every breath you take

      Вдох.       — Сколько еще прикажешь мне это терпеть? — строгий и холодный голос не требовал оправданий. Все, что ему было нужно – чистосердечное признание и полное повиновение.       — Я все еще не могу понять, о чем ты говоришь, — второй тихий, робкий. Еще мгновение, и он будет готов на чистосердечное признание и полное повиновение, — я же говорила, что пойду сегодня с Тоддом в компьютерный клуб. Предупреждала тебя.       На старой кухне, кухне квартиры, за аренду которой уходила едва-ли не вся стипендия, что-то лопнуло. Ни треск, ни осколки тарелки для супа не пугали. Разочаровало то, что придется еще целую неделю питаться бесплатными яблоками из столовой университета, чтобы вернуть хозяевам целую посуду.       — Думаешь, я совсем дура? По твоему, я не понимаю, что бывает, когда парень приглашает девушку на ночь? — разбитая тарелка не утихомирила пыл. Казалось, вот-вот, и обеим придется есть по очереди.       — Сара. Компьютерный клуб.       Неожиданно вспыхнувшая нотка уверенности тут же теряется в хрипе, когда вечно холодная ладонь падает на тонкое запястье и сжимает его до боли, дергая и руку, и девушку на себя.       — Вот только не надо говорить о том, что вы всю ночь играли в стрелялки, — высокая фигура намерено согнулась, чтобы шипеть прямо в лицо младшей.       Смит лишь томно вздыхает. Смотрит в серые глаза, два холодных осколка айсберга, и мерзнет, чувствует, как кожу покрывает мурашками, будто бы ее впервые выкидывают голую с вертолета, на льдину посреди Антарктиды.       — Еще обороняли королевство, а перед этим искали информацию для курсовой, — заскулила девушка не-то от боли в запястье, не-то от разочарования из-за очередного подозрения в измене, — с нами был Джейкоб, можешь спросить у него. Он подтвердит, что ничего не было.       — Так с вами еще и это неотесанное мужланье было? — Воннегут отпустила чужую руку, а вместе с этим и нароком пихнула девушку в сторону, — даже смотреть на тебя противно.       Выдох.       — Ты же знаешь, что я просто не переживу, если у тебя появится кто-то еще.       Эмбер поднимается с чужой оголенной груди и облокачивается так, чтобы ей открылся вид на девушку, что обманула саму Афродиту и украла всю ее красоту: пепельные волосы красиво падали на худые плечи, локоны прикрывали горошинки сосков, а одна непослушная прядь выбилась из под укладки еще во время секса и прилипла ко лбу. Смит украдкой обращает внимание на свою руку: рядом с синяком на запястье красовался багровый засос, легко улыбается и тянется к полным губам, чтобы оставить на них влажный след.       — Я разучусь дышать, если однажды потеряю тебя, — шепчет девушка, прежде чем обратно умоститься на чужой груди.       С приходом весны все живые сердца требуют перемен, но мартовский дождь такой же противный, как и февральский, такой же мрачный, как и январский, такой же неприятный, как и декабрьский, такой же холодный, как и Сара. Плечи дергаются, когда старые петли деревянной двери истошно скрипят, сообщая о том, что на балконе появился новый человек. Смит быстро тушит сигарету о перила и кидает бычок в пепельницу, хочет быстро улизнуть, избежать грядущей встречи, но застывает, как только руки Воннегут тяжелым грузом падают ей на плечи, а затем начинают поглаживать туда-сюда, будто бы это у Эмбер нервы не к черту, и это она срывается по поводу и без повода на свою девушку.       — Опять ты куришь эту дрянь? — вошедшая брезгливо воротит носом и кривится от одного лишь взгляда на пачку самых дешевых сигарет.       — Пришла учить меня? — спокойно парирует Смит: она уже даже и не помнит, когда из темпераментной девушки превратилась в стойкого оловянного солдатика.       — Нет, — в своей манере отвечает Сара и тем не менее щелкает по лежавшей пачке так, чтобы она феерично упала с перил и, пролетев восемь этажей, оказалась на мокром асфальте у подъезда.       — Понятно, — лишь бросает блондинка и уже даже находит в себе силы, чтобы развернуться и уйти внутрь квартиры, но оказывается вжатой в стенку балкона, — дай пройти.       — Извини, я не должна была… — Воннегут на мгновение осекается, когда другая тянет ладонь к своему лицу и трет место пощечины так, будто оно в самом деле до сих пор жгло, — …это делать.       И Эмбер усмехается болезненной улыбкой. Ей хочется истерически кричать, плюнуть Саре в лицо, а может быть даже ударить в ответ. Подраться, искусать до крови, вырвать комок пепельных волос, лишь бы незнакомка с родными чертами лица вернула ей ту девушку, которой Смит клялась в любви до гроба еще перед школьными экзаменами. Но вместо этого она бережно обвивает чужую талию, становится на носочки и, оставив краткий поцелуй на острой скуле, шепчет: «Пожалуйста, дай пройти».       В дверном проеме Эмбер, конечно, мешкается. Останавливается, чтобы кинуть последний взгляд на высокую фигуру и вспомнить, в какой момент красота и легкость любви Воннегут превратились в повешенный на шее камень. Смит помнит их первую встречу. Тогда, в первый учебный день в новой школе, Эмбер казалось, что эта выскочка Сара станет настоящей занозой в ее заднице и сделает жизнь новенькой невыносимой. Смит помнит, как, рассказав о своем первом впечатлении о Воннегут во время их очередной прогулки, обе девушки здорово рассмеялись. Теперь же Эмбер кажется, что первое впечатление не всегда обманчиво.       Смит также помнит их первый поцелуй, случившийся в тот день, когда Сара решилась открыться девушке. Было так странно и необычно наблюдать за тем, как образ угловатой стервы, что глотку перегрызет за свое место под солнцем, развеивается, как пыль по ветру, когда псевдо подружки остаются в тени. Тогда, наверное, Эмбер и увидела ее настоящую, искреннюю, отзывчивую и без приросшей маски королевы школы. Тогда, наверное, Эмбер и поняла, что бесповоротно влюбилась. Было неловко не то, что общаться с Воннегут после фразы: «Ты что, из этих?», а и, в принципе, пересекаться с девушкой, но прошло не так уж и много времени, прежде чем капитан команды черлидеров попросила остаться свою подопечную в раздевалке, когда все остальные девочки уже ушли.       — Что тебе нужно? — огрызнулась тогда еще скалившая зубки девчонка.       — Почему ты думаешь, что в праве так со мной разговаривать, Смит? — хамовато ответила Сара, сложив руки на груди, — разве тебе не должно быть страшно за то, что я могу растрепать всей школе о твоих извращенных наклонностях?       — Если так хочется, то почему до сих пор не рассказала? — девушка с вызовом вздернула светлые брови, — не хочешь, чтобы кто-то знал, что ты тусовалась с непризнанной из клуба неудачников?       — Ну, знаешь ли, Смит… — обычно бледные щеки начали краснеть от злости, — еще одна подобная фраза и…       — И ты приложишь все усилия, чтобы сделать мою жизнь в этой школе невыносимой? — перебила ту Эмбер.       — Нет, — неожиданно на выдохе выдала Воннегут.       — Нет? — удивилась Смит.       — Мне жаль… Эмбер, — намеренно выделила чужое имя девушка, — жаль, что между нами произошло недопонимание.       — Эй, подруга, тебе на репетиции мячом в голову прилетело?       Сказать, что Смит опешила – ничего не сказать. Она буквально стояла перед Сарой и глупо таращилась на девушку, не в состоянии понять: это ее бушующая подростковая фантазия играет с ней злую шутку или Воннегут реально перетрудилась сегодня, отчего теперь несет всякую чушь.       — Если бы у меня был шанс переиграть нашу прогулку заново, я бы не стала так себя вести.       — Ты меня пугаешь…       — Ну хватит уже! — девушка вернула резкость голосу, — просто скажи, есть ли у меня возможность все исправить?       Тогда оттенок серого казался Смит теплым. Сара смотрела на нее с нежностью, трепетом, без вызова, желания и власти. В этом взгляде была давно утерянная Эмбер настоящая Воннегут. Девушка проморгалась, все еще желая доказать себе, что она находится не во сне, и коротко кивнула. Реакция Сары не заставила себя долго ждать – она и правда все исправила: мягко накрыла губы Эмбер своими; сминала плавно, но умело, нежно перебирала пальцами выпирающие ребра, а затем, отстранившись, невинно улыбнулась.       — Увидимся завтра на химии, Смит, — подмигнула той Воннегут и закинула сумку на свое плечо, — надеюсь, завтра ты снова что-то сожжешь и сорвешь нам урок.       Эмбер увековечит в памяти и их первое официальное свидание. Сидя за первой партой, девушка почувствовала, как в ее спину что-то прилетело. Обернувшись, зеленые глаза наткнулись на Сару, такую всю деловую и неприступную, которая лишь бровью повела, на любые вопросительные взгляды. На полу, у ноги Смит, валялась скомканная бумажка, раскрыв которую Эмбер обнаружила выведенную красивым, педантично ровным почерком записку: «После уроков, за школой. Хочу отвести тебя кое-куда».       Откуда Смит было знать, что это не очередная задиристая уловка, чтобы вывести девушку на всеобщий позор? Вдруг все это всего лишь хитрый план Сары, чтобы осмеять новенькую и тем самым повысить репутацию среди сверстников? Вдруг все это лишь хитрый план Сары, чтобы на протяжении уже двух лет измываться над бедной девчонкой?       Эмбер доверилась. К счастью или нет, сейчас уже и не знает, но в тот момент, когда из-за школьного угла появился силуэт в модном костюме, Смит не могла найти себе места от радости. Воннегут показала ей давно заброшенную стройку, дорога от которой вела в лес, а Эмбер даже и не думала встревать в монолог другой и рассказывать о том, что вообще-то уже была и на этой стройке, и в этом лесу.       — Так и как вас вообще занесло в эту глушь? — ведущая наконец решила дать право голоса Эмбер.       — Работа у отца, — пожала плечами Смит.       — И из-за этого вы решили променять Сан-Франциско на Клирвью?! — возмутилась девушка.       — Ну… да?       — Мужчины все портят, — закатила глаза Сара.       — Ты поэтому… м… лесбиянка? — аккуратно поинтересовалась Эмбер, но неожиданно получила отпор.       — С чего ты взяла, что я лесбиянка? — фыркнула Воннегут, — то, что мне нравится с тобой целоваться – не означает, что я хочу выйти за тебя замуж и родить от тебя детей.       — Ну, не обязательно же выходить замуж и рожать детей. В двадцатом веке это вообще не должно быть в приоритете! — на мгновение Сара застыла, а после отмахнулась рукой, — я думала, что ты современная типа.       — Хочешь сказать, я не современная? — девушка специально поправила свои модные очки, что служили ей в качестве ободка на голове.       — Быть стильной – не означает быть современной, Сара.       — Сейчас договоришься, Смит, — угрюмо предупредила девушка.       — Ну и что же Ваше Величество мне сделает? — закатила глаза Эмбер.       Воннегут остановилась. Остановилась и Смит. Сара положила руку на чужое плечо и, притянув девушку к себе, оставила отпечаток помады на ее виске, отчего весело усмехнулась.       — Не недооценивай меня, зазнайка Эмбер.       Смит ловко перехватила чужую руку и без разрешения сплела свои пальцы с пальцами Сары. Другая удивилась, оглянулась на всякий случай, и, убедившись, что поблизости никого нет, по крайней мере из знакомых, сжала ладонь Эмбер крепче.       — А что с твоим отцом?       — Меньше знаешь – крепче спишь, — нахмурившись, ответила девушка.       Признаться, может быть Смит просто так бы и оставила эту тему, если бы не почувствовала, как рука Воннегут стала невольно сжимать ее, когда девушка затронула тему родителей.       — Так не честно, расскажи!       — Не твое дело, — огрызнулась Сара.       — Фу, какая грубая, — Эмбер демонстративно отдернула свою руку и ускорила шаг.       — У меня нет отца, довольна? Моя мать хотела получить роль в дешманской рекламе и раздвинула ноги перед продюсером, чтобы пройти кастинг. Знаешь, в чем ирония? Узнав, что мама беременна, он выставил ультиматум: ребенок или карьера. И как видишь – теперь я ее крест! — девушка развела руками, а затем возмущенно хлопнула ими.       Эмбер все видела: насколько выразительнее становятся серые глаза на фоне покрасневшего белка, с какой обидой дергается мимика, со скольким презрением из сладких губ доносятся горькие слова. Воннегут, что была на голову выше самой Смит, неожиданно оказалась такой крохотной и беззащитной, что Эмбер тут же захотелось укрыть ее ото всех проблем своими объятиями.       — Только не надо меня жалеть! — стала фырчать Сара, пытаясь выбраться из, на удивление, крепких объятий девушки.       — Я не жалею тебя. Я наоборот восхищаюсь твоей силой.       — Моей силой? Да брось, я разнылась при тебе.       — Это не путевое дело открываться, — Смит отстранилась всего на пару сантиметров, и то ради того, чтобы поднять голову на девушку, — но ты с этим справилась. Начало положено – дальше будет легче.       — Зачем же мне открываться тебе?       — Не знаю. Если разделить горе на двоих, то его будет в два раза меньше.       — Что за странное желание носить чужое бремя на себе?       — Не все люди в этой жизни враги, Сара, — серьезно ответила Эмбер, — есть и те, кому ты не безразлична, те, кто правда любят тебя.       — Это сейчас намек был или что? — светлые брови вздернулись, когда на лице Смит засияла хитрая улыбка.       — Пойдем уже, меня мама убьет, если я не вернусь до заката домой.       Родители до студенческих годов любили разъезжать по командировкам. Первые ночевки конечно же проводились с Мирандой – богом забытой подругой детства, что внезапно всплыла по переезду в город. К слову о ней, Хэмпшир всегда была хорошей девочкой. Наверное, даже слишком. С ней было просто, легко, воздушно. Миранду никогда не хотелось отгадать – все ответы были написаны у девушки на лбу, а если что-то и скрывалось, то Хэмпшир в скором времени сама об этом говорила. До тесного знакомства с Сарой, Эмбер даже казалось, что она испытывает какую-то симпатию к этой милой девчонке, но покопавшись в себе глубже, Смит пришла к выводу, что желание защитить Миранду от всего мира, уберечь от неприятностей и помочь – лишь проявление человеческой эмпатии, как сильной стороны характера Эмбер. По крайней мере, тогда девушке так казалось.       Воннегут ревновала. Будь на месте Смит взрослый, ментально здоровый человек, поведение Сары должно было бы стать для него тревожным звоночком, но Эмбер, как человек, начитавшийся новомодных журналов мамы, где написано: «Ревнует – значит любит», просто пропускала все мимо своих ушей и глаз. Пропускала до тех пор, пока настолько явный абьюз уже было просто невозможно не замечать.       С Мирандой, вопреки всему, Смит не перестала общаться. Мало того, когда родители засыпали, девушка тайком пробиралась к телефону и пол ночи общалась со своей подругой по поводу и без повода. Обычно, конечно же, этим поводом выступала Воннегут, что сменила Хэмпшир на дежурстве во время отъезда родителей Смит.       Ночевки с Сарой, однако, весомо отличались от тех, что проходили с Мирандой. Может, поэтому они так редко стали видеться воочию, ведь, если раньше для Эмбер слово «ночевка» ассоциировалась с добрыми посиделками на кухне, маникюром, сырным попкорном и хорошим фильмецом, то с приходом Воннегут это слово приобрело новый смысл – после каждого визита девушки Смит была вынуждена стирать постельное белье. Родителям по этому поводу Эмбер говорила что-то про то, что не хочет спать в постели, на которой лежали чужие люди. Те охотно верили.       — Значит, любишь космос? — попав впервые в комнату Смит младшей, Сара любопытно осматривала каждый уголок.       — Да, есть немного, — девушка лишь пожала плечами, — от отца передалось, знаешь… — лишь спустя секунду, осознав, что она сказала, Эмбер быстро закрыла рот ладонью, — ой! Прости, я не это имела ввиду!       — Эй, успокойся. Я делилась с тобой своей историей не для того, чтобы ты вспоминала об этом при каждом удобном случае.       — Я… извини?       Сара помолчав, ответила:       — Так ты разбираешься во всех этих астрономических штуках, правда?       — Правда, — гордо ответила Смит.       — И этой ерундой тоже умеешь пользоваться, — Воннегут ткнула пальцем в сторону телескопа, что стоял прямо перед окном девушки.       — О-о-о, — протянула Эмбер, — этой ерундой я еще как умею пользоваться!       — Тогда покажи мне что-то интересное.       — Да без проблем!       Смит нравилась астрономия. Еще больше девушке нравилось, когда кто-то любопытничал ее необычным для девушки увлечением, даже, если и называл телескоп ерундой и просил банально показать что-то интересное. Эмбер согнулась и начала блуждать зелеными глазами по черному полотну космоса. Быть может, будь на месте Воннегут кто-то другой, девушка бы показала Медведицу, но для Сары хотелось найти что-то особенное, такое, что даже сама Эмбер, будучи заядлым сыщиком, вряд-ли бы отыскала.       Несколько простых созвездий уже упустили свой шанс покрасоваться перед королевой школы Клирвью. Смит все бурчала об астрологии, кидалась какими-то научными терминами, которые Сара, признаться, пропускала мимо ушей, пока не почувствовала необыкновенно теплые, а для Воннегут даже горячие, ладони на своей талии.       — Что… Что ты делаешь? — Эмбер хотела было уже подняться, но чужая рука надавила на ее поясницу, оставляя в том положении, в котором девушка была изначально.       — Ничего криминального, милая. Рассказывай дальше, не отвлекайся, мне интересно, — виртуозно соврала Воннегут.       Пальцы изучали тонкую талию, обводили круги вокруг родинок на пояснице и специально надавливали, если Смит отвлекалась от своего прямого дела. У Эмбер тело покрылось мурашками, когда руки проворно проникли под топ, залезли под бюстгальтер и начали исследовать новые места. У Сары же сбилось дыхание, как только Смит споткнулась на слове и тихо простонала, стоило другой лишь задеть затвердевший сосок.       — Я не знаю, должны ли мы… — Эмбер попыталась воспользоваться последним шансом улизнуть, но оказалась крепко зафиксированной в руках Воннегут.       — Ты что-то говорила про Орион, — пальцы щелкнули на ширинке джинсовых шорт, — не думай, что я не слушаю. Мне правда безумно интересно.       — Сара, — четче сказала девушка, перехватывая чужую руку за запястье, — я… у меня нет опыта в этом, так что…       — Ты не хочешь этого? — игривость в тоне сменилась серьезностью.       — Не знаю… хочу?       — Боишься?       — Боюсь, — честно призналась Смит, стихая.       — Доверяешь мне? — другая замолчала, — Эмбер? — переспросила Воннегут.       — Доверяю… — на выдохе ответила девушка, а после неожиданно получила заряд электричества, когда влажные губы Сары упали на ее шею.       — Я люблю тебя, Смит.       «Я люблю тебя, Смит» – отстреливало в голове до боли в висках. Эмбер сидела на краю кровати, смотрела на свою девушку, что лежала и читала книгу, и думала, в какой момент все так изменилось? Когда слово «люблю» стало инструментом для извинения, а не признанием? Когда доверие ушло из их пары по-английски, оставив за собой ядовитую ревность? Когда Сара, ее добрая и чувственная Сара, стала слепой эгоисткой? А может она всегда была такой, просто Эмбер не хотелось этого замечать?       — Куда ты? — оторвавшись от прочтения, спросила девушка, когда Смит начала внезапно одеваться.       — Схожу в магазин, — равнодушно ответила та.       — У нас дома все есть.       — Ты сигареты мои выкинула, — с тоской в глазах отвела Эмбер, — придется покупать новые.       — Не думала бросить?       — Вообще-то, это ты меня научила курить, — ответила девушка, и на груди отчего-то повяз груз воспоминаний. Когда-то, когда Смит кашляла от первой затяжки, было хорошо. Когда-то – не сейчас.       — Так что, мне тебя отучать еще и придется? — Воннегут хлопнула книгой, и другая сделала инерционный шаг назад.       — Не нужно. Просто в следующий раз не выкидывай то, что покупается за мои деньги, — на мгновение девушка скривилась, — и не разбивай.       — Я оплачу эту тарелку, — закатила глаза Сара.       Эмбер бы съязвила, сказала бы про «благосклонность» Воннегут и прочую неприятную ерунду, но лишь обессиленно выдохнула. Иногда легче уступить, нежели после тратить силы на конфликт.       — Тебе что-нибудь купить? — девушка присела, чтобы надеть кроссовки, и вскоре почувствовала громоздкую тень над собой.       — Возьми банку кофе, ладно?       — Не думала бросить пить кофе? — наконец поднялась Смит, встречаясь с чужим взглядом.       — Беспокоишься обо мне? — ухмыльнулась Сара.       — Кофе дорогой, — девушка мягко улыбнулась, показывая язык.       Надела кепку, засунула ключи, кошелек в карман, в последний раз глянула на себя в зеркало, а затем на ту, что все это время беспрерывно стояла и любовалась ею.       — Сара? — окликнула ту Смит, и девушка мгновенно среагировала, подняв голову, — я люблю тебя.       — И я тебя, милая, — Воннегут закачала головой, улыбаясь, — возвращайся поскорее.       — И ты возвращайся… — тихо, почти про себя, выдала Эмбер, прежде чем выйти из квартиры.       Уже стоя перед входом в магазин, Смит еще несколько раз перечитала вывеску, на которой была указана акция на какую-то дешевую, не очень вкусную, но единственную, которую могла себе позволить такая бедная студентка, как Эмбер, колбасу и, сжав кулаки, быстрым темпом зашагала на соседнюю улицу, где располагался таксофон. Монетка полетела внутрь, пальцы быстро по памяти набрали номер, раздались гудки.       — Миранда Хэмпшир, слушаю, — раздалось по ту сторону трубки.       — Миранда, привет, это я, Эмбер, — начала девушка.       — О-о-о! Конфетка, привет! Что-то случилось?       — Долго объяснять, — Смит не нарочно обернулась, будто бы выглядывая, никто-ли не следит за ней, — можно я поживу у тебя какое-то время?