Я отказываю небу.

-Юр... Юра пожалуйста, ответь мне что-нибудь, прошу тебя, твоё молчание меня убивает, Ю... - из последних сил сдерживая слезы, произносит Уралов. Признаться лучшему другу в чувствах? Ну да, неплохая идея, думал Костя, но вот он забыл учесть один-единственный факт: его дорогой Юрочка заядлый гомофоб, что при одном только упоминании нетрадиционных отношений готов накинуться на человека, который лишь упомянул эту мерзость.Хотя нет, он знал, ведь только что слышал все слова Юры, но ...просто не думал, что это будет относится и к нему тоже. Но не может он кинуться на Костю, ведь они знакомы больше двухсот лет, привык к нему, этот человек стал для него таким...дорогим, любимым другом. Как бы Уралов не хотел, чтобы его полюбили в ответ, но это было невозможно с самого начала их недо-дружбы. Какая ж дружба, если одно неправильное звено любит другое, которое относится к нему лишь как друг, не более. Звено это правильное, любит третье, любит Аню, не какого-то Уралова Константина, столицу УФО и город под названием Екатеринбург. Любит Пермь, прекрасную девушку из поволжья, не из их даже округа! А это третье звено с мягкими рыжими волосами любит неправильное и совершенно отвратное, которое рушит всю их дружбу в этот самый момент. Момент признания. Юра не понимает этого. Молчит, своим молчанием нанося порез за порезом по сердцу столицы их округа. Ему просто не дано понять, как можно влюбиться в мужчину, когда ты и сам мужчина, ведь это просто ужасно, отвратно, как бы Юра не пытался хоть немного понять этих "людей", коих людьми-то сложно назвать. Ошибки природы-то звание, которого они достойны , не больше. Почему же Костя полюбил именно его? Никого другого? Ладно там из девушек никого не нашлось, но хотя бы из парней? Почему черт его б драл, именно Юра? С ним же невозможно построить какие-никакие отношения, даже если Юра и поборет свою эту гомофобию, но строить отношения с городом, что умрёт через пару-сотен лет? Любить город, который занимается медленным самоубийством, путём вдыхания сигаретного дыма по двадцать раз на дню? Смешно, на кой черт ему такая тяжелая ноша? Юра поднимает глаза, сам сидя на полу, пока Уралов сидит на диване неподалёку и глотает солёные слёзы, что он в итоге не смог сдержать. Как и Юра не смог сдержать своей ярости, выкрикивая различные оскорбления и выталкивая уже бывшего друга за порог своей квартиры, а после разбивая тарелки и со всей силы избивая стены, ну вот на кой хуй Косте понадобилось вылить всё это на Юру? Так ужасно, блять, что хочется напиться, накуриться до смерти и закинуться сверху колёсами какими-то, как Питер в девяностые, лишь бы убежать от своих мыслей, только бы не думать! А ведь у Кости и правда теплилась надежда в груди, что Юра хотя бы поймёт, хотя бы примет, не говоря даже о начале отношений, ведь любому ясно- переступить через свои принципы , через установки, что диктовал ему Данис с самого-самого детства...невозможно, ну или крайне тяжело, ведь не хочется опозориться самому, опозорить брата своей "неправильностью" Да, хоть сейчас уже не 19 век, и Данис наверняка уже изменил своё мышление на этот счёт, да вот Юра, что был воспитан в таких условиях, он....ему будет крайне непросто понять то, что такие люди как Уралов не опасны, их не стоит бояться как огня. Ведь раньше Юра лежал на его коленях, обнимал, временами бывало и целовал, но быстро, еле касаясь губами щеки, и то это было когда он был безумно рад, как в тот день, когда он узнал об окончании Великой Отечественной, или когда был пьяный в хламину и его приходилось везти домой из какого нибудь Кургана или не дай боже какой либо Уфы, где придется ещё и выслушивать то, какой у Даниса кустым-идиот и множество нецерзурщины на башкирском из за того, что Юра ему чуть полгорода не разнёс. И ведь именно эти моменты вселяли надежду в израненное, избитое, искалеченное сердце, что проживает уже второй век в постоянной любви к этому аккуратному лицу, черным волосам, безумно красивым рукам, что тонкими пальцами зажимает сигарету, да и к всему Юре в целом. И вспоминая эти все моменты сидя на лавочке у подъезда Юры, ведь все электрички из Челябинска в Екатеринбург были только в четыре утра, а сейчас, уж простите, был час ночи, на улице кромешная тьма и лишь в окне Юры и еще нескольких людей горел свет, вспоминая......он наносил себе словно ножевые ранения, но еще больше, чем уже нанёс Юрочка своими бзиками и тем, как безжалостно он отверг Уралова. Ещё глубже становились эти ранения. Пережить это будет безумно тяжко, ведь любовь , что заставляет до сих пор биться сердце, кажется, никогда не пропадёт, и только лишь стоит кому-нибудь упомянуть имя Татищева или его детей- так в груди разгорается пламя, а на глазах выступают слёзы, ведь... Полюбив однажды, он не сможет разлюбить Юру уже никогда, как бы не старался. Ведь эти такие родные черты настолько плотно въелись в сознание... Что он никогда не покинет сердце и мысли.