Шум прибоя

Тёплый ветер дует с линии горизонта. Там, где давно село солнце, теперь звёзды легонько соприкасаются с морем. Тёмная вода одновременно пугает и манит своей загадочностью. Блики, оставляемые луной, на маленьких волнах переливаются слишком красиво, чтобы поверить, что ты живой. И что мир вокруг тебя тоже. Сонхва сидит на песке, прижав колени к груди. Смотрит вдаль, там где луна одиноко повисла над морем. Ему правда кажется, что он смотрит на фотографию, держа её крепко между пальцев. Только шум воды, тёплая летняя ночь и рассыпчатый песок под ногами разбивают это чувство, словно дорогую китайскую вазу. А осколки её легко вонзаются в мягкую плоть. Неприятные мурашки бегут по телу, но шевелиться не хочется совсем. Будто убеждённый, что одно лишнее движение и покалывания превратятся в настоящую боль, Пак сидит не смея даже шелохнуться. За спиной слышатся тихие шаги. Только на звук шоркающих по песку кроссовок Сонхва поворачивается и поднимает голову, сталкиваясь с лёгкой улыбкой Хонджуна. Тот молча садится рядом и берёт чужую ладонь в свою, сплетая пальцы. Пак наблюдает за каждым размеренным движением. Ему всё ещё немного тревожно и фантомные иглы под кожей не испарились насовсем, но становится чуть легче. Лёгкий румянец покрывает щёки парня. –Опять о чём-то думаешь?–спрашивает Ким вздыхая. В отличие от Сонхва, он спокоен и не думает, кажется вообще ни о чём. Взгляд Хонджуна направлен вдаль. Туда, где море соприкасалось с небом, привычно и правильно. А Сонхва смотрел на Ходжуна. Словно тот был скульптурой в музее. Но его тёплые ладони контрастировали с тем, что видел Пак. Хонджун был более чем живым и реальным. И будто, чтобы убедиться, Хва тянется к чужим губам. Нежное касание отрезвляет и одновременно невероятно туманит разум. Хонджун тянется ладонью к чужому подбородку, чтобы дать понять, что парень может взять больше, если хочет. Ким притягивает к себе и целует глубже. Сонхва тает и дабы удержаться, хватается за плечи Кима. Чувства сокрушают парня. Они будто прибивают его к земле, но он не против. Пока с ним Хонджун, Хва готов на что угодно. Даже на безумства. –Всё в порядке?– Ким отрывается от тёплых губ и тут же перемещает ладонь на щёку возлюбленного. –Да...–шепчет Пак, руками держась за чужую руку, что мягко поглаживает яблочки на щеках. Ещё более выраженный румянец проступает на лице Сонхва. Он мягко улыбается и не может справиться с новой волной чувств. Только теперь Хва оказывается в сидячем положении на бёдрах Хонджуна и двумя руками притягивает лицо парня к себе. Оторопевший Ким не сразу отвечает на настойчивый поцелуй. Но потом понимает, что раз у Сонхва такое настроение, то ему нужно поддаться и самому отпустить все тревожащие мысли вроде: "А вдруг кто-то нас увидит?". Да плевать. Плевать, что кто-то подумает. В его руках сейчас его сокровище и это всё что важно сейчас. С такими мыслями руки Хонджуна мягко ложатся на бёдра Сонхва, слегка поглаживая их. Чувства накрывают с головой, будто море за его спиной тоже расбушевалось и волнами постепенно накрывает их обоих. –Хва...–отстраняется Хонджун, тяжело дыша. Сонхва медленно отодвигается от чужого лица, оглядывается по сторонам и снова льнёт ближе. Он прислоняет свой лоб к чужому и вдруг мягко, но коварно игриво улыбается, усмехаясь. Хонджун даже подумать не может, что тот задумал. –Видишь чуть дальше от нас заросли?– Сонхва слегка кивает в сторону объекта его обсуждения. Ким поворачивает голову и правда, вдалеке видит пышную зелень кустов. И до него доходит. –Что ты задумал?– Ким слегка сжимает ладонь на чужом бедре, дабы подразнить парня. Но тот остаётся невозмутимым, как бы показывая, что сегодня роль инициатора достанется ему. –Пойдём со мной. Я тебе покажу,–Пак медленно встаёт с Ходжуна и поднимается на ноги. Но как только он помогает сделать тоже самое Киму, он усмехается и бросается бежать. –Эй, стой!– кричит Ким, пытаясь его догнать. Сонхва звонко смеётся, продолжая бежать. Сейчас, когда прохладный свежий воздух полностью заполняет лёгкие, а ноги двигаются с такой лёгкостью даже по сыпучему песку, Пак чувствует себя хулиганистым подростком, незаботящимся о последствиях своих действий. Ему важно не сковывать себя сейчас. Дать волю внутренней свободе, что просится наружу. Хочется просто забыть о том, что тревожность ходит за ним попятам, наступая на пятки белоснежно чистых кроссовок. Они добегают до зарослей, что удобно раскинулись полукругом, ограждая пешеходную дорогу, но не прикрывая вид на море и сияющую над ним луну. Ким хватает парня за запястье и тянет на себя. Сонхва не смог удержать равновесие и упал в чужие руки. Одна из тёплых ладоней удобно легла на чужую талию, ближе придвигая к себе. А другая всё ещё держала запястье. Киму хотелось сказать что-то по поводу их догонялок, но не смог удержаться от того, чтобы поцеловать приоткрытые мягкие губы напротив. Поцелуй нежный, но в то же время напористый. Этот контраст заставлял всё тело Пака плавиться. Парень льнёт ближе, надеясь стать одним целым с Кимом. Ему никогда не было так хорошо с кем-то. И эти чувства свободы и влюблённости заставляют Сонхва делать то, что он делает. Он слегка давит на чужие плечи, отстраняясь и давая понять, что ему хочется, чтобы Хонджун сел на колени. Пак тоже спускается вниз, садясь совсем рядом. –Принцесса, что ты вытворяешь?–спрашивает Ким, улыбаясь и мягко приобнимая Хва за талию. –Честно, я и сам не знаю. Просто хочу сделать это с тобой,–С этими словами парень затягивает Хонджуна в очередной поцелуй и дрожащими пальцами тянется к его ширинке джинс. Ким не сопротивляется, наоборот, помогает возлюбленному справиться с трудностью на его пути. Сам перехватывая инициативу и принимаясь расправляться уже с чужой ширинкой. Прохладные кончики пальцев Хонджуна первыми касаются возбуждённой плоти. Пак тяжело дышит и старается не отставать, делая тоже самое, но разум слишком сильно затуманивается и держать инициативу под контролем становится всё труднее. Ким это замечает и подхватывает парня, усаживая его на своих коленях снова. Сонхва смотрит на его сияющую улыбку и наполненные искренней нежностью глаза и пытается не заплакать от бушующей волны эмоций. Ким приспускает резинку чужих боксеров и берёт оба члена в руку, начиная медленно двигать ею вверх и вниз. Хва скулит, тяжело дыша. Это несравнимое ни с чем чувство удовольствия переполняет его разум и тело. Хонджун начинает двигаться быстрее, целуя чужую шею так нежно, но так развратно в такой-то момент. Первый стон срывается с чужих губ. И Ким подхватывает его губы своими. Сплетаясь воедино Пак чуть сжимает волосы на затылке парня. Ему слишком хорошо. Он стонет в поцелуй, поддаваясь бёдрами вверх, прямо по траектории движения руки. Тогда Ким понимает, что можно ускоряться. Возбуждение связывает тугой узел внизу живота, а рука, двигающаяся вверх и вниз всё быстрее, волнами разносит необходимое удовольствие. Сонхва стонет в изгиб шеи возлюбленного, не заботясь, что их возможно слышно даже за шумом воды, прибывающей к берегу. Парень льнёт всё ближе, желая чтобы этот момент никогда не кончался. Ему так хорошо и так тепло в чужих объятиях, что не жалко умереть вот так. Хонджун движет рукой всё быстрее и Сонхва уже по настоящему трудно сдерживать голос. Он чувствует, что близко к завершению. –Джуни, я скоро...–дыхание срывается. Пак загнано дышит и стонет громче, пытаясь прикрыть рот ладонью, но выходит плохо. –Я тоже, милый,– Хонджун целует Сонхва и переходит к очень быстрому темпу. Хва подбрасывает от ощущений. Он стонет в поцелуй и сжимая волосы на затылке Кима, кончает. Хонджун следом за ним, отстраняясь. Пак заворожён видом парня: растрепанные им самим волосы, блестящие мягкие красные от поцелуев губы, тяжелое дыхание после бурного оргазма. Что-то внутри Хва сжалось и ему вдруг захотелось нежно и аккуратно обнять Кима. Тот обнял его в ответ. И прямо возле уха послышался тихий шёпот родного голоса. –Я тебя никогда не отпущу...–шептал Хонджун, крепче прижимая Сонхва к себе. –И я тебя тоже,– произносит Сонхва, пока одинокая слезинка наконец не скатывается по щеке.– Никогда не отпущу. Океан эмоций бушевавший внутри всё это время, наконец нашёл выход. Теперь шторм не грозит никому. Волны приходят с сильным ветром, но и их можно победить. Вместе.