всё по плану, я планирую каждое выступление поминутно, чтобы всё было по плану, — фыркнул зеленоволосый вокалист, откидывая маску на стол, — блять, где вода?! — Ха, Натаниэль, сам сказал, сам облажался, — насмешливо хохотнул барабанщик, — она на столе с косметикой. — Спасибо, Аарон, сам бы Нат точно её не увидел, она же в целых двух метрах от него! — в тон ему ответил синеволосый. — Жан, будь другом, — Миньярд на секунду замолчал, а потом очень громко продолжил, — завались! Хэтфорд лишь закатил глаза и жадно отхлебнул из бутылки, блаженно прикрыв глаза. Большие перерывы во время концерта были их фишкой, и многие понимали их реальное значение, но люди, кричащие, что это всё для фанатов, быстро затыкали тех. Участники “Contraindicated” никогда не комментировали свои поступки, предпочитая оставаться тёмными лошадками мира музыки. И журналистам это ох как не нравилось. Каждый день выходили десятки статей с раскрытием их личностей, но ни одна не была хоть на кроху рядом с правдой. Они не давали интервью, не участвовали в каких-либо шоу, достаточно редко ходили на мероприятия. Отдел маркетинга, конечно, пытался убедить их, что стоит немного больше появляться на камерах, но Натаниэль (от лица всей группы) лишь хлопал ресничками и улетал в закат до следующего совещания, не предпринимая каких-либо действий. Так как на дворе двадцать первый век, они завели Инстаграм аккаунт, где вели эфиры, выкладывали истории и просто общались с фанатами, что писали им в директ. Им это нравилось, но в последнее время интерес к группе поутих, чему маркетологи были не слишком рады и начали активнее давить на Натаниэля. — Надо будет как-нибудь съездить на какое-нибудь шоу, — после минутного молчания заявил Моро. — Нахуя? — кинул Аарон, но после того как блондинка зарядила ему ногой в колено, поправился. — Ой, тут же дамы. Нахрена? — Нашего лидера опять прессуют на собраниях, чтобы мы уже согласились хоть на что-нибудь, — пояснил Жан, протирая матирующими салфетками лицо. — Ты откуда узнал? — воскликнул залипший в телефон Натаниэль, прикидывая варианты шоу, где их будут трогать меньше всего. — Действительно. Может, перестанешь стоять как камень и пялиться в экран, и может тогда я не смогу прочитать, что тебе пишут? — усмехнулся Моро, кидая в парня пачку салфеток, потому что тот опять перестал его слушать. — Да слышу я всё, просто сейчас и так времени нет, чтобы ещё думать насчёт шоу. Скоро поступление в университет, который, как я тебе, Жан, напомню, мы ещё не выбрали. Экзамены, которые мы ещё не сдали. И наша чёртова команда, которая даже с приёмами Воронов не может пройти хотя бы в финал. Нахера я был в Эверморе до 14 лет? Нахера мы каждую ночь с Жаном ебёмся, придумывая новые связки? Чтобы с этими идиотами даже в финал не выйти?! — зло шептал Натаниэль, вертя в руках не работающий микрофон, дабы утихомирить свой пыл. — Вы не надумали подать заявку в Лисы? Мне кажется, что Ваймак одобрит ваши кандидатуры, вы такие же, как и мы. — Элисон, зайка, я не хочу ещё пять лет играть в экси. Мне хватило, спасибо, — безапелляционно кинул Натаниэль, одновременно махнув рукой, показывая, что тема закрыта. Раньше с помощью экси он спасался от одиночества. С самого раннего детства Нат был один, ведь в Балтиморе друзей у него не было. А если и появлялись, Натан быстро это исправлял, разрушая ребёнку психику ещё больше. А потом появился Эвермор и экси. Это стало спасением, ведь тогда он и познакомился с Рико и Кевином. Пять лет они шли рука об руку, конечно, с перерывами в виде возвращения Натаниэля на родину пару раз в месяц, а потом его забрал Стюарт. Экси перестало быть частью его жизни. Хоть в Англии и были секции, Нат предпочитал более уединённые места, например, дом Стюарта. Или дом Стюарта. Или дом его и Стюарта. Особо он никуда из дома не выходил, поэтому дядя нанимал разных учителей, которые что только с ним не делали. Он занимался и балетом, и плаванием, и фигурным катанием, и лепил из глины... Больше всего ему понравилось изучать языки, играть на скрипке, а позже и гитаре, петь. Так Натаниэль и решил связать своё будущее с музыкой. Хоть дядя и был не против, но всегда возвращал того на землю, кидая на стол учебники, так он вырвал Натаниэля из своих мыслей. Хэтфорд старший надеялся, что сможет вырастить достойного преемника, и у него получилось. Натаниэль умел всё, что только должен уметь будущий директор “Hatford Interment”. — Эль, ты переодеваться будешь или так и пойдёшь? — спросил Аарон, что уже снял большую часть одежды, оставляя лишь прилегающие к ногам кожаные штаны и топ, что не прикрывал и половину его живота. — Люблю вашу вторую часть выступления, там всегда так горячо… — покручивая бокал в руках, сказала Элисон, завороженно смотря, как по стенкам стекают бордовые капли вина. Натаниэль усмехнулся и направился в гардероб, где уже висела его отглаженная рубашка с укороченными рукавами и штаны со множеством цепей. Быстро переодевшись, он вернулся к столу с косметикой, дабы снять фиолетовые линзы, оставив свой натуральный небесный оттенок. Подкрасив чёрным карандашом слизистую, Нат взял микрофон и направился к друзьям, что уже ждали его возле сцены. — Нормально? — быстро кинув взгляд на Хэтфорда, Аарон одобрительно кивнул и, поудобнее ухватив палочки, подошёл к барабанной установке. Так как в зале была кромешная тьма, а шум голосов спокойно заглушал тихие шаги, никто не заметил появление Ари. Моро, вздохнув, направился за ним. Голубоволосый встал по левую сторону от Миньярда, Натаниэль же разместился по правую, уже держа микрофон возле лица. Вдруг сцену озарили десятки прожекторов и голоса вновь слились воедино. — Ну что, Нью Йорк, зажжём этот зал? “Red Lights” ! — когда прозвучало название, резко включился красный цвет. Фанаты радостно закричали, когда по залу прошёлся звук вдохов. —I cannot breathe without you being right by my side I'll die So, can you please come over closer Hold me tight, right now Год назад Натаниэль решил поэкспериментировать и сделал трек на английском и корейском языке, большинству зашёл такой формат, поэтому некоторые песни он начал делать на двух языках. А так как публика была в основном англоговорящая, то пели они только на своём языке, хотя кое-где парень мог услышать и корейский, чему каждый раз удивлялся. Сам он начал его учить после немецкого, который кроме одной поездки в Германию ни разу не понадобился. Много раз его спрашивали, почему же именно корейский, Натаниэль отвечал: — Во-первых — дорамы, а во-вторых — к-поп. Третье придумать он так и не смог, да и этого хватало, чтобы через четыре года Нат спокойно говорил на корейском. Спасибо Стюарту, что он исполнял любые просьбы племянника и даже отправил того на три месяца в Южную Корею, где тот практиковался с носителями. —Make you feel my love, oh 어둠이 뒤덮인 밤 Make you feel my love, oh 알잖아 널 가만히 둘 수 없는 걸 Зал радостно зааплодировал, а Натаниэль с искрящимися от радости глазами начал новую песню. Спустя ещё пару песен, несколько каверов, которые предложили люди из зала, и получение цветов и подарков, что фанаты начали передавать вперед стоящим, а те кидать на сцену, концерт подошёл к концу. — Спасибо вам за такой прекрасный вечер! Я хорошо провёл время, надеюсь, вы тоже! Отмечайте меня на видео и фото в ваших соцсетях, попытаюсь заметить если не всех, так хоть половину! Ну или меньшую часть! Ну или хотя бы 10 процентов! Я буду стараться, честное слово! Добирайтесь домой осторожно, спокойной ночи, Нью Йорк! Так ещё кто-то говорит? — спросил парень и, быстренько собрав подарочки, которые уместились в руки, спрятался за сценой. Уже по дороге в отель Жан открыл десять пакетиков со сладостями, коими и наелся, поэтому без ужина сразу же пошёл к себе в номер, дабы помыться и отдохнуть. Натаниэль же договорился с Аароном и Элисон отправиться поужинать в известный ресторан. Быстренько переодевшись и сменив одежду на обычный чёрный костюм с белой рубашкой, парень уложил волосы и, брызнув духами, последний раз оценил свой аутфит в зеркале. — Идеально, — прошептал он и, схватив ключи от арендованной Мазерати, вышел из номера.