Я не пойду за тобой

Сумрак. Это имя, произнесённое публично, опустилось на шейные магистрали как земная гильотина, отрезая всё хорошее, чем был когда-то Джаз. Лёгкий, непринуждённый, всегда позитивный автобот, который знал, как подбодрить свою команду. Легенд о нём не слагал только ленивый. Пусть в последние годы Джаз и не так часто появлялся на публике, предпочитая после гибели своих товарищей скромный и уединённый образ жизни, но его подражатели всегда знали, что такой воин, как он, неизменно будет верен себе. Он оставался верным себе до тех пор, пока не осознал, что ему больше не для чего жить. Да и мирное время не располагало к тому, чтобы такому моральному калеке, как он, быть полезным обществу. И только ало-золотой мальчишка, непонятно по какой причине прокладывающий дорогу своим пылким чувством, смог удержать его в реальности. Зал суда недовольно гудел. Автоботы и немногочисленные десептиконы ругались между собой. Но результат стал неожиданным даже для обвиняющей стороны. — Кто такой Сумрак? — прошёлся шёпот от одного бота к другому. — Ты в курсе? — Я не знаю. Меня тогда не было ещё на Кибертроне… — Ты знаешь, кто это? — Нет. А ты? — Сумрак… В архивах есть что-нибудь на него? — Архив выгорел несколько миллионов лет назад! Копий никто не делал. — Не выгорел, а его уничтожил Шоквейв. Все дела по Золотому веку были уничтожены. — К ПОРЯДКУ! — заорал пристав, понимая, что теряет контроль над загомонившим с новой силой залом. Присяжные глупо вертели шейными приводами, ища хоть какой-то поддержки в лице верховного судьи, которая вместо привычного выслушивания по делу Тандеркрекера резко перешла в наступление совсем на другого бота, да ещё и выступила со стороны обвинения! Небывалый доселе прецедент. Элита-1 хищно заозиралась по сторонам. Она слишком сильно верила в свой триумф, в возмездие, в то, что теперь она может не таиться. Уродство её лица не так сильно поражало, как агрессивность её мнемо-полей. Они полыхали алым, как пожарище, как зарница после артиллерийского залпа. В каждом баре, в каждой забегаловке, в ремонтной или грузовом доке шла трансляция этого странного судебного процесса. Кибертронцы ждали расправы над Тандеркрекером, они хотели увидеть возмездие своей оптикой, но в зале суда творился какой-то возмутительный для населения планеты абсурд. Даже если это было очередное шоу с розыгрышами, то конкретно этот зашёл куда-то не туда. Трансформеры не знали, как реагировать на то, что только что произошло у них на оптике. В этом странном неказистом кибертронце в чёрной броне, на которого была устремлена камера, сложно было рассмотреть некогда самого отважного и преданного автобота Джаза. Там стоял кто-то другой — сгорбившийся, поникший, алолинзовый и безрукий бродяжка, едва сдерживающий омыватель, то ли от ужаса публичного унижения, то ли от несправедливого обвинения в свою сторону. Даже если этот бот и был когда-то карателем, то давно уже не производил такого впечатления. Кибертронцев больше занял тот факт, что Джаз и Оптимус были НАСТОЛЬКО близки! Зрители додумывали теории одну хуже другой, кто-то даже предположил существование наследника, выкраденного Гальватроном, а может, и нескольких сиблингов! Джаз взял себя в руки, и гнев затопил его сознание. Получив силу Главы Дома Исправителей, он смог бы дотянуться до каждого, кого увидел в зале заседания, и просто заставил бы их системы выгореть, как бикфордов шнур — взрывчатку. Его гнев бился о собственные, выстроенные столетиями, барьеры выдержки, пока рот бывшего диверсанта кривился в привычном всем десептиконам оскале. Оператор особенно заострил в этом кадре фокус на клыках, что заставило зрителей инстинктивно замереть. В новой мирной жизни давно не существовало моды на когти или клыки, скорее это считалось плохим тоном или некоей отсталостью. Второе поколение, а за ним и третье, выбирало нечто плавное, округлое, напоминающее безопасные и привлекательные формы. И всё же население планеты было шокировано, и везде, где шла трансляция суда, ненамеренно повисла оглушительная, страшная для ботов тишина. С одной стороны, они смотрели на этого нового Джаза с отвращением, с другой — они сочувствовали ему, видя перед собой калеку-десептикона. Нет, решительно это точно не мог быть Джаз! — Сумрак? Кто-нибудь вообще знает, кто это? Разве не понятно, что это Джаз и что его оклеветали? Если присмотреться, то он похож. Да и при чём здесь он? — Ему подсунули в качестве напарника мертвеца-Тандеркрекера? Разве не он стал нежитью Кнутом? Думай, прежде чем говорить, приятель! — Это точно не Джаз. Джаз — автобот, а этот просто похож. Шрамы те же, визора нет, просто аналогичный молд. Гляньте получше! Линзы алые! Это Вайлдрайдер! Зачем подставлять ветерана и героя Кибертронской войны, да ещё и после смерти! Какой позор… — Эта судья спятила и хочет, чтобы снова началась гражданская война? — Джаза ведь вчера похоронили. Я был на шествии! Я лично видел его саркофаг! — Мы можем проверить. Предлагаю проголосовать за вскрытие саркофага. А слушание по делу Тандеркрекера отложить на потом. — Ты сдурел, ржа тебе в бак?! Вскрытие саркофага? Посмотри на это судилище! У подсудимого нет адвоката, а у этого подставного Джаза и вовсе вид какого-то актёришки! Зачем нам показывают этот фарс? Пристав пытался унять присутствующих в зале. Прямую трансляцию обвинения по делу о теракте пришлось прервать. Телеканалы мгновенно сменились рекламой всякой дребедени, на которую после восстановления планеты щедро сливались кредиты. Приставы с облегчением провентилировали. И только два одиноких узника, лишившиеся где-то на другом краю планеты единственного источника света в разрушенном старом здании суда, тревожно переглянулись между собой. — Это конец, Сумрак, — тихо прошептал Тандеркрекер. — Конец нашей с тобой эпохи.

***

Родомес сидел в своём кресле, сложив пальцы пирамидкой, и ждал, когда начнётся разлад в его команде. Второе поколение было в курсе, что Джаз жив, но всё это хранилось в строжайшем секрете. От последнего медбрата до начальника медицинской службы — все подписали документ о неразглашении тайны. И как хорошо, что они озаботились этим заранее: теперь доказать, что перед судом предстал именно Джаз, будет ох как трудно. Что же до поднятого из недр истории дела о карателе Сумраке, то здесь Родомесу придётся рассказать о прошлом Джаза всё как есть. Никто из присутствующих вокруг автоботов, за исключением Дрифта, не думал и даже не предполагал, какая бомба из далёкого прошлого свободно разгуливала среди них всё это время. Кап был чернее тучи — он был единственным представителем поколения ноль, как их окрестили историки. Он знал слишком много, слышал, помнил, но никогда и предположить не мог, что под маской молодого, по меркам Капа, автобота скрывался Лорд Исправитель — Высшее звено, и вероятнее всего, с теми же отвратительными навыками, которые сами Исправители считали священным долгом. — Ты ничего не хочешь нам рассказать? — с нажимом в голосе вдруг прорезал тишину всегда спокойный и уверенный в себе Спрингер. Автоботы уставились на своего командира, и тот едва пошевелился, не зная, с чего лучше начать. Доказательств у него не было, кроме свидетельств его наставника Капа и показаний Миража. Личность последнего лучше было бы не раскрывать, подумал Родомес, выпрямляя спину. — Это правда? — тихо, одними губами спросила Арси. Молчание зазвучало слишком звонко. Лидеру пришлось пересилить себя, чтобы соврать что-то удобное для всех. Матрица в груди недовольно развернула своё поле в ответ на такое желание носителя. — Да, — сухо отозвался Родомес Прайм. — Джаз действительно десептикон по принуждению и действительно… был партнёром Оптимуса Прайма. Сумрак — его оперативная кличка. Не имей он этой своей истории, как бы он ходил к десептиконам в тыл и доставал информацию? — Не смей его оправдывать. Почему ты скрыл от нас этого преступника, парень? Может быть, кибертронцы больше и не помнят ужасов тех дней, но я — помню. Сумраки сжигали всё, на что указывал Мегатрон. Аристократы того времени были вынуждены перейти на сторону Мегатрона, чтобы задобрить это ненасытное чудовище и дать шанс своим семьям покинуть планету. Я обычный автобот и не имею благородных штучек вроде скрытой силы, но теперь догадываюсь… что Матрица выбрала тебя не случайно. Рассказывай всё, что ты знаешь. Сумрак, может быть, просто псевдоним Джаза ради напуской шумихи — ну не может этот малец быть аристократом! Даже если бы был им, как Проул, то мы бы об этом знали. — Рэтчет знал. И Проул. И Бамблби, и Мираж. Всё первое поколение конвоя Оптимуса было в курсе, кем приходилось работать Джазу. Откуда ты знаешь про Проула, что он был аристократом? — тревога прошила сенсорные магистрали, рука Родомеса непроизвольно дёрнулась. — Я был наставником Проула в те времена. И знаю, как несладко ему пришлось после смерти его создателей. К тому же его родной брат пал в бою у него на глазах. Проулу пришлось занять его место, стать главой Дома Справедливости. Спарков у него не было, так что со своей кончиной он завершил цикл существования своего клана. Так уж было у них заведено. Ветвь клана завершалась с последним представителем высшего звена в нём. По крайней мере, мне так рассказывал сам Проул. К сожалению, мы не сможем этого у него выяснить, — Кап достал ки-гару и закурил. Арси и Спрингер с изумлением уставились на ветерана. Он никогда не рассказывал им что-то конкретное из прошлого Кибертрона, только какие-нибудь побасёнки из собственных приключений. Новая информация оказалась пугающей. Если для второго поколения навык трансформации являлся чуть ли не пределом мечтаний о своих способностях, то рассказ о таинственной элите Золотого века пугал почище голодных скраплетов. — Джаз рассказывал тебе что-нибудь про Сумраков? — медленно выпустил изо рта дым Кап. — Не много, — сухо отозвался Прайм. — Так их ещё и несколько было? — злобно огрызнулся Спрингер, сурово сводя оптограни. — И почему мы всё узнаём последними? Что, если это те самые Сумраки организовали теракт? Что, если они, если уж их много, приведут сюда Гальватрона или ещё какую напасть?! Белые сильные пальцы рыцаря, стоящего позади атмосферника, внезапно легли на его наплечник. — Нас было много, — внезапно огласил совещательную комнату Дрифт, и автоботы вздрогнули. — Родомес, пора им рассказать. Бессмысленно сейчас беречь в тайне то, что может грозить всей планете очередными гражданскими волнениями. Кибертрон не выдержит очередных беспорядков не только по экономическим соображениям. Десептиконы, симпатизирующие Саундвейву, могут активировать свою деятельность, и тогда мы будем не в силах сдержать этот натиск. Мы едва смогли погасить кризис после теракта. Джаз не был славным парнем, как и многие из нас в своё время. Но то, что он сделал тогда, чтобы спасти спарков, то, как он рисковал, чтобы вытащить Ультра Магнуса!.. — Могло быть его прикрытием, его покаянием, но это не отменяет того, что он сделал! — ударил кулаками по столу Кап. — Или, может, ты хочешь сказать, что ты тоже был одним из них? Сумраком, что зачищал кварталы от слишком бесполезных автоботов? Ликвидатором, бездушным созданием, которое только и знало, как убивать и грабить! — Да, я был Сумраком! — повысил голос рыцарь, подойдя к Капу ближе и почти нависнув над ним. Их разница в росте была ощутима, и бывший десептикон в этот момент категорически переставал быть симпатичным. — Я никогда этого не скрывал, Кап. Я отмолил свои грехи как мог и продолжаю напоминать себе, ради чего я каждый цикл выхожу из оффлайна. Я тоже аристократ, как и Джаз, и всё, что мне оставалось тогда, чтобы выжить, — это найти того, кто мог мне обеспечить безопасность. Сумрак вытаскивал мой бампер из переделок бесчисленное количество раз! Думаешь, козырять Мегатрону и убивать своих соседей и друзей — это был наш личный выбор? Моя семья стала заложниками Саундвейва, я верил, что, пока я служу его целям, они будут живы! И знаешь, это не помогло! Они все мертвы, а я — последний представитель своего клана! Последний, ржа тебя пожри! Не было ни дня, чтобы я не пожалел о содеянном. Но тогда были другие времена, каждый из нас выживал как умел и как мог! Может быть, автоботам приятно играть в чистеньких героев с вечным синдромом угнетённых жертв, но знавал я и тех, кто без особого зазрения совести писал доносы, невинно сверкая голубой оптикой. Видел бы ты, с какой радостью они получали свои проклятые шаниксы от службы безопасности Империи! Кстати, я наводил справки: многие из них живы и продолжают коптить небо. Может, их тоже в расход, раз уж ставки поднимаются? Я не горжусь тем, что делал, но я здесь и сейчас с вами ради того, чтобы этого больше не происходило. Мы снова встанем на порог новой войны, если будем поднимать вопросы миллионноворновой давности. Подумай наконец, кому нужно ковыряться и отвлекать нас прошлым? Кап отвернулся. Слушать о том, что автоботы сдавали своих, было тяжело. Но он точно знал, что Дрифт был прав. Когда началась первая Гражданская война, всё именно так и было. Многие не согласились с новой попыткой отобрать привычный образ жизни. Они тоже выживали как могли и думали, что поступают правильно. — Сумраки и их знаменитое братство, — сквозь денты проскрипел Кап. — Жаль, что после уничтожения вашего отряда вас не перебили во второй гражданской… Дрифт гордо вздёрнул подбородок в попытке сохранить лицо и не вовлекаться в перепалку больше. — Ты узнал обвинителя, Дрифт? — с надеждой в голосе спросил Прайм, давая передышку горячим дебатам. Ему всё ещё не хотелось думать о том, какие последствия придётся разгребать после судебного демарша. — Да, — мягко откликнулся рыцарь, отходя в свой излюбленный в совещательной комнате уголок в тени у стены. — Хотя это было непросто. Когда я покинул службу Мегатрона, последние сводки приказов нашему отряду как раз были по поимке этой бестии. Элита-1 — очень серьёзный противник, но мне казалось, что в эпоху правления Шоквейва она погибла со всем сопротивлением Кибертрона. В редких и не пострадавших архивных записях Империи хранится упоминание, что конфликт был подавлен силами одного лишь Шоквейва и его дронов. Но, судя по переписи населения в прошлом цикле, Хромия всё ещё жива. Мы можем вызвать её и допросить. Может, она прольёт свет на это дело. И хотя в наших тогдашних архивах не было заведено карточки на её ликвидацию, думаю, что это уже происки самого Шоквейва. Он вёл свои дела порой отдельно от Империи, а Элиту считал своим личным врагом номер один. Есть версия, что она всё же попала в плен и провела на нижних этажах особого содержания слишком много времени. Её лицо едва ли можно узнать, в отличие от её голосовых настроек, которыми она себя выдала. Но если быть честным, то я упустил тот момент, когда Совет Кибертрона успел назначить нового верховного Судью. — Я тоже не помню, чтобы Совет оповещал меня о принятии такого важного решения. Приступай к поискам Хромии. Это важно сделать как можно быстрее, — в голосе Прайма забрезжила робкая надежда. — Родомес, — женский голос прервал речь сэра Дрифта, и нежно-льдистые окуляры Арси уставились на лидера, — что ты намерен делать? Может быть, хватит тайн и загадок? Мы все уже давно поняли, кому принадлежит твоя Искра. Прошу, будь с нами честен. Дрифт обеспокоенно уставился на Прайма, после чего, считав его мнемо-поле, спокойно кивнул, изобразив знак невмешательства. — Да что это за хрень творится с вашими манипуляторами постоянно?! Заклинило, что ли? — возмутился Спрингер, который был куда более наблюдательным к небольшим деталям в языке тела кибертронцев. Родомес с трудом провентилировал, повторив знак невмешательства. — Всё началось ещё до появления Оптимуса Прайма. Я последний аристократ Дома Справедливости, и я ничего не знаю о своих создателях, кроме того, что меня выкрали из моего клана ради безопасности…

***

Аяконский сезон дождей всегда начинался невовремя. Из-за малого количества выживших атмосферников погоду планеты предсказать было затруднительно. Десептиконов брали на такие должности весьма неохотно, и многие из потерявших доверие могли выступать только в качестве консультантов, получая невообразимые крохи за свои труды. Тучи стрекотали напряжением, гудели как потревоженный улей, то и дело разражаясь фиолетово-алыми молниями. Казалось, что над столицей снова зависли голодные жвалы Юникрона, и жители боязливо вздрагивали от каждого громкого стрёкота. В совещательной комнате давно было пусто. Родомес тяжело уронил голову в свои ладони, понимая, что только что потерял всех своих друзей. Когда он откровенно, без утайки рассказал им о своих способностях, об иерархии и старом порядке, автоботы просто молча поднялись и вышли. Для них он словно перестал быть другом и товарищем, а стал пособником угнетателей того времени, когда классовые предрассудки были важнее сути. В самом тёмном углу, безмолвно скрестив манипуляторы на груди, стоял Дрифт. Его оптика отражалась в стекле. Рыцарь смотрел на плотную стену кислотного дождя и размышлял о чём-то своём. — Он тебе угрожал? — внезапно раздался вопрос лидера. — Сумрак? Не сказал бы. Скорее ревностно напоминал, где моё место. Та стычка на складе была одним из таких напоминаний. Но знаешь, за всю мою службу с ним бок о бок я не знал более преданного друга. Пусть в нашей среде и было не принято называть это так. Я обязан ему жизнью. Когда он перешёл на сторону автоботов, его отрядом какое-то время пришлось командовать мне, пока из-за его предательства не начались чистки среди наших. Отряд Сумраков был упразднён, нас, прошедших через допросы и насильственные досмотры памяти, распределили по другим направлениям. Карать было уже особо некого, да и политика Мегатрона смягчилась. Знаешь, что было в этом самое страшное? — Что же? — Распределение жилплощадей. В зачищенные кварталы в первую очередь переселяли доверенных лиц Империи. Тех самых клеветников, которые не скупились на доносы карательному отряду. Какое-то время они были почти рады своим новым квартам. Не брезговали чужими вещами и удобствами. — Мерзость… Дрифт цинично хмыкнул. — Знаешь, самая большая мерзость была, когда они брали себе спарков убитых некогда хозяев тех кварт. За сирот шли неплохие начисления пособий. Стоит ли говорить, где оказывались потом эти несчастные дети? Тогда было страшное время. Пропаганда лилась отовсюду, старый порядок был под запретом, всё было раздавлено или уничтожено. Архивы переписывались, свидетели и слишком умные автоботы вытирались из общества. Стали производить синтетический сверхновый, чтобы создать показательное изобилие. Парады Победы над старым режимом, хвалебные оды в честь Императора и великого объединителя планеты! Словно до него она была, как Земля, раздроблена на мелкие государства. Аристократы никогда не меняли порядок вещей и всегда ориентировались на законы Домов. Но давай перейдём к конструктиву. Что ты намерен теперь делать, командир? — Не знаю. Я не сильно верю в то, что я смогу спасти Джаза. И меня страшит мысль потерять его снова, именно тогда, когда мы так сблизились. Общество его не примет в виде Сумрака, а Джаз для Кибертрона мёртв. Чего уж думать обо мне и тебе! Если общество поймёт, что у нас есть какие-то такие силы и возможности, то возникнет закономерный вопрос, почему мы не использовали всё это раньше. Народу не объяснишь, что я сам не знал о своём происхождении, что мне только недавно удалось обуздать свои способности и Башню Справедливости. Дрифт напрягся. Как представитель клана Стражей он знал очень многое о Башне и её способностях. — Ты точно ничего не знаешь о своих создателях? Ведь если ты можешь управлять Башней, это значит, что ты Высшее звено своего Дома. Что и не удивительно теперь. Кто-то неплохо скрыл твои мнемо-поля от нас, кто-то, кто точно знает, как не отдавать своё. — Да. Джаз позаботился об этом, когда я присягнул ему. — Ты ему, прости, ЧТО?! — оптика Дрифта округлилась до неопределённо больших размеров. Он никогда не слышал, чтобы носитель Матрицы мог присягнуть Исправителю в верности. Ведь, в отличие от обычных аристократов, воля носителя была свободна и неприкосновенна. — Да-да, я его сабмиссив. Он — мой доминант. Знаю, звучит глупо! Но я тогда не знал, что произнёс слова присяги! Джаз принял её в момент, когда Саундвейв уже готовился убить меня. — Так вот в чём дело, — пригладил пальцами подбородок белый рыцарь. — Это многое меняет. Согласно нашим законам теперь ты просто, уж прости, но послушная кукла нашего драного кота. Это опасно. Ты можешь посмотреть протоколы Башни Справедливости? Кто победил в битве? Куда исчез Саундвейв? Родомеса Прайма словно осенило. Он просмотрел память Тандеркрекера, но совершенно забыл просмотреть тот день, когда Джаз и Саундвейв схлестнулись в битве. Теперь же, когда его сила вошла во все права главы его Дома, он смог связаться с Башней простым усилием воли. Данные забегали перед его оптикой огромным потоком. Башня показала бой в деталях, разложила даже мотивы обоих кибертронцев по мнемо-диагностике и эмоциональному спектру. Сила Башни восхищала! В её памяти огненными глифами было выбито: «Тьюнбласт признан новым главой, Саундвейв лишён титула и способностей». Когда Родомес очнулся, Дрифт уже нетерпеливо тряс его за плечо. — Ну, что ты увидел?! — Сумрак — новый глава Дома Исправителей! — радостно выкрикнул ало-золотой кибертронец. Улыбка моментально слетела с лицевой пластины Дрифта. — Как сказал бы Джаз — это пиздец. Этого ещё не хватало!