Contraindicated

— Ники, слушай, я, конечно, всё понимаю, но твои родители довольно неординарные личности, к которым ехать я не хочу, — устало сказал Аарон, отодвигая от себя конспект по анатомии. — Аарон хотел сказать, что твои родители конченые, — кинул Натаниэль, открывая банку с энергетиком. — Ну, это же может быть единственный способ наладить с ними общение. Пожалуйста, Аарон, ты же знаешь, что меня он не послушает, — уныло объяснял Ники. Миньярд тяжело вздохнул, ведь понимал, что ничем хорошим это не закончится. Натаниэль лишь вопросительно поднял бровь, спрашивая, серьёзно ли он пойдёт уговаривать Эндрю на эту авантюру. — Ники, слушай, я понимаю, что родители это очень важно, но… — Жан слегка запнулся. — Ты гей. Они верующие гомофобы. Ты понимаешь, что вы абсолютно разные и вряд ли сможете поладить. Вы никогда не ладили. И не поладите. Прими это! Ники совсем приуныл. — Знаю, они считают меня безбожником, обреченным гореть в адском пламени, и мне давно пора отстать от них, но я не могу. Может, этот звонок означает, что они хотят наладить отношения. Я должен это выяснить. Мне страшно не хватает родителей. Прошу, Нат, Аарон! Натаниэль тяжело вздохнул, ведь не мог понять, зачем это Николасу. Лютер ясно дал понять, что тот чёрное пятно на истории их семьи. — Они отправили тебя в конверсионный лагерь! Ники, скажи, ты конченый?! — воскликнул Натаниэль, активно взмахивая руками. — Я понимаю, почему Эндрю ненавидит их, и придержусь его позиции. Я откровенно против, чтобы ты туда ехал. — Никогда толпа людей, которые знают, что земля круглая, не сожжет человека, который говорит, что она плоская. И толпа людей, которая уверена, что земля плоская, обязательно сожжёт того, кто утверждает, что она круглая, — отчеканил Моро, падая на диван, так, чтобы Нат, сидящий на полу, оказался у него в ногах. — Понимаешь, к чему я клоню? — Да, просто… Это последний шанс! Я не смогу на вас повлиять, я просто прошу. — А у меня вопрос, почему мистер хуйло сказал, что без Эндрю и Аарона тебя не впустит? Тебе не кажется это странным? Это такой интересный ультиматум, я немного, — Хэтфорд пару секунд помолчал подбирая нужное слово, — волнуюсь. — Я не знаю, — уныло ответил Хэммик, тяжело вздыхая. — Если что-то случится, это будет на твоей совести. Стой здесь, — бросил Аарон, поднимаясь. — Ниэль, ты со мной. По лицу Ники вихрем пронеслось удивление, смешанное с надеждой. Проскользнув мимо Хэммика в коридор, они направились в комнату Монстров. Уходя, Ники не закрыл дверь, поэтому Аарон беспрепятственно зашёл. Кевин оторвался от матча, мельком пробегая по ним взглядом, но сразу же уткнулся обратно. Эндрю взгромоздился на стол у окна. Противомоскитную сетку он снял, как только въехал, и теперь мог спокойно курить в помещении. — А, это вы, — Эндрю приветственно махнул сигаретой. — Закончили со своим дерьмом? — Надо поговорить, — сообщил Аарон, направляясь в их комнату. — Не, сегодня неудачный день. Попробуй завтра. — Пять минут, это серьёзно. Не выпуская из зубов сигарету, Миньярд что-то бурчал себе под нос. Прошла почти минута, пока любопытство победило привычку создавать окружающим сложности. Блондин затушил сигарету, спрыгивая с окна. Аарон удовлетворённо выдохнул и зашёл в комнату. Не проходя вглубь, Эндрю развернулся к ним лицом. — Тик-так, часики тикают, — сказал он. — Мое внимание ты привлек, теперь постарайся удержать интерес. — Ники звонили родители. Просили приехать нас всех, отметить День благодарения. — Нати тоже пригласили? — усмехнувшись, спросил Эндрю. — Не, я тут как моральная поддержка. Не знаю кому. Но поддержка. — Вопрос решен, — Эндрю сверкнул улыбкой. — Отказать. Может, Эбби снова угостит нас индейкой, как в прошлом году. Она отлично готовит, только вот выпечка ей не дается. Опять придется покупать замороженные пироги. — О, а я печь умею. Пришли что хочешь, я попробую приготовить, — кинул Натаниэль, усаживаясь на кровать. — За что такая щедрость? Не помню, чтобы ты что-то делал бесплатно. — Я тебя задабриваю. Получается? — усмехнувшись, сказал Хэтфорд, рассматривая комнату так, будто никогда здесь не был. — Нет. Аарон, зачем это тебе? Ты их сам не переносишь. — Но я переношу Ники. Почему ты так ненавидишь Лютера? Сначала я думал, что всё дело в обстоятельствах, при которых вы познакомились, ведь именно Лютер вытащил тебя из колонии и помог вернуться домой. Да, Тильду ты на дух не переносил, но что-то тут всё равно не складывается. Эндрю немного обдумал слова Аарона, уже собираясь что-то сказать, как вдруг заткнулся, смотря на Натаниэля. — Да ладно, я помню правила нашей игры. — Она не была мне матерью, — Эндрю сделал паузу, выждав, пока до Аарона дойдет. — А вот Кэсс… Кэсс могла бы ею стать. Очень хотела. А, ты же не знаешь, — он обратился к Натаниэлю. — Сейчас расскажу тебе эту историю. Ты слушаешь? Кэсс хотела меня оставить. Собиралась усыновить. Говорила: тебя будут звать Эндрю Джозеф Спир. Собрала все бумаги, требовалось только мое согласие. Она считала, что я уже достаточно взрослый и сам могу выбирать. — Спир, — повторил Хэтфорд, пытаясь вспомнить, где слышал эту фамилию. — Это же… — Ричард Спир, — закончил за него Эндрю. — Я тебе про него рассказывал. Последний из моих приемных отцов. — Я не про него вообще, ну ладно. Ты только упоминал о нем. Так почему тебя не усыновили? Из-за ареста? — Нет, все наоборот. Я сел в колонию, потому что она хотела меня усыновить. Но она все равно от меня не отказалась. Говорила, что в стабильной семье я исправлюсь. Ее родной сын после школы хотел пойти в морскую пехоту, поэтому она даже предлагала мне часть денег, отложенных на его учебу. Хотела, чтобы у меня было будущее. Типа, моя личная Стефани Уокер. — Попахивает дерьмом… — кинул Нат. — Что омрачило такие радужные идеи? Кэсс сделала что-то плохое? Эндрю явно удивился. — Кэсс никогда бы не сделала мне ничего плохого. — Тогда что пошло не так? — Это уже другая история, а речь я сейчас веду совершенно о другом. Лютер сказал, что может вернуть меня Кэсс. Чтобы он этого не сделал, я открыл ему один секретик. — И он об этом кому-то рассказал, — предположил Аарон, который эту часть истории слышал в первый раз. Обычно Эндрю не говорил о Спирах, обходя их далёкими путями. — Нет, Лютер никому ничего не сказал, а просто предпочел мне не поверить. А это в тысячу раз хуже. Я не привык доверять людям. Если я говорю кому-то, что небо синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла. — Так Лютер тебе не поверил или сказал, что ты ошибся? Это принципиальная разница, — вбросил Натаниэль. — О… — Эндрю полуобернулся. — Иногда я забываю, что ты умнее, чем кажешься. — Хорошо, хоть я умею запоминать нужную информацию… — Хэтфорд откинулся на подушку Кевина, размышляя, что он пропускает. — Он назвал это недоразумением? — спросил Аарон, но столкнувшись с многозначным взглядом брата, сразу же продолжил. — Да или нет? — Да. — С тех пор прошло пять лет. Может, теперь он сожалеет о своих словах, — в голосе рыжего так и сквозило сомнение. — Ты просто не знаком с Лютером. — По факту. Но Ники очень мечтает вновь разочароваться в родителях, поэтому, может, сжалишься над ним? — Давайте пойдем все вместе, — предложил Аарон. — Для Ники это шанс увидеть, изменились ли его родители. Раз уж ты все равно не отпускаешь от себя Кевина, бери и его. Вместо Лютера сможешь кидаться на Ниэля. — Есть еще вариант никуда не ходить, — сказал недовольный таким предложением Хэтфорд. — Ты на чьей стороне?! — воскликнул младший Миньярд. — На своей. — Ладно. Эндрю, у нас никогда не было нормальной семьи и нам этого не понять, но Ники обязан дать родителям еще одну возможность. Если все сложится удачно, эта встреча сломает лед. Ники очень надеется, что мать изменит свое мнение. В противном случае, он может окончательно порвать с семьей. — Я, если что, против, мне это нахуй не надо. Это ваша недосемья. Я с Жаном еду к отцу на День Благодарения, поэтому справляйтесь без меня! — воскликнул Натаниэль, прерывая мыслительный процесс Эндрю. — Последний шанс, — сказал Миньярд, нагло улыбаясь, видимо уже придумав, как затруднить всем жизнь. — Я даю Ники единственный и последний шанс. Но в День благодарения я к ним не поеду и паинькой тоже не буду. Скажи Ники, пусть перенесет дату и договорится, чтобы пригласили всех. Абсолютно. И Нати, и французика. Идёт? — Идёт, — ответил Аарон, не обращая внимание на недовольного Натаниэля, который яро протестовал, говоря, что он никуда не поедет. — Нати, ты же хочешь помочь Ники, правда? Так что соглашайся. И ещё. Попозже я тоже тебя кое о чем спрошу, но на сегодня хватит разговоров. Аарон, не дожидаясь друга, пошёл к нему в комнату. Ники сидел на диване, расстроено смотря себе в ноги. — Он согласен, — кинул Миньярд, собирая книги, дабы вернуться в комнату. — Правда нам надо перенести дату и взять этих двоих, — он показал пальцем на Моро и усевшегося рядом с ним Хэтфорда. — Я вообще-то против! Это никого не волнует?! — Жан, уговори его, окей? — француз легко кивнул. — Отлично, пошли, Ники. Будем звонить твоим родителям. Брюнет радостно улыбнулся, кинув несколько благодарствий на прощание, и скрылся следом за кузеном. Когда дверь закрылась, Жан потянулся к Натаниэлю, дабы получить порцию объятий. Рыжий рухнул на диван, не ожидав таких действий от своего парня. Моро уместился у Ната на груди, слушая размеренный стук чужого сердца. — Солнышко, давай поможем Ники. Он очень хочет увидеться с родителями. А к Стю и Ичи мы съездим потом, хорошо? — мягко мурлыкал Жан. Натаниэль пару минут молча обдумывал, будет ли это хорошей идеей. Конечно, нет. Это невероятно плохая идея. Но отказать Моро, что начал напевать какую-то песню, всё ещё держа его в объятиях, было практически невозможно. — Ладно. Но это только ради Ари. — Эй! — воскликнул Жан, поднимаясь на руки так, чтобы нависать над рыжим. — Почему это ради него?! Ты же согласился после того, как я тебя попросил. Значит ради меня. Натаниэль лишь вскинул бровь на это заявление, а после вновь прижал Жана к себе. — Обидно вообще-то…

***

Дэю совершенно не понравилась идея ехать к Хэммикам, но язвить он перестал после того, как понял, что сможет извлечь из этого выгоду. На очередной ночной тренировке Кевин заявил, что пора Жану переходить на утяжелённую клюшку. Последние пару лет Хэтфорд играл утяжелённой, поэтому эта идея ему совершенно не понравилась. Такая модель была довольно сложной в использовании, поэтому при первой же возможности рыжий сменил её на лёгкую. В Лисах, конечно, пришлось опять перейти на утяжелённую, но подвергать таким пыткам Жана Натаниэль не особо хотел. Жаль, что Кевина было не переубедить. Самый большой выбор клюшек во всей Южной Каролине был в Колумбии, в магазине «Экситс». Заехали они туда по дороге к Хэммикам. Для Натаниэля не было удивлением, когда он посмотрел на цену, но Аркадий в голове поперхнулся, узрев пятизначную циферку. Опробовав пару моделей и выбрав лучшую, они пошли на кассу. Натаниэль предлагал заплатить, но Кевин передал консультанту корпоративную карту и поставил аккуратную подпись в чеке. Тренировочную клюшку он протянул Жану. Кивнув в ответ на бодрое прощание кассирши, Кевин повел их к лестнице. К Хэммикам-старшим они ехали на двух машинах, поэтому, закинув клюшку на заднее сиденье, Натаниэль уселся за руль. Родители Ники жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Снаружи все выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зеленой травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке — новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни — темной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Но Натаниэль понимал, что внешний вид бывает обманчив. Тот же дом его детства. Натан всегда следил, чтобы всё было как с иголочки. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул улыбкой, Натаниэль в ответ лишь качнул головой, облокачиваясь на Моро. Дверь открыла Мария Хэммик. Сейчас Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто. — Мог бы и не звонить, — вместо приветствия сказала Мария. — Это больше не мой дом, — напомнил Ники. Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Женщина дружелюбно кивнула незнакомцам, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло. Натаниэль лишь закатил глаза. — Вы, должно быть, Кевин, Жан и Натаниэль. А меня зовут Мария. Дэй растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке, и произнес: — Приятно познакомиться. — Ну разве что тебе, — кинул Жан, сверля Марию взглядом. К родителям Ники настроен он был крайне отрицательно, как собственно и Натаниэль, но тот пока что молчал в тряпочку. Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. — Аарон, давно не виделись. — Аарон — это я, — сообщил Аарон. Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно. — Да, разумеется, — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. — Dois-je faire un commentaire à ce sujet?— сомнительно спросил Натаниэль, наклоняясь ближе к Кевину. — Non, préservez vos nerfs. — Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? Щёки Марии вспыхнули и, пролепетав что-то про верхнюю одежду, она скрылась за дверью гостиной. Войдя за Ники в следующее помещение, Натаниэль стал внимательнее рассматривать интерьер, подмечая огромное количество вещиц, связанных с религией. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках. — Какие-то садистские наклонности у вас… — бросил Натаниэль, прямо в лицо Лютеру. — Торговлей людьми случайно не занимаетесь? Хэммик старший выглядел немного ошарашенным таким заявлением. — Нет. Кухня смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проем защищала сетка, но сквозь нее Нил прекрасно видел террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый. — Ники, — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда, как Аарон проявил вежливость: — Привет, дядя Лютер. Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на незнакомую троицу. — Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. — Предпочитаю звать вас tête de noeud, но это только если вы не против, — подал голос Жан, уничижительно смотря на Лютера. — Лучше говорите на английском, — ответил Хэммик. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту. Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Здесь было даже уютнее, чем в доме. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Натаниэль сначала не понял, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Для него это было уже слишком. Пока Кевин и Аарон благоразумно склонили головы вслед за Хэммиками, Эндрю крутил вилку в руках, временами постукивая ей по столу, тем самым отвлекая Лютера. Завершив молитву, мужчина выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы. Хэтфорду пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что он сидит сложа руки, мужчина спросил: — Ты верующий? — Нет, я атеист. Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Нат смотрел на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: — Почему? — Потому. — Пап, ты серьёзно хочешь начать именно с этого? — неодобрительно воскликнул Ники. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учебе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. — Поздравляю, — механически проговорил Лютер. — Ага, от всего сердца, — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Следующие десять минут Хэммики вели неловкую беседу, перекидываясь стандартными вопросами. Но вот, Ники опять упоминает Эрика, говорит, что любит его. Мария ищет помощи у мужа, а Лютер заявляет: — Когда уже ты поймешь, что это дурно? Гомосексуализм — это грех! — Ты абсолютно прав, — воскликнул Натаниэль. — Грех не попробовать! — Да как ты смеешь, это против законов божьих! — шипит Мария, но замолкает под взглядом Хэтфорда. — Тётенька, я скорее в летающего бутерброда с глазками поверю, чем в бога, — сказал рыжий, вскидывая руки. — Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. — Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнес он. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи, — он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжелым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. — Дебилизм, — ненавидяще кинул Жан. — Вы ненавидите гомосексуалов, но пытаетесь наладить отношения с сыном. В чём прикол? — Первый шаг — исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. — Ну нет, — возразил Эндрю. — Я здесь только потому, что Аарон и Натаниэль приставали ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть. Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: — Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый. После слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую, в конце концов, нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Хэтфорду местах и людях. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с легкостью ее поддержали, а у Ники появилось время успокоиться. Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушел в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Жан сжал руку Натаниэля так, что у парня чуть не проскользнула гримаса боли. Ладно бы если Моро решил просто так причинить ему боль, но нет. Это был их знак, ясно дающий понять, что у француза плохое предчувствие. Хэтфорд начал ещё лучше прислушиваться к уже более громкому разговору Лютера и Эндрю. Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Нат едва ли не шикнул на нее, но в момент сообразил, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Лютер вернулся на террасу один, угрюмый и подавленный, но в остальном невредимый. Эндрю не пришел. Не успел мужчина что-то спросить, как Кевин спросил: — Где Эндрю? Натаниэль с огромным уважением в глазах и расплывшейся улыбкой посмотрел на Дэя. — Нет нужды волноваться, — сказала Мария. — Эндрю вернется, как только поговорит с бывшим сводным братом — Дрейком Спиром. — Блять! — воскликнул Натаниэль, подрываясь на месте. Даже крепкая хватка Жана не смогла удержать его. Аарон, не медля, подскочил следом. Хэтфорд уже рванул в дом, пытаясь услышать хоть шорох. На втором этаже что-то упало, а его сердце пропустило удар. Ножи быстро скользнули в руки, и Натаниэль сжал их до побелевших костяшек. Хэтфорд знал, кто такой Спир, ведь один раз чуть сам не угодил ему в руки. Благо он сражался и не с такими, поэтому сравнительно легко повалил Дрейка. Когда Натаниэль уже бежал по лестнице, то почувствовал, как Аарон забирает один нож себе. На втором этаже были открыты все двери, кроме одной. Где-то в отдалении слышались глухие удары о стену. Нил подергал ручку закрытой двери, обнаружил, что она заперта. — Фанера, пробить несложно, — предугадал его мысли Аарон. Потратив полсекунды на подготовку, Натаниэль ударил ногой в дверь возле самого замка. Щепки разлетелись во все стороны; он рывком выдернул застрявшую в острых обломках ногу. Следующий удар стал решающим, поэтому Хэтфорд смог открыть дверь. — Какого хуя?! — воскликнул Дрейк. По лицу мужика тянулись кровавые полосы — следы ногтей отчаянно защищавшейся жертвы. Одной рукой он пытался стянуть майку с Эндрю, второй же придерживал рану от ножичка. Эндрю выглядел то ли разъярённым, то ли обескураженным. Глаза будто застелила мутная пелена, и Натаниэль набросился на Дрейка. Следующее, что ощутил рыжий, как бьёт Дрейка о стену лицом, буквально не позволяя тому вырваться, как бы тот не сопротивлялся. Не ощутив пару ножей под белоснежной рубашкой, что сейчас выглядела немного иначе, Натаниэль понял, что они уже в Дрейке. Тёплые и чертовски знакомые руки оттащили его от еле дышащего Спира. — Жан, ты уже тут! — воскликнул Натаниэль, резко переводя всё внимание на своего парня, утыкаясь ему в грудь. — Если не хочешь, чтобы я сел за убийство, советую звонить Ичиро. — Конечно, — сказал Моро, отцепляя успокоившегося Натаниэля и выходя в коридор. Хэтфорд перевёл взгляд на Эндрю, что стоял, облокотившись о стену, тихо переговариваясь с Аароном. Кевин отошёл от Миньярдов, подхватывая Натаниэля и выводя того из комнаты. — Ты его не убил, он ещё дышит, — сообщил Дэй. — Ну, пять минут назад дышал. — Пять минут назад? Как давно меня оттащили от него? — спросил Нат. — Минут пятнадцать назад. Эндрю наорал на Лютера. Ники сказал, что они больше ему не родители, когда узнал историю о Дрейке. Оказывается, он насиловал Эндрю несколько лет. Ты разве не помнишь?! Сам же сначала подлетел к Эндрю с вопросами, а после материл эту ситуацию, прижимаясь к Жану. — Нет, я выпал из реальности. Эндрю в порядке? — Да, сказал, что это потрепало лишь его психику. Сейчас будет звонить Би, потом поедем к ним в дом. Тренер, Эбби и Бетси уже едут. — А полиция? — заторможенно спросил Натаниэль, вдыхая морозный воздух. — Лютер хотел вызвать, но ты пригрозил ему, что его следующим станет он, и тот в страхе убежал. — Понял… — Что за Ичиро? — спросил Кевин, но столкнувшись с непонимающим взглядом Хэтфорда, поспешил объясниться. — Ты сказал, чтобы Жан ему позвонил. — Ичиро Морияма. Мой второй отец. Они со Стюартом вместе. Давно. Не говори об этом никому, хорошо? — Конечно, — обескуражено кинул Дэй, пытаясь не впасть в паническую атаку.

***

— В смысле он может быть снят с лекарств сейчас?! — воскликнул Аарон, не веря словам Бетси. — Аарон, ты вроде неглупый, — сказал Эндрю, сверкая фирменной улыбкой. — Эндрю, ты знаешь, что произошло вчера, ты действительно думаешь, что это хорошая идея?! — почти кричал недовольный Аарон. — Что происходит? — спросил Кевин. — А, ты же не слышал, — Эндрю жестом поманил Кевина поближе, но голос понизить не потрудился. — Она собирается устроить чистку. — Он провел большим пальцем по своему ухмыляющемуся рту и расхохотался. — Кто-нибудь, предупредите докторов, на что они подписываются! Как только бедолаги сообразят, с кем имеют дело, они запрутся на замок и выбросят ключи. — Устроить чистку, — эхом повторил Кевин, но уже в следующее мгновение понял, о чем речь, и устремил на Бетси ошеломленный взгляд. — Еще слишком рано! Вы что вообще делаете? — То, что нужно, — спокойно ответила Бетси. — Я не против, чтобы Эндрю сняли с таблеток. Но я против, чтобы это был Пруст, — вбросил Натаниэль. — Вы знаете, что эта больница используется для того, чтобы устранять неудобных личностей? А то, что Пруст принадлежит Мориямам? Знаете, я не очень хочу, чтобы у Эндрю было экспресс повторение всех травмирующих моментов за всю его жизнь. Давайте я договорюсь с нормальным человеком? В Англии работает мой психотерапевт, он хороший мужчинка, Кевин подтвердит. Он приедет сюда, поможет пройти синдром отмены как можно комфортнее для Эндрю. Хорошо? — Удивительно, но я за Нати! — воскликнул Эндрю. — Я думаю, мы сможем договориться, — ответила Бетси, мягко улыбнувшись.