Первый поцелуй (и сразу на камеру)

После мотора «импровизаторов» и не очень приятного разговора в гримерке, раздражённый Антон возвращался домой. «Меньше. Меньше ему сука. Умный человек, а прикидывается идиотом... ну может оно и хорошо. Так я хотя бы ему ещё больше чего не сказал..» — вёл с собой мысленный диалог Антон, — «мне ещё завтра на интервью с ним увидеться придётся... ну вот что я там скажу?.... Чего вы спрашиваете? Как у меня личная жизнь? Да все заебись! Вот мой коллега сидит, я его люблю, а он притворяется, что не замечает.» Парень шёл, пиная пустые банки, бормоча неразборчивые ругательства себе под нос. Не заметив как, он уже оказался около своего подъезда. Зайдя в квартиру Антон понял, что не знает куда себя деть. Есть ему не хотелось, на видео в ютубе концентрации сейчас не хватало, тем более все рекомендации были с Арсом. В итоге он просто включил любимую музыку и начал мерить комнату своими огромными шагами. Рок группа прервалась из-за раздавшегося звонка на телефон. — «Поз», — вздохнул Антон, глядя на экран.— Да, чего? — Здарова, можно зайду к тебе? — ответил Дима. — Зачем? У тебя тоже дел никаких нет? — пробурчал Антон. — Почему тоже? И почему нет? К тебе как раз дело и есть... ну как дело, скорее разговор. — Поз, у тебя жена, дети, сиди дома, с ними разговоры проводи... Повисло молчание. Дима не ожидал от друга такого грубого ответа. Собравшись с мыслями он все-таки ответил Антону: — То есть ты заранее уверен, что разговор будет неприятный? Нет, я могу не приходить, если хочешь завтра прям на интервью это обсудим... — Извини, я не на тебя злюсь, — вздохнул Антон, сжимая пальцами свою переносицу, — приходи кончено, мог бы и не спрашивать. — Хорошо, жди, — уже без следа недовольства ответил Дима. Прошло полчаса и вот Антон уже открывал, звонящему в дверь, Позу. Шаст приглашающе махнул рукой, но Дима не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован к худой сутулой фигуре хозяина квартиры. Уже с порога разило сигаретным дымом. — Я же тебя сука утром видел, ты адекватно выглядел, а сейчас как будто постарел лет на пятнадцать, — сказал Дима, — под глазами краснота словно не спал дня три, взгляд пустой... не зря пришел я короче... — Да заходи уже, хватит гнобить меня, — пробурчал Антон. — Ты сам себя лучше кого загнобишь, — вздохнул, заходя в квартиру, Дима. Парни прошли на кухню, где Антон быстро стряхнул с когда-то белой скатерти крошки и фантики. — Чай будешь? — прохрипел Антон и сразу же откашлялся. — Ого, у тебя тут чай есть? Я думал ты одними сигаретами питаешься. — Значит не будешь. Вот, держи тогда, — Антон протянул другу полувыпитый энергетик. — Я наверное лучше сразу начну, чтобы в твоей очень «уютной» холостяцкой берлоге не задерживаться дольше чем нужно, — сказал Дима. — Ну извините, да беспорядок, не у всех дома есть жена. — Ты что сексист, Антош? Думаешь у меня дома все не засрано, как у тебя, потому что Катя все убирает? — Да нет, Дим, — серьезно ответил Антон, плюхаясь на диван, — просто когда дома есть любимый человек, то появляется мотивация и прибираться, и готовить... и жить нормально. Антон отвернулся к окну, избегая Диминого понимающего взгляда. «Ну вот почему он сука вечно так смотрит и все понимает, сочувствует, прям тошно..» — подумал Антон. — Я как раз об этом пришёл поговорить... я сегодня кое-что заметил, когда мы «больше меньше» играли.... ну как сказать сегодня... я это давно замечал... эээ.... — Дима запнулся, — короче я вот о чем, нельзя так больше, надо с этим что-то делать. На вас двоих смотреть больно. — На нас двоих? — поднял голову Антон, — нет никаких нас двоих, Дим, даже вот так, на словах, нет. — Шаст... Мы с тобой никогда прямо не говорили на эту тему, и может сейчас не начнём... но ты меня и так понимаешь... «вы» есть и всегда были, и пора уже перестать от этого убегать. Долго ещё будем играть импровизации, где у тебя мурашки аж через камеру видны, когда Арс тебя касается?.... Ну вот ты даже сейчас дергаешься, когда просто его имя слышишь. Ну куда это? — А я скажу тебе куда, — раздраженно ответил Антон, — все правильно говоришь, братан, только вот «убегаю» не я... вот даже сегодня... я попытался ему сказать, а он опять только отшучивается... я тут подумал..— голос Антона упал и он продолжил с неуверенностью, — может он... ну короче... не из этих? Дима рассмеялся в ответ. Антон уже было опять начал злиться, когда увидел, что друг смеётся по доброму, не издеваясь. — Ну Антон, давай совсем глупости не говори... это человек, который в любом городе в первую очередь идёт в магазины одежды, танцует пластичнее любой тёлочки и это не говоря о том, что с женщиной его уже никто несколько лет не видел. — Это все стереотипы... я вот не танцую.. и что? Дима только продолжил смеяться, — Ну хорошо, а даже если он не гей, то какая разница? — Как какая? — удивился Антон. — Ну допустим он только на пятьдесят процентов, ну или на восемьдесят...не знаю как там все это правильно это называется. Ну допустим и ты на пятьдесят... короче, да кому какая разница? Вы, когда вдвоём для вас больше никого нет. Вы будто воздух вокруг себя заряжаете своими чувствами. И не важно кто конкретно какой ориентации, ты для него, а он для тебя.... вот что имеет значение. На кухне повисло молчание. Антон был слегка ошарашен такой откровенной тирадой. Ориентацию Арсения, да и даже свою он с Димой ещё ни разу не обсуждал, тем более в процентном соотношении. — Ну а то, что этот павлин выпендривается так это понятно, — продолжил Дима, — ты все прямо ему скажи, у него так не будет уже возможности съехать. — А если пошлёт? — Не пошлёт, но вот ещё какое-то время строить из себя девственницу может, но это ничего. Как только ты ему все скажешь, какая бы там не была реакция, эти слова останутся с ним. Он с ними будет приходить домой, в свою холодную постель, он с ними будет просыпаться и засыпать. Рано или поздно сам решится открыть свои чувства. Ведь это единственный ваш путь к счастью... он до этого допрет. — Да с чего ты взял что они у него есть вообще? Чувства эти... — спросил Антон. — Ой, — махнул рукой Димка, — у него может все на лице и не написано, как у тебя, но я то его тоже не первый день знаю. Когда тебе кто-то другой знаки внимания проявляет у него аж скулы сводит, как будто хочет взять тебя и спрятать от всех. — Не слишком много ты всего замечаешь? — Да а что мне ещё остаётся?! Развели Санту Барбару, а мне на это смотри. Поэтому давайте, завязывайте уже с этими соплями, по мужицки все решите... разберитесь. Тут уже настала очередь Антона рассмеяться, — только ты, Димас, можешь сказать фразу «разберитесь по мужски» в этом смысле. — Ну а как ещё? — улыбнулся Дима, — по женски у вас явно не получится, это думаю, вы оба уже пробовали... Примерно в то же время, но на следующий вечер к интервью все уже было готово. Выставлены четыре кресла, свет настроен, на высоком стуле сидела рыжая молодая девушка-интервьюер. — Ну что ребят, готовы?— чересчур бодро и звонко спросила она. Антон с Арсом синхронно, едва заметно, поморщились. Уже по тону этой ее фразы было понятно, что их ждало. Очередные поверхностные, уже надоевшие, вопросы. Ментально можно было начинать готовиться к неловкости вперемешку со скукой. Серёжа первый занял своё место и уже флиртовал с интервьюершей, которая только хихикала в ответ. — Ну все все, начинаем, — авторитетно сказал Арсений, — это все давайте потом. — А мы что? — невинно спросил Серёжа. Арс только закатил глаза. Интервью шло гладко, можно сказать стандартно. Были вопросы про уход из тнт, о том как их принял канал конкурент, о проектах на ютубе. Но вот к концу беседы речь зашла о личном. Дима умудрился принять удар на себя и как мог воодушевлённо рассказывал о счастливой замужней жизни. Серёжа включил режим «мачо» и начал затирать про «море» и количестве в ней «рыбы», которую он ещё не пробовал. Девушка едва слушала их ответы. Ей натерпелось услышать, что скажут Шастун и Попов. — А я рыбу не люблю, — рассмеялся, предвосхищая ее вопрос Арсений. Повисла тишина. — Ну я же в прямом смысле этого слова... не вкусно, — слегка смутился Арсений, — ой да ну вас. Серёжа и Дима начали подкалывать Арса, а Антон только напрягся. — Антон! — обратила на него внимание интервьюерша — ну вот вы такой завидный жених: высокий, красивый, популярный!Девушки наверное толпами бегают! Арс быстро начал переводить глазами с неё на Антона, руки слегка сжали ручки кресла. — Так а в чем вопрос? — глядя в пол, ответил стеснительный Антон, — тут кажется одни утверждения были. — Да бегают бегают! Всё так, толпами, — внезапно вклинился в разговор Арсений, — я сам видел. Антон, впервые за все интервью посмотрел на него. Он пытался понять, что это высказывание означает: шутка? Вызов? Что на это отвечать? Как всегда ситуацию спас Дима. И только Антон смог уловить в голосе друга насколько же тот заебался сглаживать колкости Арса. — Ну не графу графовичу ли говорить о толпах. Недавно вот были у него на спектакле за ним тоже бегали, цветы дарили... правда там одни бабушки были, но вот, как раз ему в самый раз. Интервьюерша проигнорировала эту шутку и продолжила налегать на тему личной жизни. — Арсений, ну а ваше сердце сейчас свободно? — Очень интересно сформулированный вопрос, — одобрительно наклонил голову Арс, — нет, не свободно, если это важно. У интервьюерши округлилось глаза от такой «сенсации», — так вы состоите в отношениях? — почти пропищала она. — Я этого не говорил, — спокойно ответил Арс. — Но как же... если сердце не свободно... — лицо девушки приняло выражение лица, будто она считала в уме сложный математический пример. Антон, тем временем, не слышал ничего кроме собственно пульса. Он знал, знал, что это про него. Он никогда не смог бы объяснить как, но он знал. За те годы, что он провёл с Арсением он выучил все его интонации. Об Антоне тот всегда говорил особым голосом. Для других это было не очевидно, но Антон точно узнал этот самый голос и интонацию, когда «коллега» упомянул своё сердце. Это не безумие или воображение, Арс точно имел в виду его... — Антон...? Вы с нами? — голос надоедливой интервьюерши вернул парня к реальности. — Да? Что? Какой вопрос? — Я спрашивала не устаёте ли вы с таким насыщенным графиком, но тут ответ, кажется понятен... Ещё несколько мучительных минут для Антона и интервью подошло к концу. Сам не помня как, парень снова оказался на улице. Он шёл пешком, несмотря на то, что приехал на машине. Ноги вели его домой, но на этот раз не к себе. Дорога была ясна, словно освещаемая светом, и только три слова вели его по ней: «Сейчас или никогда».