Уроки прикосновений

«Здравствуй, Каз! У меня все хорошо. Спасибо, что спросил. Надеюсь, ты тоже в порядке. Меня удивило твое письмо. Я была уверена, что Грязные Руки может придумать, как отпугнуть птиц. Тем более, что у тебя теперь есть Санкт-Петр. Используй его. На худой конец, можешь переехать наконец с чердака в квартиру, которую, как я знаю, ты купил в Крышке. Но раз ты попросил меня так вежливо, то я постараюсь сделать все, что в моих силах, что бы тебе помочь. Инеж» Каз перечитал письмо несколько раз, хотя с его памятью в это не было необходимости. Серьезно? Это все, что она хотела ему сказать? Даже ни одной сулийской пословицы? Джесперу досталось несколько листов с описанием глупого моря, а ему какая-то записка, которая не стоила даже конверта, в который была вложена. Каз подавил глупую и мстительную идею выслать Инеж пачку бумаги, которая у нее, по-видимому, закончилась после прошлого письма. Впрочем, все это только глупые сантименты. Она подтвердила, что приедет и даже планирует встретиться с ним. Это единственное, что было действительно важно. *** Шанма Ли Хван продавал красители для тканей и искал новые рынки сбыта вне Шухана. Его консультанты посоветовали обратить внимание на Керчию, и они же отговаривали его от встречи с господином Бреккером. Первому совету он внял, но вторым пренебрег, и нисколько об этом не жалел. Он успел наслышаться разных ужасов о Казе Бреккере, но все они оказались ложью. Перед ним сидел мужчина приятной наружности и манер, которого можно было обвинить разве что в излишней юности, ну и в хромоте. Но последнее точно не было проблемой для господина Ли Хвана, который и сам был обладателем бельма на одном глазу. Потенциальный партнер долго торговался о цене, но зато сам предложил авансом оплатить доставку первой партии товара. Он явно был настроен на длительное сотрудничество. Даже слухи об ужасных руках господина Бреккера, которые он ото всех прячет, оказались ложью. Руки были самыми обычными: чистыми и ухоженными, как и подобает деловому человеку, который заботиться о своей репутации. А несколько шрамов лишь указывали на то, что молодому человеку не чужд и физический труд. В общем, при заключении сделки Ли Хван пожал их с чувством уважения и, удовлетворенный сделкой, отплыл к себе на родину, так и не узнав, что был первым из чужаков, кому Каз позволил прикоснуться к себе. Формальное рукопожатие не вызвало совсем никаких чувств. Даже во время отработки его на Уайлене, Каз и то больше паниковал. Теперь же он был уверен, что смог бы делать это десятки раз на день. Разумеется, если должным образом натренируется. Что ж, он уже достаточно долго раскалывал свою броню на части. Теперь пришло время ее сбросить. Сначала Каз надевал перчатки только после обеда, затем стал это делать ближе к вечеру. И, наконец, от случая к случаю. К счастью, репутации Каза было достаточно, чтобы люди не лезли к нему со своими фамильярными жестами. Сначала они шептались и украдкой пытались рассмотреть его руки, но обычно хватало одного взгляда, что бы это пресечь. А когда не хватало – здорово помогала трость. Куда хуже шли дела с Уайленом и котом. И Каз даже не мог сказать, кто же бесил его больше. Подросший кот был нормальным, пока тихонько лежал на коленях и мурлыкал. Но иногда он пытался лизаться или брал в рот и чуть прикусывал палец. От этого Каза мутило. Да и Отбросы уже посматривали с любопытством каждый раз, когда он просил принести ему кота. Уайлен был воспитан лучше. Но его кожа вызывала больше отвращения, чем шерсть. И даже он, в конце концов, начал задавать вопросы. - Каз, возможно будет проще, если я пойму, что ты вообще пытаешься сделать, - сказал он однажды, когда Каз, ругаясь сквозь зубы, отдернул руку в очередной раз. - Пытаюсь до тебя дотронуться, Купчик. Я разочарован в твоих учителях, раз они не научили тебя даже такой минимальной наблюдательности. - Дотронуться к коже? - уточнил Уайлен и получил еще один убийственный взгляд. - Я заметил, что ты почти перестал носить перчатки. Может тебе вернуться чуть назад и попробовать в них? - Я должен прикоснуться голой рукой. В этом смысл. - Думаю, ты и в перчатках не часто касался других людей. Не считая, конечно, тычков и затрещин. Так что к этому нужно привыкнуть. - Вычитал это в одной из своих умных книжек? - не удержался Каз, с удовлетворением глядя, как Купчик покраснел от стыда. Но зерно истины в этом было. Может рукопожатие его не беспокоило именно потому, что в перчатках он делал это тысячи раз? - Хватит вести себя как обиженный ребенок. Если тебя бьют в больное место, ты должен становиться только сильнее, - сказал Каз примирительно и надел перчатки. - Продолжаем пробовать. Рука Уйлена была все такой же мягкой, но теперь кожа перчаток приглушала ощущение. Каз чувствовал себя в безопасности, как бывало, когда он сжимал край подушки или мочалки. Но это шаг назад. Была уже ранняя осень, а ему все еще было нечего предъявить Инеж, кроме рукопожатия, кормления воронов и, под настроение, поглаживания кота. - Пробуем по-другому, - решил он. – Теперь ты коснись меня. Судя по выражению лица Уайлена, он не считал это хорошей идеей, но, все же, послушался. Купчику все еще предстояло научиться отстаивать свои границы. Но он даже не успел коснуться лица Каза, как его рука была жестко перехвачена и выкручена. - Черт! – выругался Уайлен. – Больно ведь! Каз не стал извиняться, но отпустил. - Ты ведь не всегда был таким? Когда это началось? – спросил Уайлен, баюкая руку. - Когда захочу излить душу – предупрежу письменно и заранее. - Если бы я знал, откуда все началось, было бы проще выбрать, куда нам двигаться. - Заткнись, Купчик! Каз знал, куда нужно двигаться, и без всяких подсказок Уайлена: вперед, и только вперед. Остановишься - умрешь. Оглянешься - умрешь. Позволишь себе хоть один неуместный взгляд - потеряешь то, что тебе дорого. Двигаться нужно только вперед и только напролом.