оттенки индиго

Ночной ветер в лицо дует, только Захаровой, ведь она же благополучно закрывает индиго. Та по сторонам смотрит, за неё сзади держась: картины окрестностей сменяются одна за другой, фонари горят где-то вдалеке, деревья чередуются с домами. Как только на виду появляется школа, Лиза спрыгивает с велосипеда, не дождавшись, пока Кристина припаркуется. — Аккуратнее! — ворчит та тихо, заводя транспорт к забору; Андрющенко уже лезет через этот забор. Захарова не может поверить, что она это делает. Они пробираются в пустую школу, даже без охраны, — район тихий, а родителям нечего платить, ведь их дети здесь даже не появляются. Темно и эхо гудит по этажам от шагов; Кристина всë равно старается быть тише, а Лиза без стеснения вдруг стартует наверх по ступенькам. — Индиго! — увидав её наверху, она замирает — каре-зеленые глаза блестят, и бесы словно пляшут в этом омуте. — Тут так охуенно! — поворачивается к окнам и смотрит на стадион свысока. Захарова поскорее к ней подбегает, но та маневренно ускользает и на этаж выше убегает. Кристина, вздыхая, за ней носится, губы поджимает, ведь их могут заметить соседи, мало ли; и ей в этих гонках вспоминается, как в школьные деньки она с друзьями точно так же играла в пятнашки. Лиза забегает в какой-то кабинет, и Захарова принимается дёргать каждую ручку, но все они закрыты, как полагается. Одна лишь поддаётся — она видит, как девушка сидит прямо на парте у окна, рассматривая исскуственные растения на подоконнике, прикрытые белыми жалюзи. Кристина чуть замирает: Лиза выглядит так, словно вот сейчас они учатся вместе, оставшись после уроков решили похулиганить и провести ночь в школе, сказав родителям, что идут друг к другу на ночевку; чтобы поиграть в разные игры, чтобы пообсуждать секреты, послушать страшилки, провести время только в компании двоих и чтобы наутро явиться раньше всех. Чтобы почувствовать свободу. Но Кристина взрослая и окончила школу целых полгода назад, а индиго — это индиго. Она просто иногда вызывает тёплые чувства, и Кристина не может это объяснить. — Индиго, блять, потише, — её руки касается; та ногой покачивает. — Ладно, — кивает, закусив губу. — Кристин, слышишь... — М? Андрющенко закидывает голову вверх, смотря на потолок с узорами. — Я бы тоже хотела учиться в школе, — тихо; Захарова рядом опирается о парту, смотря на неё. Если бы индиго училась с ней в школе... Кристина представляет это с улыбкой и полной уверенностью, что они были бы той самой парой друзей, которые «ненавидят друг друга». — Я думаю, школа не сильно отличается от интерната. Просто отсюда мы идём домой спать. Андрющенко поджимает губы, отводя взгляд в сторону. — Ага. — Знаешь, я бы с тобой ходила курить в раздевалку, вместо уроков... — Кто сказал, что я хочу учиться в школе с тобой? — Куда бы ты от меня делась? Они смотрят друг на друга пару секунд, а затем Лиза усмехается, закрывая глаза тыльной стороной ладони. — Идиот. Кристина приподнимает уголки губ и отходит к двери, кивнув на выход; — Погнали в спортзал, поиграем в волейбол. Там они расшатывают и так практически поломанный замок, достают мячи и набивают их, кидая в корзины, и всë в темноте. И так Захарова показывает ей всю школу, они обходят все туалеты и этажи, добираясь до крыши, где Кристина курит, а индиго смотрит на город, наслаждаясь свежим воздухом и почти свободой.

***

А иногда, всë же, индиго бесит Кристину настолько, что та не знает, куда деться, ведь они уже связаны по её вине и отступать попросту некуда; не из-за дела, нет. — Я не знаю, что думать, — гуляя с Лизой по лесу тёмным вечером вновь в попытках расположить к себе, Кристина останавливается в моменте, взявшись за голову рукой. — У отца нашли отклик, и теперь они действительно едут искать тебя туда... Куда их направлять потом? — Сходи нахуй, — Лиза отмахивается, найдя отличное дерево, чтобы на него залезть. — Индиго, ты ебанутая, — головой качает, наблюдая за ней. — Они могут догадаться, что это неправда! И тогда уже заведут второе дело, на человека, который дал ложный след! На меня блять! Андрющенко спускается вниз и с каменным лицом подходит к ней. — Переживёшь? — Сука, ты... Да как ты не понимаешь... — Я понимаю, что ты хочешь угодить своему папочке, — Лиза язвительно усмехается, голову в бок наклоняя. — Что ты сказала?.. — Захарова злится, кулаки сжимая. Всë как в тумане размывается, остаётся только Лиза, её голос и злость, страшная злость, накатывающая с каждой секундой всë сильнее. Лиза затронула тему, которую нельзя затрагивать. — Глухая, — цыкает. — Внимания хочешь от него добиться и в хуйню лезешь. — Индиго, замолчи... Кристина не хочет слышать ничего; теперь она лишь просит, чтобы это прекратилось. — Ты уже уголовница, поздравляю, — в ладони хлопает. — Ты счастлива? А папочка то как счастлив. — Заткнись, пожалуйста! — на крик срывается. — Хрен с ним, тебе реально нравится в этом вариться? — её спокойный тон выбешивает ещё больше. — Только портишь себе жизнь ради чего-то признания. — Замолчи! Умоляю, закрой рот!.. — Только стоит ли оно того, Крис? Замах. Захарова не замечает, как сгоряча чуть ли не бьёт Лизу, стоящую перед собой, как тут же оказывается на траве — индиго перекинула её на землю; это было настолько быстро, что теперь Кристина тупо пялится на неё; весь запал куда-то испарился; индиго нависает над ней, горячим дыханием напротив опаляя губы в расстоянии пяти сантиметров. — Будешь решать проблемы по мере их наступления, — поднимается, небрежно отряхиваясь от земли. — Просто намотай себе на ус, что лишняя паника не даёт проход нормальным мыслям. Захарова приподнимается на локтях, с восхищением глядя на ту. — Какая же ты ебанутая... — Сходи нахуй, паникëрша. Прогулка продолжается, Захарова с улыбчивой миной считает ворон в небе, пока Андрющенко изучает местную фауну в виде кустов. — Здесь было бы так круто гулять с собакой, которая у меня будет, — мечтательно; Кристина глядит на неё чуть украдкой. — Я тут со своей гуляю. Пауза длится недолго. — Охуела? Я тебя блять на атомы... — Сэм зовут, тоже дворняжка, — улыбается. — Погуляем как-то вместе. Лиза недоуменно смотрит вслед Кристине, которая безмятежно идёт вперёд, зная, что та последует.

***

После посиделки с друзьями Кристина приходит к Лизе. Обычно она приносит поесть то, чем сама и питалась на протяжении дня, так что в этот раз Андрющенко впервые, оказывается, пробует кириешки. — Блять, какое же оно солëное, — индиго морщится и жмурится, еле жуя твёрдые сухари. — А мне нравится, — Захарова достаёт из пакета кислый мармелад и шоколад по скидке — угощение от Насти. — Вкус у тебя хуевый, — Лиза обращает внимание на яркую упаковку и с интересом раскрывает, шурша всем. — О, а это что? — Боже, бедная девочка, — тянет, усмехаясь. — Шоколада никогда не видела? Та мотает головой и отламывает кусочек, подозрительно глянув на Кристину. — Я вижу там белый кристалл. — Где? — щурится, наклоняясь к той. — Это печенье. Да, надо было тебе начинать с чего-то попроще. — Блять, иди нахуй, — Захарова смеётся, а Андрющенко всë же с осторожностью смакует свой первый раз. — Ну? — Блять, какое же оно сладкое... — Ну другого нет, ешь, что дают. Лиза недовольно продолжает есть шоколад, хмурясь, читает всю упаковку; Кристина замечает, что на неё забавно смотреть даже просто со стороны. — Это самое вкусное из всего, что ты приносила. — Уже не слишком сладко? — Мои рецепторы привыкли, — плечами пожимает. По «статистике», Лизе действительно заходит больше кислое и сладкое, но и от острого она не отказывается. По вечерам она играет у Кристины в телефоне в стрелялки, загадки на логику или что-либо ещё, пока та делает домашнее задание или мониторит поиски самой Лизы. А в какой-то момент Кристина невзначай предлагает ей пройтись в одно место, и Лиза конечно же соглашается. Это какой-то небольшой частный дом с кучей подростков лет семнадцати, полный дыма. Андрющенко тут же начинает кашлять, ведь её легкие едва ли привыкли к табаку Кристины, а тут порция в десять раз больше. Не все они друзья Кристины, некоторых она тоже видит впервые, но её взор тут же цепляется за «своих»; и она ведёт индиго туда. — Всем привет, — плюхается на место, а Лиза за ней повторяет. — Кто это? — шепчет ворчливо той на ухо, но Захарова не отвечает; — Приветик, я Настя, — брюнетка знакомится первой, протягивая ладонь с аккуратным маникюром; Лиза пожимает, кивая. — Это Кира, — кивает на девушку рядом, у которой покер-фейс наработан даже лучше, чем у индиго, — это Влад, Семён и сейчас ещё девочки подойдут. — Приятно познакомиться, — Лиза отвечает сдержанно, всë ещё поглядывая на Захарову в непонимании, зачем это; а Кристина знакомит её со своей компанией, чтобы... расколоть её, конечно же. Ведь Кристина не глупа. Определённо. Она хочет, чтобы Лиза раскрылась, рассказала ей всë, что знает. Это единственная причина. Разумеется. Она лишь улыбается, начав общаться с ними на какие-то далекие от Андрющенко темы. Они громко шутят, разливая коктейли, рассказывая новости, совсем непонятные. Лизе это не то, что бы не нравится, — скорее, непривычно. Музыка из колонок гудит прямо внутри. Она рассматривает лица других людей, словно пытается найти в них закономерности. — А ты пьешь? — когда к ней обращаются, она отвечает отрицательно — мало ли, что может быть в напитке. — Да ладно тебе, — тянет парень, наливая; Захарова ребром ладони его останавливает. — Не надо, она правильно делает. Нечего спаивать. Андрющенко чуть хмурится, раскинув локти по бокам и пихает Кристину; просто так. — А ты, Крис? Кира, вон, за барную стойку взялась. — Возьми отвёртку и безалкогольную пина коладу, — бросает через столик, а затем на индиго оборачивается. — Что? — Ничего, — щеку закусывает; Кристина улыбается. — Можешь брать всë, что захочешь, не стесняйся. — Я хочу просто чай. — Окей, — Кристина встаёт мимо неё, — на всех, да? Там чайника хуйня. — Кастрюлю кипяти! — Лучше сразу медный таз. Лиза смотрит на удаляющуюся Кристину и чуть выдыхает — как с ними общаться она не знает, но пытается попробовать. — Это... А почему Кира такая грустная? — спрашивает она у близсидящего пьяного Влада. — А что? Заинтересовала? — криво улыбается, а индиго смаргивает, хмурясь. — Шучу я. — Не смешно. — Она с любовью всей своей жизни рассталась, — он вываливает это резко, заплетающимся языком. — Её посадили, а Медведева страдает вон. Что-то с наркотой связано, — пальцами жестикулирует. — Бабушка и дедушка её выгородили, мол, наша внучка не могла так поступить и все дела, ну и отвалили кусок нормальный. А ей стыдно пиздец, она «грустная» уже год ходит. Не ожидала такой истории, да? Лютый пиздец, — локтем легонько касается. — Не скучно тут у нас, криминалы сидят. Андрющенко хмыкает, кивая. — Я, кажется, знаю, про кого ты говоришь, — и это невероятное совпадение, но она знает только одну девушку в колонии. — Как её не знать, все Вилку знают, — выпивает шот. Лиза чуть вздыхает, кивая. Может, она и не может объяснить это чувство тоски, но она точно знает, что оно не плохое. Кристина возвращается с чайником из сервиза и наливает затем в чашку для индиго чай — с рук Захаровой пить не стрёмно. Только Захарова почему-то шатается и смеётся с чьих-то шуток позади. — Что с тобой? — строго; — М-м-м? — глядит на неё вопросительно, и Лиза не знает, что сказать. «Это алкоголь...» Кристина отвлекается и вновь куда-то пропадает, а Андрющенко оглядывает помещение, понимая, что она здесь чужая. Проходит мимо столов и пьяных тел в запахе перегара, которые о чём-то гудят, как в пчелином улье; натыкается на Киру и останавливается, со стороны разглядывая её лицо. Представление рядом с ней Виолетты почему-то вызывает у неё смешанные чувства. — О, ты здесь. Тебе так и не отнесли твою пина коладу, — Медведева ставит коктейль перед ней. — Я не буду, спасибо. — Так он безалкогольный, — протирает стаканы, указывая на тот бокал; если это друг Захаровой, то, наверное, можно попробовать... Андрющенко подносит напиток к носу. — Всë равно нет, — плечами пожимает. — Ну, как хочешь, моё дело предложить, — ставит наконец всë на место. Лиза изучающе смотрит за тем, как Кира в своей стихии мастерит шедевры. — Красиво, — указывает на коктейль, который вышел градиентом. — Ага, — улыбается, — это Хиросима, самбука. — А ты пьешь? — Ну, бывает иногда. А что? — Просто, интересно, — голову на локти кладёт. — Кристина уже пьяная. — Да-а, она у нас любитель, — хмыкает. — Сейчас она ещё ничего, да здесь в принципе все примерно одинаково выпили. Лиза хмурится, опуская взгляд. — Почему она пьёт? — Ну у каждого свои причины, кисуль, — Кира чуть губы дует. — Не от хорошей жизни люди начинают пить. — Это же тупо, — не унимается Андрющенко, слезая со стула. — Только кошелёк тоньше и печëнка слабее. — Иногда это лучше, чем ощущение пустоты, — Медведева произносит это почти шёпотом; Лиза уже взглядом Кристину находит и к ней идёт, пробираясь через откуда-то взявшуюся толпу; Киру оставляя со своими мыслями. — Индиго, ты тут! Куда ты девалась? Я тебя везде ищу, мы уже сыграли пару партий в карты, но это совсем не то! Давай, покажи им! Андрющенко слова не успевает вставить, как оказывается в кругу картежников со своим веером в руках. Выдохнув, она спокойно ведёт игру, не стараясь даже, — здесь будто всем насрать, кто выиграет, иной раз даже лживые карты кидают, — и она проигрывает. Те, кто играли, идут за новым ящиком пива, а Кристина с Лизой так и остаются на ковру в чердачной комнате. — Да ладно, не расстраивайся, индиго, — за плечо её берёт слабо. — Я же знаю, ты всë равно самый охуенный игрок в карты! — Я не расстроилась. — А по тебе и не скажешь, — Кристина улыбается, касаясь её щеки тыльной стороной ладони. — Эй, я никогда не видела, как ты улыбаешься. — Видела, — Лиза говорит одними губами, смотря лишь в её голубые глаза, которые сейчас сверкают. — Нет, — головой мотает, прикрыв глаза; Лиза чуть выдыхает, понимая, что задерживает дыхание иногда, то ли от перегара, то ли от чего-то другого. — А ну, улыбнись. Андрющенко приподнимает уголки губ, пытаясь повторить за вечно улыбающейся Захаровой; улыбка Кристины пёстрая, четкая, с острыми углами; красивая. Но та снова головой качает, не соглашаясь. — Индиго, ты, вообще, умеешь улыбаться? — Не знаю, — плечами пожимает, вновь взгляд к ней подняв. Кристина взносит указательный палец. — Улыбка, малыш, улыбка. Лучшее, что есть в человеке! Ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться. Лиза замирает на этих словах, вдавливая ногти в ладонь; словно ток проходится по венам к мозгу и к самим губам её. Она хмурится, опуская задумчивый взгляд.

***

Когда наступает время идти, Захарова не то, что идти не может, — даже просто встать. Попрощавшись с несколькими людьми, индиго, ругаясь, несёт её на спине как рюкзак. — Я могла бы этого не делать и оставить тебя. — Ты всë ещё можешь. — Идиот, — вздыхает, на звёздное небо глянув. Им сейчас только Луна путь освещает; это на пользу. — Я серьёзно. Тебе же тяжело. — Нихуя, Захарова, — за ноги держит крепко, спокойно идя; силы, на самом деле, у Лизы достаточно. — Так и уснуть можно... — зевает, обнимая индиго за шею. — Ага, щас, — фыркает. — Кристина, а я думала, ты умная. — Мне приятно. — Идиот. Ты же знаешь, что пить алкоголь это глупость? — Знаю, индиго. — Тупо естественный отбор. — Да... — щекой ложится на чужое плечо, глаза прикрывая. — А ты добровольно на это соглашаешься. — Ага... — Идиот. Кстати, Владу секреты не доверяй. — Почему? — Просто не надо. — Раз ты так говоришь, тогда хорошо, — зевает. — Ещё раз зевнешь мне в ухо, я тебя кину через прогиб. — Прогнешься подо мной? — Идиот. — Сама... такая, — Кристина зевает в последний раз, так как её рубит спать.