Падение

      Утро после праздника в Лоцине выдалось туманным. Воздух был влажным, а белесая дымка стелилась над дорогами, скрывая землю, словно не позволяя путникам увидеть путь, что ждёт их впереди. Туман точно отражал настроение Вэй Ина: тягучее, тяжёлое, размытое. Праздник в Лоцине, казалось, остался в далёком прошлом, его яркие огни и шумные голоса теперь были лишь воспоминанием, которое не приносило радости. Прошлой ночью он почти не сомкнул глаз. Мысли роились в голове, лишая его покоя. Семья, долг, Лань Ванцзи, разговор с Лань Фэнем — всё перемешалось в тугой клубок беспокойства. Беседа с Ванцзи, хоть и скупая на слова, оставила за собой тепло и странную надежду. Это ощущение было непривычным для Вэй Ина, но каким-то правильным. Ванцзи казался человеком, на которого можно было положиться, как бы холодно и отстранённо он ни держался. Но Лань Фэнь прошлым вечером вернул его в суровую реальность. Его слова отрезвили его, заставили вспомнить, кто он и куда направляется. Впереди — дворец, где его единственным долгом будет защита брата, а не собственная свобода. Настроение Вэй Ина будто заразило всех в отряде. Если раньше он своими шутками и смехом скрашивал путь, заставляя даже самых угрюмых воинов улыбаться, то сегодня вокруг стояла давящая тишина. Вэнь Нин бросал на него беспокойные взгляды, несколько раз подходил, спрашивая, всё ли в порядке. — Всё хорошо, — тихо ответил Вэй Ин во время одной из коротких остановок. Затем добавил шёпотом, так, чтобы слышал только Вэнь Нин: — Нам не стоит забывать, зачем мы здесь. Вэнь Нин кивнул, его глаза блеснули не свойственной ему решимостью. — Я помню, — ответил он с твёрдостью. Эти слова успокоили Вэй Ина, но ненадолго. Путь продолжался, туман редел, а солнце садилось всё ниже, окрашивая небо багрянцем. Когда стало совсем темно, голос Лань Ванцзи прорезал тишину: — Остановимся здесь. Отряд остановился у леса, густого, тёмного, полного влажного запаха земли и хвои. Высокие деревья тесно смыкались кронами, их ветви протягивались друг к другу, словно пытаясь укрыть всё под собой. Тьма сгущалась быстро, и лагерь погрузился в рутину: кто-то готовил еду, кто-то готовился к ночлегу, оставляя на посту караульных. Вэй Усянь бродил по лагерю, пытаясь избавиться от ощущения тяжести, которое не отпускало его с утра. Ему было неуютно. Словно воздух вокруг сгустился, а тишина, разлитая по лесу, затаила угрозу. — Всё в порядке? — раздался тихий голос Вэнь Нина. Вэй Ин обернулся. Его преданный друг, как всегда, держался рядом, но в его взгляде читалась тревога. — Всё хорошо, — отмахнулся он с улыбкой. — Просто… тут слишком тихо, правда? Вэнь Нин кивнул. — Это плохо? — Нет, просто.… не по себе, — задумчиво признался Вэй Ин. Вскоре они отправились в палатку. И если Вэнь Нин уснул довольно быстро, сон к Вэй Усяню никак не шел. У их палатки остался охранник, который, зевая, едва держался на ногах. Похоже, его уверенность в том, что Вэй Ин не предпримет попытки побега, сыграла свою роль — вскоре он задремал. Но Вэй Ин и не собирался убегать. Смысл его жизни был не в свободе, а в защите Цзян Чэна. Выйдя из палатки, он вдохнул прохладный ночной воздух, надеясь, что это поможет ему успокоить мысли. Лёгкий ветер шевелил кончики его волос. И тут он краем глаза заметил, как Лань Ванцзи молча уходит в глубь леса. Любопытство вновь взяло верх над ним. Тихо, словно тень, он пробирался между деревьями, стараясь не шуметь. Лес под покровом ночи жил своей жизнью: тихий шелест листьев, еле слышный шёпот ветра. Вэй Ин остановился, затаив дыхание. На поляне, будто отрезанный от мира, стоял Лань Ванцзи. Его меч разрезал воздух с такой яростью, что казалось — каждая его атака способна расколоть саму тьму. Движения были точными и выверенными, но в них сквозило не хладнокровие, а гнев. Сильный, необузданный, едва скрываемый. «Он… злится?» — удивился Вэй Ин, впервые видя Лань Ванцзи таким. Он застыл, заворожённый этим зрелищем. Но вскоре тишину нарушил голос, холодный, словно ветер, что пробирается под кожу: — Вернись в палатку. Вэй Ин вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Неловкая улыбка тут же появилась на его лице. — О, прости, что прерываю твою битву с деревьями. Я просто подумал: не каждый день увидишь Хангуань-Цзюня… таким. Лань Ванцзи опустил меч. В его глазах, обычно бездушных, мелькали эмоции, которые Вэй Ин не мог понять. — Что ты здесь делаешь? — наконец произнёс Ванцзи, его голос был ровным, но с едва уловимым предупреждением. Ночь вдруг стала ощущаться почти плотной, Вэй Ин никогда не чувствовал такого давления рядом с принцем. Лань Ванцзи молчал, но его взгляд был тяжелым, словно он хотел что-то сказать, но не мог. — Ни всё в мире предназначено для твоих глаз, Вэй Ин, — сказал он спустя долгое молчание. Вэй Ин хотел было спросить, что принц имел ввиду, но тут он понял, что Ванзци впервые обратился к нему по имени. Вмиг на его губах расцвела довольная улыбка. — Ванцзи, ты назвал мое имя! — с восторгом сказал Вэй Ин. Он не знал почему, но этот момент вдруг ощутился как маленькая победа. Лань Ванцзи промолчал, хотя тонкая складка между его бровями стала чуть заметнее. Он повернулся, делая шаг в сторону Вэй Ина, но вдруг замер. В воздухе повеяло чем-то едва уловимым — резкий запах, от которого мышцы его напряглись. Вэй Ин тоже почувствовал неладное: его сердце сжалось, а ладони сами собой потянулись к поясу, где раньше всегда висел меч. Треск ветки прозвучал где-то справа. Лань Ванцзи напрягся, его рука мгновенно сжала рукоять меча. Вэй Ин тоже повернул голову, вглядываясь в темноту. Они оба знали, что уже не одни. И вдруг, без предупреждения, из теней леса на Лань Ванцзи прыгнули двое. Их движения были быстрыми и хищными, как у диких зверей, но Хангуань-Цзюнь не дрогнул. Его меч взметнулся с такой скоростью, что вспышка металла едва успела рассечь воздух. Один из нападавших упал, не успев даже взмахнуть своим оружием, второй был сбит с ног мощным ударом ноги. Однако было ясно: это лишь начало. Оба почувствовали вибрацию в воздухе — шаги, десятки шагов, приближающихся с разных сторон. — Возвращайся в лагерь, — велел Ванцзи. Его голос, холодный и чёткий, прорезал гул напряжённой тишины. — Их много, — возразил Вэй Ин, и в его голосе прозвучало нечто упрямое. — Я не оставлю тебя одного. — Делай, что велено, — отрезал Лань Ванцзи, не отводя взгляда от тьмы между деревьев. Но едва он произнёс это, как из леса вылетели ещё пятеро. Они двигались быстро, слаженно, будто были тенями одной воли. Их клинки сверкнули в темноте, воздух наполнился звоном стали и резкими выкриками. Ванцзи встретил их так, будто знал каждую из их атак заранее. Его меч пел, рассекая воздух, отбивая удары, в ответ — короткие, точные выпады. Один из нападавших пал, другой отлетел в сторону, ударившись спиной о дерево. Вэй Ин отступил к краю поляны, скрываясь в тени. Он не отводил глаз от схватки. Ванцзи сражался один против многих, и хоть ни один удар не достиг его тела, всё было ясно — это не обычные разбойники, и их станет больше. Вэй Ин сжал кулаки. Он не имел права сражаться. Не имел права даже прикасаться к оружию. Но… что это за правило, если оно запрещает защищать тех, кто рядом? Он сделал шаг вперёд, но в этот миг один из нападавших заметил его. Крикнув что-то гортанное, он рванул к нему. Всё произошло в секунды: Лань Ванцзи, заметив угрозу, оттолкнул ближайшего врага резким ударом ноги и стремительно рванулся к Вэй Ину. Меч сверкнул — и нападавший, не успев понять, что случилось, уже падал на землю, пронзённый насквозь. Взгляд Ванцзи и Вэй Ина пересёкся — коротко, стремительно, словно ток пробежал между ними. А затем Ванцзи вновь развернулся, врываясь обратно в сражение. Нападавшие наступали со всех сторон, и их становилось всё больше — казалось, лес сам выталкивает их из своих недр. Шаг за шагом они окружали его, и он, хоть и не дрогнул, вновь бросил быстрый взгляд через плечо — на Вэй Ина. Не как на пленника. Не как на политическую фигуру. А как на человека, за которого он несёт ответственность. — Вернись в лагерь! — повторил Ванцзи, оттолкнув сразу двоих и крутанувшись, чтобы блокировать удар сзади. Вэй Ин не двигался. Его сердце колотилось так сильно, что он слышал его в ушах. Он видел, как всё вокруг сжимается — как кольцо нападавших стягивается вокруг Ванцзи. И понял: если сейчас он отступит, если бросит его, потому что кто-то где-то сказал, что он «не имеет права» — он предаст не только Лань Ванцзи. Он предаст самого себя. Раздался хруст. Одним движением он оказался за спиной одного из врагов — и мгновенно, уверенно, сворачивает тому шею. Тело упало, не успев издать ни звука. Второй, заметив его, разворачивается — но не успевает. Вэй Ин сбивает меч с его руки плавным, быстрым движением, и перехватывает оружие. Он встал рядом с Ванцзи. На миг, всего на миг, Ванцзи обернулся. В его лице ничего не изменилось. Ни удивления, ни одобрения, только всё та же сосредоточенность, но что-то в его взгляде — лёгкое, мимолётное — выдало, что он заметил. Теперь они сражались вдвоём. Их движения не совпадали — и не должны были. Лань Ванцзи был безупречен, как ледяная вода: каждое движение — точное, сдержанное, без единого лишнего жеста. Он отражал удары с минимальными усилиями, будто танцевал в ритме, доступном лишь ему. Вэй Ин же был огнём. Его стиль был дерзким, гибким, непредсказуемым — он не столько сражался, сколько играл с врагом, сметая противников вихрем острых, рваных движений, полных ярости и света. Они были противоположностями — и именно поэтому вместе были непобедимы. Один нападавший прыгнул со спины — но Вэй Ин уже был там, и его клинок встретил его в воздухе. Другой попытался ударить Ванцзи сзади — но тот резко развернулся, отбив удар и отправив противника в землю. Мгновения растягивались. Бой длился вечность — и всего несколько ударов сердца. А потом — тишина. Последний нападавший упал, захрипев, меч выпал из его рук. Лес вновь стал лесом. Ветки качались, ветер шуршал листвой. Всё стихло. Они стояли рядом, оба тяжело дыша. У Вэй Ина волосы прилипли ко лбу, рука сжимала чужой меч, а глаза блестели — не от радости, а от того, что он снова почувствовал себя живым. Не пленником. Не пешкой. А собой. Лань Ванцзи медленно повернул голову к нему. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — без слов, без жестов. Только тишина, густая, как туман над Лоцином. И в этой тишине было что-то новое. Что-то, что нельзя было сказать. Только почувствовать. — Нужно вернуться в лагерь, — твёрдо сказал Ванцзи. Аура, исходившая от него, будто давила на воздух. Тишина между ними натянулась, словно струна. Даже лес будто затаил дыхание, почувствовав его властное присутствие. Вэй Ин машинально кивнул, но взгляд его был прикован к мечу в своих руках. Он сжимал его всё ещё судорожно, как будто каждый нерв вспоминал жар боя. Он не имел права держать оружие. Запрет от Ланей был ясен, и нарушать его — значило поставить под угрозу всё. Это могло даже повлиять на Цзян Чэна. Нехотя он стал опускать меч на землю, но прозвучал низкий, твёрдый голос: — Возьми меч. Вэй Ин поднял голову. Лань Ванцзи стоял чуть впереди, не глядя на него. Но не требовалось взгляда, чтобы понять — это был приказ. — Пока ты со мной, — добавил он, — я разрешаю. Вэй Ин задержал дыхание. Не знал, что чувствовать — благодарность или неловкость. Это разрешение будто подчёркивало разницу в их положении. Он — пленник. Ванцзи — тот, кто может изменить правила. Он стиснул челюсть, и, ничего не отвечая, последовал за ним. Они неслись сквозь лес. Сердце Вэй Ина стучало с новой силой — не от бега, а от тревоги. Он снова и снова прокручивал в голове один и тот же образ: Вэнь Нин, в одиночестве, в палатке. Безоружный. Беззащитный. И он, Вэй Ин, оставил его. «Как я мог уйти?» — сжал зубы он. — «Как я мог оставить его там одного?» Когда лагерь показался — он едва узнал его. Палатки растрёпаны, некоторые сожжены. Повсюду следы сражения, обугленные колья, пятна крови. Воины ходили молча, с напряжёнными лицами. Никто не кричал. Тишина была посторонней, мёртвой. И от этого только страшнее. Ванцзи на миг замер, оглядев все, и стремительно исчез среди воинов и разрушенных палаток. Вэй Ин бросился туда, где стояла их с Вэнь Нином палатка. На бегу сердце ухнуло в пятки — её не было. Лоскуты ткани болтались на перекосившихся кольях, всё внутри было вывернуто наружу. Пепел, копоть, порванное одеяло. Следы борьбы. — Нет, нет, нет… — прошептал Вэй Ин, чувствуя, как ноги становятся ватными. Всё сжалось внутри. «Если он… если с ним что-то случилось…» Но прежде чем страх смог разрастись в отчаяние — перед ним преградили путь. — Назад! — рявкнул воин, сжав рукоять меча. — Откинь меч! — сказал другой. Вэй Ин даже не сразу понял, что речь идёт о нём. Потом опустил взгляд — и понял: он всё ещё держит меч, покрытый кровью. Из-за спины солдат появился Лань Фэнь. Он остановился на секунду, увидев его, и в глазах мелькнуло облегчение. Но тут же оно сменилось трудным выражением лица. — Вэй Усянь, — произнёс он, — тебе запрещено брать оружие. — Где Вэнь Нин? — хрипло спросил Вэй Ин. — С ним всё в порядке? Голос его дрожал, но в нём была сталь. — Я не буду повторять, — голос Лань Фэня стал жёстким. — Для своего же блага — брось меч. Вэй Ин не подчинился. Он шагнул вперёд. Не враждебно — но твёрдо. — Где он? Лань Фэнь напрягся. Пальцы дрогнули на рукояти. Его губы сжались. — Ты ставишь под угрозу весь порядок, — процедил он. — Ты уже не раз нарушил правила. Не делай этого снова. В его голосе была злость, сдержанная, как будто упрятанная под маской дисциплины. Но Вэй Ин вдруг почувствовал — она была не только из-за запрета. В этой ярости было что-то личное. В этот момент раздался голос, и всё стихло: — Что здесь происходит? Тень упала между ними. Лань Ванцзи вошёл в круг, и воздух будто сгустился. Его шаги были бесшумны, но весомее любого приказа. Солдаты попятились, опуская головы. Даже Лань Фэнь выпрямился, как струна. — Хангуань-цзюнь, — сказал он. — Вэй Усянь… он пришёл с оружием. Это запрещено и… — Я разрешил, — отрезал Ванцзи. Все замерли. Слова прозвучали просто, но в них была несгибаемая сила. Даже ветер будто притих. Лань Фэнь медленно повернулся к кузену. Лицо его оставалось спокойным, но взгляд был настороженным. Почти колючим. — Как прикажете, — сказал он. Только Вэй Ин заметил, как в голосе Фэня звякнуло что-то похожее на раздражение. Или… уязвлённую гордость? Он вдруг подумал — может, Лань Фэня взбесил не сам Вэй Ин, а то, как Лань Ванцзи с ним обходится. Слишком мягко. Словно с равным. «Наверное, он всё ещё зол, что я победил его в битве, » — подумал Вэй Ин, нахмурившись. Но в глубине души он почувствовал, что дело не только в этом. Поведение Лань Фэня порой было странным. Его чувства будто были не теми, что питает воин, проигравший бой. — Господин Вэй! Он обернулся — и весь мир, на мгновение пошатнувшийся, встал на место. К нему бежал Вэнь Нин. Живой. Целый. Только немного запачканный, с растрёпанными волосами. Вэй Ин бросился к нему. — С тобой всё в порядке? — хрипло спросил он, сжимая его плечи. — Да. Я искал Вас. Всё хорошо, правда. Вэй Ин не знал, смеяться ему или плакать. А когда обернулся — ни Ванцзи, ни Лань Фэня уже не было. Только меч всё ещё был в его руке. И чувство, будто это — лишь начало чего-то гораздо большего, чем просто бой.

***

Ночь продолжилась. Тяжёлая, душная, как и весь этот день. Пахло гарью, кровью и лекарственными мазями. В воздухе висел запах тревоги — и чего-то нераскрытого, будто беда ещё не ушла, а просто затаилась, выжидает. Вэй Ин сидел у своей новой палатки, подперев подбородок коленом. Меч лежал рядом, завёрнутый в ткань — он не мог заставить себя отнести и сдать его. Не сейчас. Он перевёл взгляд на Вэнь Нина, тот задремал, на боку, поджав ноги. Тело всё ещё дрожало во сне. Слишком лёгкий, слишком хрупкий. Даже не меч, а тонкий фарфор — разбейся один раз, и уже не склеишь. Вэй Ин сжал пальцы в кулак. Я не должен был уходить. Оставил его одного, как дурак. И ради чего? Чтобы снова играть в героя, когда даже друг не в безопасности? Он закрыл глаза, уткнулся лбом в колени. Тишина вокруг словно гудела. Образ Лань Ванцзи стоял в голове, будто вырезанный из света и тени. Спокойный, властный, непроницаемый. Его голос всё ещё звучал внутри: «Возьми меч.» «Я разрешил.» Слова были простыми, но в них было что-то пугающее. Словно Ванцзи не просто разрешил — а дал понять: ты — под моей защитой. Слишком спокойно. Слишком… окончательно. Вэй Ин шмыгнул носом и слабо усмехнулся. — Ну и пусть. Посмотрим, насколько хватит твоего терпения, Хангуань-цзюнь. Он поднял голову — и поймал себя на мысли и о Лань Фэне. Тот сегодня был другим. Острым. Напряжённым. Почти злым. Вэй Ин вспомнил его взгляд — не открытая ненависть, не презрение, не злоба. Что-то более сложное. Большее. Как будто Лань Фэню самому не нравилось то, что он чувствует. «Наверное, всё из-за той битвы, » — подумал Вэй Ин. «Проиграл, а теперь унижен тем, кого считает недостойным. Вот и бесится, когда Ванцзи заступается за меня. Но чем дольше он думал об этом, тем менее уверенным становился. — Нет, — прошептал он, глядя в ночь. — Что-то не так. Потому что в тех словах Лань Фэня было не только раздражение. Там было… что-то другое. Вэй Ин опустил голову и тяжело выдохнул. «Что вообще происходит?» Он вдруг почувствовал себя грязным и чужим — как будто даже не человеком, а тенью, прошмыгнувшей в их совершенный, белоснежный мир. Он вспоминал глаза Ванцзи — холодные, строгие. Но каждый раз, когда Вэй Ин думал, что ему всё равно — Ванцзи делал что-то, что всё рушило. Один взгляд. Один жест. «Я разрешил.» Он стиснул зубы. — И что? — пробормотал он. — Разрешил. А завтра запретит обратно. И что тогда делать? Молчание в ответ. Только ветер шевелил края палатки, и где-то вдали завыл в ночи волк.

***

      Утро пришло без света. Небо было затянуто серыми тучами, холод пробирался под одежду, и ветер трепал края палаток, будто проверяя, кто выстоит, а кто — нет. Вэй Ин сидел у входа, подперев подбородок рукой. Рядом лежал меч, обёрнутый в плотную ткань, — не его, но теперь уже вроде бы и его. Никто не спросил, где он его взял. Никто не велел вернуть. Это молчание было подозрительным. И тяжёлым. Он чувствовал, как вокруг что-то изменилось. Неуловимо. Незаметно. Как если бы лагерь сдвинулся по оси, и теперь все смотрят сквозь него — не видят, не замечают. Только Вэнь Нин не менялся: верный, тихий, внимательный. Всё чаще молча касался его плеча, словно проверяя, на месте ли он, цел ли. — Что-то не так, — пробормотал Вэй Ин, не поднимая головы. Вэнь Нин молча кивнул. Он тоже чувствовал это. Лагерь был напряжён. И не из-за боя. Из-за того, кто напал. Первые вопросы встретили стену. — Кто это был? — спросил он у одного из воинов, нарочно выбирая момент, когда тот ел и не ожидал разговора. Тот даже не взглянул. У другого он услышал: — Вас это не касается. У третьего: — Наложникам знать это не полагается. Наложникам. Он тут же изменился в лице. Это было как плевок в лицо. Как клеймо, вспыхнувшее прямо на груди. Он подслушивал. Он наблюдал. Он ждал. Но никто ничего не говорил открыто. И тогда он решил пойти другим путём. Вэй Ин выбрал момент: вечер, лагерь подуставший, Ванцзи — где-то далеко, разбирает последствия нападения. Лань Фэнь стоял у шатра с картой — сосредоточенный, хмурый. Вэй Ин подошёл, как будто случайно, как будто просто из праздного интереса. — О, гляжу, вы отмечаете маршрут наших любимых разбойников? — Отойди. — Ага. А может, это вовсе не разбойники? — с показной наивностью протянул он. — Может, это перебежчики из Цзинь? Уж больно слаженно работали. Лань Фэнь оторвался от карты. Его глаза сузились. — Или, может, это ваши же. Типа… ну, как это называется… чтобы вбить дисциплину. Через страх. Устрашающее нападение для будущего важного наложника? Чтобы не рыпался? — Помолчи, — раздраженно отозвался Лань Фэнь. — Ты ничего не понимаешь. — Да ты сам ничего не понимаешь, небось даже не знаешь кто это был. Лицо Лань Фэня дёрнулось. Он прищурился: — Это были повстанцы. И ты не должен об этом знать. Ни ты, ни твой дружок. Понял? Он понял. Повстанцы. Сердце отозвалось странным толчком. Где-то там, за лесами, за фронтами — кто-то всё ещё борется. Всё ещё не сдался. Всё ещё дышит.

***

Ванцзи не подходил. Они не говорили. Не пересекались. Но — время от времени их взгляды сталкивались. На дорожке между шатрами. У умывальных бочек. В центре лагеря. Всегда случайно. Всегда коротко. Но достаточно. Вэй Ин не знал, что чувствует. Его сердце всякий раз вздрагивало, но лицо оставалось прежним. А глаза — не всегда. Меч всё ещё был с ним. Никто не сказал, когда отдать. Никто не спросил. Он заворачивал его аккуратно, хранил у изголовья, проверял ночью, как раньше проверяли оберег. А утром — крепил на пояс, не скрывая. Он не знал — это временно или уже стало нормой. Он не знал, боится ли он того, что меч отнимут — или боится, что не отнимут. Поздно вечером он снова сидел у палатки. Вэнь Нин спал, свернувшись калачиком. Вэй Ин крутил в пальцах кусочек верёвки, будто это могло помочь в размышлениях. Он шепнул в темноту: — Повстанцы. Слово, которому не место в этом белом лагере. И оно, казалось, отозвалось. Где-то в темноте. Он взглянул на небо — серое, тяжёлое, без звёзд. Интересно, сколько среди них тех, кто надеется, что Империя падет? Сколько тех, кто жаждет свободы? Сколько таких, как я? Он не знал. Но теперь он знал точно: это — не конец.

***

Утро было серым, сырым, холодным. Всё вокруг дышало напряжением. Люди ходили молча, переговаривались шёпотом. Даже воины, обычно громкие на рассвете, были сосредоточены, сдвинув брови. Вэй Ин чувствовал: что-то зреет. Что-то, о чём ему не говорят. И чем больше молчали, тем сильнее жгло внутри желание узнать. Он прислушивался к разговорам, ловил обрывки, оглядывался по сторонам, пока, наконец, не уловил: намечается собрание. Небольшое. Только для приближённых. Где-то у главной палатки. Остальным — не подходить. «Тогда мне — тем более туда,» — подумал он. Вэй Ин двинулся по краю лагеря. Быстро, точно, будто снова оказался подростком в Юнмэне, крадущимся за учителями. Он знал, как быть незаметным. Где затаиться. Где шагнуть на мягкий мох, а где приглушить дыхание. Он устроился за складками палатки. Ветер гнал клочья дыма от костра, и шорохи маскировали дыхание. Слова внутри были приглушены, но кое-что доносилось: — …возможно, группа из северных долин. — Они знали маршрут. Кто-то сдал. — Если это повстанцы, это первый случай нападения так близко к столице. — Они не были фанатиками. Работали точно, слаженно. И, наконец, голос, которого он ждал: — Мы не меняем маршрут. Удваиваем охрану. И сообщаем старейшинам, что угроза — реальна, — сказал Лань Ванцзи. Реальна. Это слово будто ударило в грудь. Эхо от него дрожало в ушах, в груди, в кончиках пальцев. Повстанцы — не миф, не слух. Они здесь. Они действуют. Они — ближе, чем кажется. Он почувствовал, что разговор подходит к концу — и осторожно, стараясь не шуметь, стал пятиться прочь… и тут врезался носом в чью-то грудь. Пахло сосновой хвоей и сухим ветром. Он поднял глаза — и встретил взгляд. Тот стоял, скрестив руки, смотрел на него сверху вниз, без тени удивления. — Всё услышал, что хотел? — спросил спокойно. — Не всё, — Вэй Ин повёл плечом, не пытаясь юлить, — но лучше, чем ничего. — И что теперь? — Лань Фэнь на секунду прищурился. — Побежишь строчить отчёт своим повстанцам? Вэй Ин усмехнулся. — Ты меня с кем-то путаешь. Если бы я был повстанцем — разве стоял бы тут один, без плана, без оружия? — А кто знает, что у тебя в голове. Ходишь, вынюхиваешь, молчишь, а в глазах всё читается. Я же вижу: ты уже почти всё понял. — Даже если и так… То что? — Вэй Ин шагнул в сторону, но Лань Фэнь остановил его резким движением и вдруг взял за локоть. — Идём. Он потянул его в сторону — к лесу. Короткий проход среди деревьев, тишина, прикрытая ветками. Место, где не подслушают. Не увидят. Вэй Ин ничего не сказал. Он чувствовал: сейчас что-то произойдёт. И ему было интересно, что. Они остановились. Тишина леса обволакивала. Лань Фэнь разжал пальцы, но не отступил. — Чего ты добиваешься, Вэй Усянь? — спросил он резко. — Я же уже сказал, — пожал плечами Вэй Ин, — Ничего. — Не лги. Ты суёшь нос куда не просят. Я вижу, как ты наблюдаешь. Как ты запоминаешь. Ты уже связал то, что слышал, с тем, что видел. Ты слишком умный. — Это комплимент? — усмехнулся Вэй Ин. — Потому что звучит почти как похвала. — Это предупреждение, — отрезал Лань Фэнь. — Ты слишком умен для своего положения. — А что, наложники должны быть глупыми? — Нет. Но умных там не любят. Особенно таких, как ты. Ты не знаешь, куда едешь. Думаешь, знаешь Ванцзи? Думаешь, он — спасение? Ты ничего не знаешь ни о нём, ни о дворце. В Гусу таких, как ты, ломают. Там все следует правилам. И если ты не подчинишься — тебя сотрут, как изъян. Вэй Ин молчал. Его лицо чуть помрачнело, и на губах растянулась чуть жесткая ухмылка, но голос остался лёгким: — Вот теперь мне даже интересно, кто же попробует меня «стереть». Я бы с удовольствием на это посмотрел — Ты глупец, — сдавленно выдохнул Лань Фэнь. — Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься. — Приеду — узнаю, — беспечно отозвался Вэй Ин. — Как ты можешь быть таким? — голос Лань Фэня сорвался. — Ты едешь в гарем. В. Га. Рем. Тебе укажут, где стоять, как дышать, кому улыбаться, когда кланяться. А ты ходишь тут, будто идёшь на праздник. Хватит! Приди в себя! — Что такое? — все не унимался Вэй Ин, — Волнуешься за меня, Фэнь-фэнь? — Нет! — слишком быстро. Но голос дрогнул. — Просто… ты лезешь к Ванцзи, будто понимаешь, кто он. А ты не знаешь. Ни его, ни Гусу. Ни того, что тебя ждёт. — Так расскажи мне, — попросил Вэй Ин, взглянул в глаза Лань Фэню. Только в этот момент Лань понял, насколько близко друг к другу они подошли, споря. Ему казалось, что подойди ещё ближе — и можно почувствовать чужое горячие дыхание. Они стояли напротив друг друга. Лицо к лицу. Воздух между ними стал густым. Вэй Ин был спокоен, но Лань Фэнь… он дрожал. Его глаза бегло изучали лицо Вэй Ина, замирали на губах. Веки дрогнули. — Не могу, — прошептал он. — Я не имею права. Сердце билось громко. Лань Фэнь сделал шаг назад. Его лицо стало снова закрытым — как маска, но на щеках вспыхнул румянец, предательский и живой. Он резко развернулся и пошёл прочь — быстро, будто убегал не столько от Вэй Ина, сколько от того, что только что почувствовал. И всё же — не ушёл без слов. На полпути он остановился, не оборачиваясь, и бросил: — Помни, куда направляешься. И если не хочешь проблем — держись подальше от Ланей. От всех. Тишина, наступившая после этих слов, казалась звенящей. Вэй Ин остался стоять под елями. Ветер качал ветви над головой, капля скатилась с листа прямо ему на шею — холодная, как слова Лань Фэня. Он провёл рукой по лицу, коротко выдохнул, словно стряхивая что-то липкое, неуловимое. — Держись подальше, — повторил он тихо, почти усмехнувшись. — Держаться подальше от проблем — это скучно. Он не знал, что именно разозлило Лань Фэня больше: его дерзость или то, как близко они оказались друг к другу. Но впервые ему стало по-настоящему интересно, что именно тот пытается в себе задушить. Он вышел из тени деревьев и поднял взгляд — и в ту же секунду, с другой стороны лагеря, уловил знакомую фигуру. Лань Ванцзи стоял, чуть в стороне от главной палатки, как всегда — спиной прямой, сдержанный, будто выточенный из льда. Он что-то обсуждал с двумя воинами, но вдруг, словно почувствовав взгляд, медленно повернул голову. И их глаза встретились. На мгновение. Коротко. Без слов. Но этого было достаточно, чтобы сердце Вэй Ина снова сделало лишний удар. Он отвернулся первым, но не ушёл. Остался стоять, глядя в сторону леса, будто размышлял. В голове у него уже звенел другой голос — не Лань Фэня. Я разрешил.