Старания*

Луис Джей Мориарти носила имя вместо старшего брата. Ее настоящее звучало последний раз так давно в детстве, что девушка уже и не помнила. А вот имя брата она любила и берегла. Каждый раз, когда оно звучало в устах окружающих, ее переполняли непередаваемые, яркие эмоции, и хотелось улыбнуться от щемящего чувства теплоты. Уголки ее губ в тот момент неосознанно приподнимались в едва заметном, наполненном нежностью жесте. Временами девушке казалось, что зазвучит имя - и старший обязательно появится, отвечая на заданный вопрос или объясняя что-то. Лу в такие моменты очень хотелось прикрыть глаза и ощутить присутствие юноши рядом с собой, только это были лишь мечты. Льюиса не было слишком давно, чтобы обмануть себя. И все же она видела его временами. Полупрозрачного юношу с золотыми волосами и мягкой улыбкой. В алых глазах призрака застыло нечитаемое выражение, но несмотря на это Луис была искренне рада его видеть. С ним она не чувствовала себя такой одинокой, в него она верила порой больше, чем в окружающую реальность. И пусть она не могла слышать его голос, Лу хотелось верить, что брат тоже хотел оставаться в этом мире рядом с ней, с ними. Луис Джей была виновата в том, что моменты эти останутся только в ее воображении. В том, что хранила тайну. И в том ещё, что Льюис, настоящий Льюис так навсегда и останется в ее воспоминаниях. Она никогда не спрашивала брата Уильяма о нем, не хотела тревожить незаживающие раны его сердца, а потому не знала, помнит ли он. Тоскует ли так же. Порою эти чувства становились совершенно невыносимы. Ей так хотелось услышать родной голос, обнять, ощутить себя снова маленькой наивной девочкой, которая обо всем может рассказать брату. Луис казалось, она совсем безумная; в моменты полного одиночества, когда никого в поместье не было, она разговаривала с призраком, обращалась к брату, открывая все то, что в реальности не могла. Она верила в такие моменты больше, чем в ежедневную реальность, а после долго рыдала, уткнувшись в подушку. Она сходила с ума в тишине без ответа. Только Льюису она доверяла все свои слабости, сомнения и боль. То, о чем ни брат Уильям, ни Альберт никогда не узнают. Лу полагалась на призрака больше, чем на кого-либо ещё. Она вспоминала теплые объятия брата и его голос, боль на сердце отпускало, и становилось чуточку легче. Она эгоистично желала, чтобы фантазия стала реальностью, ей так не хватало… Но с другой стороны, эгоистичная мысль о том, что никто его не видит больше, грела душу. В такие моменты ей казалось, что Льюис смотрит на нее с осуждением. Девушка его не винила. Бывали и другие времена, когда, устроившись с чаем у камина, она подолгу читала вслух. Лу помнила, как старший брат показывал ей созвездия, потому тайком брала в библиотеке Альберта книги по астрономии. Со старшим было легко: воспоминания детских лет вопреки всему не стёрлись из памяти, и Лу стоило только представить. Жизнь в фантазии складывалась легче, ярче и беззаботнее. И это толкало девушку выбираться на крышу поместья или дома Мориарти в Лондоне, чтобы рассмотреть мерцающие серебристые точки в небе. Тогда она чувствовала спокойствие, и присутствие брата рядом было таким реальным! Тоска съедала ее изнутри. Луис никому никогда не говорила о своей тоске. Не говорила о том, что порой ее сердце сжималось от невыносимого чувства и дышать становилось почти невозможно. Не говорила она и о том, что в зеркалах и отражениях видела силуэт из детства. Позже, уже когда план брата Уильяма был в самом разгаре, рядом с ней всегда ходил до боли знакомый мальчик. Его по-прежнему никто не видел, но Лу всегда знала, что он рядом. Они разговаривали все чаще, Луис делилась с братом всем, отчаянно желая разделить свою боль, но старший лишь смотрел с тоской и обречённостью. То был последний взгляд, что она у него запомнила. Призрак прошлого не вызывал никогда в ней страха, нет, наоборот. Часто приходилось подавлять в себе желание протянуть к нему руки, прижаться, чувствуя поддержку, убедить его, себя, что все будет хорошо и мир не рушится с каждой секундой все быстрей. Чтобы боль ушла из таких знакомых алых глаз. В день, когда Уильям упал с моста, окружающий мир рухнул, сломавшись окончательно. Луис стояла на крыше рядом с мистером Мораном и говорила, в реальности так много - впервые. Столь важные слова про эгоизм, про то, что всегда рассчитывала на старшего брата. Про то, как отпустила руку. Она говорила о новой жизни и освобождении. То, что она желала Уильяму, то, во что верила для него. Она провожала взглядом две фигуры в воздухе до самой поверхности Темзы. Ложь пеплом оседала в душе. Не было ей освобождения, была лишь ненависть к ее собственной слабости и чувство вины. Не было нового начала и нового мира для девушки с чужим именем, ей оставались бессилие, одиночество и собственная ложь. Но никто не знал об этом, кроме него. Льюис, который не стал Мориарти, настоящий Льюис, смотрел с болью и отчаянием, он протягивал руки глупой младшей сестре и видел в ее глазах отчаянную ненависть и желание умереть, как когда-то давно в детстве. Он видел её боль, видел, как она сходила с ума, как била зеркала и душила крик подушкой. Его сестрёнка не была хрупкой, но она ломалась, рушился ее стержень. Она собирала стекла, сжимая их в ладонях, заносила осколки над запястьем, не смея. У малышки Лу был долг. И как же хотелось сказать хоть что-то, донести до нее, глупой, что произошедшее — не ее вина. Все это просто не может быть лишь ее виной. Но… он был порождением ее разума, способным лишь наблюдать за происходящим, но никак не вмешиваться. Как бы ни хотелось, спасти он ее не мог… Луис Джей Мориарти изменилась, выжгла в себе все, что смогла, закрылась на сотни замков, научилась защищаться и нападать при помощи одной лишь улыбки. Она сменила фамилию, изменила имя и стала другим человеком. Больше не стало лёгкой нежной улыбки, чтения книг (да и библиотеки тоже не стало). Она стала другой, и призрак прошлого почти растаял рядом с ней, больше не было разделенных тайн и желания обнять. Не было ничего, ее пустой взгляд не задерживался на цветах в вазе на рабочем столе. Лу пристально следила, чтобы там никогда не бывало нарциссов. Она не хотела вспоминать и старалась не чувствовать. Годы помогли забыть и то, кем была раньше Луис Джей, годы стёрли бесценные раньше воспоминания детства, годы стерли все, кроме чувства вины и ее обязанностей. Спустя три года, глядя на брата Уильяма, она чувствует спокойствие, спустя время ее сердце не откликается яростной тоской. Спустя три года она вновь видит рядом с Уильямом полупрозрачный силуэт, но не может сказать, кто же это такой. И девушка чувствует долг, что обязана вернуть, вот только кому из них, она уже не вспомнит.