Рассвет

      Я стою на берегу моря. Ступни проваливаются в горячий песок; периодически их омывает прохладной морской водой. Лёгкий южный ветер играет с прядями моих волос, и я чувствую каждое его дуновение.       Обнимаю себя руками, прикасаясь кончиками пальцев к мурашкам, обдающим меня с ног до макушки головы, настолько мне сейчас хорошо. Если бы спокойствие и уют были каким-то определённым моментом, то точно этим.       Смотрю вдаль. Солнце постепенно поднимается из-за горизонта, начиная одаривать природу тёплыми лучами. Слегка щурюсь, но всё же оставляю глаза открытыми. Наблюдаю за чайками, пролетающими над самой гладью воды. Смотря на них невольно задумываюсь: каково это, чувствовать безграничную свободу? В какой-то степени даже завидую, представляя, какие виды им открываются с высоты птичьего полёта. Жаль, что они не понимают этого.       Я не всегда любила рассветы. Впервые меня отвёл посмотреть на них отец, в момент, когда нам обоим не хватало моральных сил двигаться дальше.       Мне исполнилось пять лет. Отчётливо помню этот день рождения. Родители подарили мне множество подарков, среди которых была кукла Барби — моя давняя мечта. Мама испекла большой розовый торт по моему заказу и украсила его пятью свечками, стоящими по кругу; в центре расположилась изящная принцесса с пышным сиреневым платьем, похожим на то, что было надето на мне. Я прыгала от радости, задувала свечи, распаковывала подарки, завёрнутые в разноцветные обёртки с красными бантами. Ела торт, то и дело пачкая щёки в креме. Танцевала с куклой, которую так давно ждала и выпрашивала у родителей. Была самым счастливым ребёнком на свете.       Но ровно через неделю случилась трагедия, перевернувшая нашу жизнь. Мама погибла в автокатастрофе, когда возвращалась на такси с работы домой. Помню лицо отца, когда ему позвонили сообщить о случившемся. Каждый раз, вспоминая эту картину, сердце болезненно сжимается в груди, а на глаза наворачиваются слёзы. Сколько бы лет не прошло, боль не утихнет. Пусть я и не очень хорошо помню маму, но люблю её. Она подарила мне счастливое детство и после этого ушла.       Однажды папа пришёл в мою комнату, сел на кровать и начал рассказывать о рассветах. Маленькому детскому сознанию было непонятно многое, о чём он говорил, но я понимала, что так он пытается справиться с болью, поэтому не перебивала и старалась запомнить его откровенный монолог. Он словно общался с пустотой, всё время повторяя: «Нам нужно с тобой встретить рассвет, это поможет». Кивал каким-то своим мыслям, затем молчал и снова продолжал повествование. Говорил о том, что рассвет — это всегда начало чего-то нового. С этого начинается каждый новый день, а перед ним всегда идёт беспросветная тьма. Без неё не может быть рассвета. Тогда я совершенно не улавливала его метафор. Хмурила брови и вопросительно смотрела на него, ожидая более понятных для пятилетней девочки сравнений. Но он будто не замечал этого, не останавливаясь в словесном потоке. Закончив рассказ, он перевёл на меня уставший взгляд и сказал: «Спи, моя принцесса». И ушёл. А я ещё несколько минут лежала, пытаясь осознать, как связаны рассвет и тьма со смертью мамы? Теряясь в догадках, не заметила, как веки закрылись и меня одолел крепкий сон.       В то же утро отец привёл меня на крышу одного из зданий, чтобы встретить рассвет. Меня трясло, потому что я до ужаса боялась высоты, а ещё потому что было холодно. Ветер забирался под одежду, кусая кожу и вынуждая ещё больше дрожать. Заметив это, папа слабо улыбнулся и, обняв, прижал к себе. Я слушала равномерный стук его сердца и тяжёлые вздохи. Обняла его в ответ, обвивая талию маленькими ручками.       — Смотри, — заворожённо прошептал он, указываю пальцем на поднимающееся из-за горизонта солнце.       Незаметно, лишь мельком я глянула на него. В серых глазах застыли искры восхищения. Он улыбался. И от этой улыбки мне стало так хорошо. Я забыла о всех вопросах, которые хотела ему задать; это делает его счастливым, дарит такую нужную в данное время надежду — и это главное. Остальное неважно.       Восторг папы перешёл ко мне, и я тоже как зачарованная любовалась видом. Это действительно пробудило во мне надежду на что-то. На что? Я и сама не знала. Знала только, что всё будет хорошо.       С тех пор, когда мне становилось грустно или нужно было подумать в тишине, я шла встречать рассветы. Они магическим образом действовали на меня: снижали тревогу, убирали пожирающие меня негативные мысли. Бодрящий ветер каждый раз напоминает мне о том, что я живая, что могу чувствовать. А встающее после долгой темноты солнце, что всё обязательно наладится, как бы плохо сейчас не было. Бесконечно мысленно благодарю папу за то утро. Если бы не он, не знаю, как бы я справлялась со всеми жизненными трудностями.       Возможно, конечно, это было самовнушение. Но даже если так, мне всё равно. Если самовнушение во благо, значит, это правильное самовнушение.       Я окунаю ладошки в солёную воду, плещу ей напоследок в лицо и разворачиваюсь, чтобы уйти. В крайний раз бросаю взгляд на восходящее солнце и ступаю по песку в обратном направлении от моря.

***

      — Просыпайся, соня, урок у Геральда пропустишь. — слышу сладкий голос моей новой соседки; чувствую, как она трясёт меня за плечо. — На Земле все такие сони? — лукаво улыбается, довольная своим остроумием и, убедившись, что я проснулась, идёт к своей кровати.       Еле заставляю себя сесть на постель и тут же хватаюсь за голову, ощущая дикую головную боль. Воспоминания предыдущего дня накатывают на меня, словно снежная лавина, и я издаю протяжный недовольный стон. Сразу хочу уснуть обратно, чтобы не помнить всего, что со мной случилось, и вновь очутиться на берегу моря, встречая рассвет. С грустью осознаю, что это был сон. Мои мечты. Но хотя бы где-то я нашла утешение.       Я умерла.       Мой мозг категорически отказывается принимать эту информацию за правду. Я старательно ищу в своей голове разумные аргументы, чтобы опровергнуть это. Рассуждаю, пытаясь убедить себя в абсурдности происходящего. Даже думаю, что сошла с ума. Но ведь мыслю при этом здраво.       Хотя, если честно, в данной ситуации лучше бы я действительно сошла с ума.       Измучено смотрю на Мими, надеясь на какие-нибудь, пусть даже самые банальные, слова поддержки. Или на опровержение своих гнетущих мыслей. Дьяволица всё это время заинтересованно смотрит на меня, закинув ногу на ногу.       — Все Непризнанные поначалу сталкиваются с таким состоянием. — знающе протягивает, резко становясь серьёзной, и я ловлю на себе её сочувствующий взгляд. — Ты справишься.       Воспринимаю её слова как издёвку. Хотя чего я ожидала-то от неё? Ей ведь никогда не понять, каково это, умереть в двадцать два года и попасть в новый, совершенно незнакомый мир, параллельно принимая жестокий факт своей смерти.       Сразу вспоминаю о папе. Он ведь остался совсем один. Сначала мама, теперь я. Мне плохо, но каково ему сейчас? Наверное, раз в сто хуже.       Всё в порядке. Я справлюсь.       Стараюсь отключить эмоции и включить холодный разум. Раз я попала сюда, значит, так было нужно. Сейчас не время раскисать, нужно взять себя в руки.       Чёрт, да кого я обманываю, всё нихрена не в порядке.       — Давай я тебе чай сделаю. И взбодрит, и успокоит заодно. — ободряюще заявляет соседка.       Она направляется к столу, на котором я обнаруживаю множество интересных штучек и заинтересованно рассматриваю их. Несколько стеклянных баночек, стоящие в ровных рядочках, доверху заполнены неизвестными мне травами и цветами. Дьяволица открывает одну из них, когда я произношу:       — Я не пью чай.       — Глупышка, это совершенно не то, к чему ты привыкла на Земле. — оборачивается, бросая на меня мимолётный взгляд своих чёрных, как уголь, глаз. — Просто попробуй.       Я послушно забираю из её рук чашку с ароматным напитком. В нос ударяет изумительный запах пряностей. Прикрываю веки от наслаждения, делая более глубокие вдохи, чтобы подольше насладиться им.       Пока чай остывает, оценивающе разглядываю Мими. Везёт, что в этот момент она стоит ко мне спиной. Девушка резким движением распахивает шкаф и принимается искать подходящий для сегодняшнего дня наряд. Невольно засматриваюсь на её ягодицы, обтянутые узкими кожаными брюками.       Всё-таки не зря они считают себя лучше людей.       Рассматриваю крылья. Такие же чёрные, как её глаза и одежда. И, наверняка, как вся её демоническая сущность. Внезапно осознаю, что нахожусь рядом с дочерью одного из самых влиятельных демонов, и от этого непроизвольно ёжусь. Следом до меня доходит, что нам ещё долгое время предстоит жить вместе, и потому решаю лучше узнать её.       — Мими, расскажи о себе.       — Что именно тебя интересует?       Честно говоря, я понятия не имею, чем могут увлекаться демоны и какие вопросы им следует задавать. Этот мир для меня непонятен, и хочется поскорее разобраться не только в его правилах, но и в людях, которые здесь живут. Точнее, в ангелах и демонах.       Всё ещё кажется, что это нереально. Может, я в параллельном мире? Или это одна большая чёртова галлюцинация?       Делаю первый глоток чая. Прослеживается сладковатый привкус, сменяющийся чуть горьковатым и отдающим цветочно-пряными оттенками. Я никогда не пробовала ничего подобного.       Испытываю не просто наслаждение, а буквально блаженство. Мими была права, это совершенно не похоже на то, к чему я привыкла на Земле. Там я всегда отдавала предпочтение кофе и пила чаи в очень редких случаях. Довольно быстро осушаю чашку и ставлю её на тумбочку. Благодарю девушку и задаю первое, что пришло в голову.       — Чем ты увлекаешься? — вопрос звучит невероятно глупо и банально, но я сохраняю уверенное выражение лица.       Девушка стягивает кожаные брюки и топ, оставаясь в одном нижнем белье. Вновь засматриваюсь, ловя себя на том, что в этот раз я откровенно пялюсь на формы девушки. Мими прекрасно видит мой интерес и самодовольно ухмыляется.       — Соблазняю милых цыпочек с Земли. — эротично закусывает губу и играет глазами. Я в ответ смущённо отворачиваюсь. — Но если серьёзно, есть у меня одна страсть. Я очень люблю красивую одежду.       Сказав это, дьяволица надевает непозволительно короткое чёрное платье и подходит к зеркалу. Собирает смольные волосы в тугой хвост и выжидающе глазеет на меня.       — Ты на урок пойдёшь или как?       Вспоминаю, что до сих пор сижу в чёрной ночнушке с гнездом на голове. Ещё о многом хочу расспросить соседку, но молчу, решив потом найти более подходящее время для душевной беседы.       Мими наблюдает за тем, как я растерянно подхожу к своему шкафчику и не нахожу там никакой одежды. Но потом быстро смекаю, что это вполне объяснимо. Даже та ночнушка, в которой я стояла, была одолжена у дьяволицы.       Единственное, что у меня есть, это синие джинсы и длинная серая кофта, но надевать такое мне совсем не представлялось привлекательным вариантом.       — Мими… — виновато протягиваю, и она улавливает мой намёк.       Пока соседка копается в вещах, подыскивая мне что-нибудь, смотрю на своё отражение в зеркале. За спиной расположились небольшие серые крылья; после их появления до сих пор сильно тянет спину.       Поворачиваюсь и пытаюсь осмотреть места, из которых они проросли. Два огромных шрама теперь испещряют мою спину, отдавая ноющей болью по всему телу. Ловлю себя на мысли, что хочу вырвать их, настолько они мне противны. Своим цветом и размером ярко демонстрируют моё положение в новом обществе. Об этом мне успела поведать вчера Мими. Она говорила об этом абсолютно спокойно, зная, что её крылья, в отличие от моих, великолепные.       — О, нашла! — радостно вскрикивает и кидает в мою сторону лёгкое, почти воздушное розовое платье, которое совсем не сочетается со стилем девушки. Как ни стараюсь, не могу представить её в таком образе.       — Ты серьёзно носишь такое? — вопросительно изгибаю брови, непонимающе уставившись на неё.       — Я же говорю, я зависима от всяких красивых шмоток. — хихикает, поправляя причёску. — Иногда беру даже то, что потом не буду носить. — смеюсь, искренне поражаясь некой её легкомысленности. — Просто не могу удержаться.       Долго не раздумываю: натягиваю платье, на удивление идеально подошедшее мне и делаю незамысловатый пучок из непослушных каштановых кудряшек. В конце киваю соседке, давая понять, что готова отправляться.       — Шепфа, оно идеально на тебя село. — озвучивает мои мысли Мими. — Если хочешь, можешь забрать его себе.       Считаю, что это не самая плохая идея, учитывая то, что мне здесь пока что нечего носить. В который раз благодарю её, и она игриво подмигивает. По выражению её лица вижу, что она хотела как-то подшутить надо мной, но в последний момент передумала.       Мы выходим из комнаты. Я еле поспеваю за быстро идущей впереди дьяволицей, чьи каблуки звонко цокают по мраморному полу. Проходим мимо десятков дверей, спускаемся по длинной витиеватой лестнице и снова идём по пустому коридору. Изредка вижу ангелов и демонов, по всей видимости, намеренно опаздывающих или пропускающих уроки. Мими не удосуживает их вниманием, потому и я прикладываю всевозможные усилия, чтобы держать голову прямо и смотреть перед собой. Спустя несколько минут слышу её голос:       — Нам сюда. — открывает массивную белую дверь, жестом приглашая меня зайти первой. Сделав глубокий вдох и поборов страх, захожу.       Учебный кабинет выглядит очень похожим на те, к каким я привыкла на Земле. Отличия были лишь в том, что стояли одиночные парты. Присаживаюсь за последнюю во втором ряду; не хочу привлекать слишком много внимания в первый день. С любопытством осматриваю других учащихся и к счастью для себя подмечаю, что большинство из них — такие же Непризнанные, как и я. Понимаю это по среднего размера крыльям и их серому невзрачному цвету.       Дверь распахивается, и в класс заходит мужчина. Я сразу признаю в нём Геральда. Мими вскользь упоминала о нём, с весельем убеждая, что не стоит пугаться его внешнего вида, внутри он тот ещё душка.       Смотрю за его спину и тут же поражаюсь размаху крыльев; они чуть ли не больше его самого. По его виду нетрудно догадаться, что перед тобой стоит демон, поэтому мысленно начинаю сравнивать его крылья с крыльями Мими. Помимо размера замечаю ещё одно различие: если у девушки они глубоко чёрного цвета, то у него тёмно-синие.       — Приветствую на вашем первом занятии, Непризнанные, — басистый голос отдаёт хрипотцой, давая понять, что его обладатель далеко не молод. — Сегодня не буду вас сильно нагружать, только кратко введу в курс дела.       Пока он вещает то, о чём мне уже успела поведать Мими, пробегаюсь глазами по классу, задерживаясь то на одном, то на другом ученике.       За первой партой третьего ряда сидит парень, сложив руки домиком и облокотившись на них. Мало того, что его, как и всех нас, наградили самого ужасного цвета крыльями, он ещё и одет в идентичного цвета вещи. При этом взгляд у него расслабленный, добрый. Позже к нему обращается Геральд, и я узнаю его имя — Энди.       Переключаю внимание на другую Непризнанную, латиноамериканку. Подмечаю между всеми нами удивительное сходство — мы все приблизительно одного возраста. Она сидит в чёрных спортивных брюках и топе с тонкими лямками; волосы — мелкие кудри-пружинки тёмно-коричневого цвета. Думаю о том, что стоит с кем-то из них познакомиться, а в идеале, подружиться.       — К концу первого семестра, который является самым длинным в вашем обучении, вы должны будете определиться со стороной. — отключаюсь от своих размышлений. Вслушиваюсь в лекцию, поскольку этого мне дьяволица не рассказывала. — Ангелам и демонам запрещено склонять вас к той или иной стороне и как-либо иначе влиять на судьбу вашего выбора. — его голос становится строже, и я, чувствуя непонятно откуда взявшееся напряжение, вытягиваюсь по струнке.       — Также упомяну об одном наиважнейшем правиле. — специально делает короткую паузу. — Вам запрещено иметь какие-либо любовные связи с противоположной стороной. Предупреждаю, нарушителям мало не покажется. — приподнимаю уголки губ, слыша знакомую поговорку с Земли. — А пока вы Непризнанные, советую вообще от подобного воздержаться.       Далее Геральд упоминает о том, как будет проходить практика. Говорит о неком водовороте, через который здешние попадают в мир людей и склоняют их к определённым решениям. Чувствую нарастающее любопытство и понимаю, что сегодня не отстану от Мими с бесконечными вопросами и уточнениями.       — И последнее. Знаю, как вам сейчас нелегко принять факт своей смерти и то, что вы попали в новый, до сих пор неизвестный вам мир. — несколько раз подряд согласно киваю. — Вскоре каждому из вас будет выдан специальный отвар, благодаря которому вы забудете про свою тягу к Земле. Вопросы есть?       Пара Непризнанных тянут руки, спрашивая о том, как не ошибиться с выбором стороны. На всё это Геральд отвечает уклончиво, говоря, что мы сами это почувствуем и волноваться не стоит. Кто-то уточнил про метод работы водоворота, на что получил загадочное: «Увидите».       Выхожу из кабинета и не могу определиться со своими эмоциями. Я вроде и заинтригована, и напугана, и воодушевлена. Из раздумий меня выводит сладостный голосок Мими, приглашающий сходить в сад. Что за сад я не имею понятия, но не отказываюсь. Возвращаться в тесную комнату, где на меня будет тяжким грузом давить неизвестность, мне совсем не хочется.       Послушно плетусь за дьяволицей. Решаю по пути задать ей несколько волнующих меня вопросов, которые я постеснялась озвучивать Геральду.       — Мими, — несколько секунд выбираю, какой из них задать первым. — А почему введён запрет на любовную связь между противоположными сторонами?       Она заливается звонким смехом.       — Из всей лекции Геральда тебя серьёзно это больше всего заинтересовало? — продолжает смеяться, показушно смахивая с ресниц несуществующие слёзы.       — Не хочешь, не отвечай. — обиженно бурчу себе под нос, жалея, что вообще решила такое спросить. Слыша это, Мими закатывает глаза и цокает языком.       — Да ладно тебе, я ж шучу.       Обхохочешься.       — Думаю, для тебя не секрет, что последствие любых союзов между мужчиной и женщиной — дети? — утвердительно киваю. — В каждом ангеле и демоне есть своя определённая сила, кардинально отличающаяся от силы противоположной стороны. И при подобных союзах две эти силы смешиваются, из-за чего, рождаясь, ребёнок тут же умирает, не прожив и первой минуты жизни.       — И что, никто никогда не выживал?       — Нет.       В подтверждение своих слов Мими отрицательно мотает головой, а я вновь задумываюсь. Девушка упомянула силу, данную каждому ангелу и демону, получается, когда я определюсь со стороной, тоже получу её? Интересно, как это: ощущать внутри себя что-то инородное, магическое. Живя на Земле я никогда не верила в эзотерику, и будет очень непривычно менять представление о мире.       Я ведь уже не человек.       До боли прикусываю губу, смотря себе под ноги. Я только что закончила университет, достигла чего-то самостоятельно, получила красный диплом. Наконец определилась, кем хочу быть по жизни. И теперь придётся начать всё сначала. Заново учиться, заново определяться, заново добиваться расположения других. От этого кружится голова, и я ощущаю из ниоткуда появившуюся тошноту.       Мы выходим из здания школы, и пока не пришли наперекор эмоциям осмеливаюсь задать ещё один, больше всего волнующий меня вопрос:       — А как я пойму, в какую сторону меня тянет? Вдруг я ошибусь? Может у меня вообще ничего не получится.       Мими разворачивается, и с её лица сходит привычная ухмылка. Она останавливается и нежно кладёт ладони на мои плечи. Долго-долго вглядывается в мои глаза, вынуждая посмотреть на неё в ответ.       — Не переживай, ты точно это поймёшь. — безапелляционно заявляет, ободряюще сжимая мои плечи. — С этим невозможно ошибиться, поверь мне.       Её слова производят на меня успокаивающий эффект, и я согласно поджимаю губы, выдавливая что-то наподобие полуулыбки. Удовлетворённая моей реакцией, она отворачивается, и мы продолжаем двигаться по направлению к саду.