Синяя тьма

      Теру проснулся от странной тяжести, неравномерно давящей на правую часть тела. Сначала он даже решил, что это что-то вроде сонного паралича, а потом понял, что пошевелиться может, но тяжесть не исчезает. А затем поперек живота Ханазавы легла горячая ладонь.       Открыв глаза, Теруки оказался нос к носу с лисьим прищуром и не менее лисьей улыбкой — Рё вольготно разлегся на все свободное место кровати, поддерживая голову рукой.       — Спал бы себе, — ухмыльнулся он. Пальцы второй его руки игриво пробежались по коже живота парня, вызывая сонмы мурашек.       — С тобой поспишь что ли? — проворчал Ханазава, пытаясь дотянуться до мобильного телефона, чтобы выяснить время. Но Шимазаки передвинулся, утыкаясь в изгиб шеи парня. Его ладонь тем временем ненавязчиво скользнула еще ниже по животу Теру, достигая края белья.       — Я могу вообще не давать тебе спать, если хочешь… — шепотом заметил Рё, запустив щекоткой дыхания новую волну мурашек. — И, если судить по твоей реакции, ты не против.       — Против, — выдохнул Теруки. — Мне с утра на пары.       — Так до пар мы точно закончим, — прижавшись к боку парня еще плотнее и уже откровенно прижавшись губами к коже, с усмешкой пообещал Шимазаки. — Не стоит переживать.       — Издеваешься? — фыркнул Ханазава, прекрасно понимая, что это не более чем шутка. Но Рё в этот момент приподнялся, нависая над ним, и все сонное возмущение сняло как рукой — буквально, горячей ладонью, аккуратно и ласково огладившей ткань боксеров парня. Реакция была практически мгновенной — Теру коротко выдохнул сквозь зубы, а под кончиками пальцев, едва касающимися тонкой ткани, почувствовалось движение твердеющего возбуждения. Довольно улыбнувшись, Рё наклонился к лицу Теруки, целуя его и окончательно заставляя забыть о возмущении.       Буквально за несколько их встреч, наполненных в первую очередь сексом, Шимазаки полностью изучил Теру, теперь наверное даже лучше самого парня зная его тело. Про себя Рё даже разок успел посмеяться, что это самое странное использование его силы, но почему-то знание о том, как быстро, почти мгновенно, возбудить светловолосого парня и заставить так же быстро кончить, казались ему удивительно… стоящими. Он сам по прежнему испытывал все ту же странную жажду, которая утихала, только когда под его руками выгибалось и стонало стройное тело. Так что у него самого с возбуждением проблем не возникало никаких, что даже немного пугало — ненормально, когда в штанах становится тесно от одного взгляда голубых глаз, — и он тщательно, с усердием добивался такой же реакции от Теруки.       Вот и сейчас парень коротко всхлипнул и едва заметно дернулся навстречу, когда Шимазаки обхватил ладонью его стояк. И от этого короткого движения Рё сам едва удержался, чтобы не потереться об бедро Теру прямо в штанах, что было бы совсем уж позорно. Так что, решив не тянуть, Шимазаки стянул белье с любовника, приспустил свои брюки, — в чем ему неожиданно помог сам Теруки, — и, развернув к себе блондина, притянул его за бедра к себе, сжал широкой ладонью оба члена. И все это не прекращая целовать парня. Даже от такого контакта Теру потек так, что Шимазаки очень быстро стало намного проще скользить ладонью — хотя смазки самого Рё на его пальцах было явно не сильно меньше.       А когда Ханазава решил вдруг помочь и присоединил к движению руки мужчины свою ладонь, Шимазаки глухо рыкнул ему в губы, едва сдерживаясь. До этого он и не представлял, что простая стимуляция руками может и его самого так быстро довести до края, но ощущение горячей твердой плоти, прижатой к его, теплых неловких пальцев и им самим заданный ритм довели до фейерверка в животе их обоих за считанные минуты. И в момент, когда Теру кончил, фактически излившись ему в кулак, от дополнительной влаги в руке кипящая волна удовольствия прямо-таки мгновенно поднялась откуда-то из глубины живота, полностью накрывая Рё и заставляя его кончать следом. Не выдержав этого всплеска, он оторвался от губ парня и впился зубами ему в плечо, чуть выше ключицы. Контролировать себя было сложно, но кожу он не прокусил, просто сжал до слабой болезненности, чувствуя как Теруки вздрогнул вместе с ним последний раз.       Спустя несколько минут предусмотрительный Ханазава протянул полотенце.       — Тебе этого достаточно? — с интересом спросил он, имея ввиду конечно совсем не влажную ткань.       — Возможно, — нейтрально отозвался Рё. Но затем все-таки усмехнулся. — Иначе ты точно проспишь пары. Теруки фыркнул и залез обратно под одеяло, во время откинув которое, они ухитрились сохранить постель чистой. Засыпал парень очень быстро и легко — Шимазаки аж невольно завидовал такому умению, — поэтому через несколько минут, он задышал глубоко и ровно.       Рё какое-то время прислушивался к спокойному ритму его сердца, затем мягко, едва касаясь, провел самыми кончиками пальцев по щеке и скуле Теру.       Волосы у Ханазавы были мягкими, и на лице растительность у него, судя по всему, появлялась очень медленно и неохотно, так что кожа оставалась гладкой — аж не хотелось прерывать прикосновение… Уронив руку на постель между ними, Рё на мгновение прикрыл глаза, вздохнул… и переместился к себе домой.       Не хватало еще уснуть рядом с парнем.       Из-за работы, которую Шимазаки нашел с легкой руки бывшего босса, какое-то время иначе как по ночам приходить к Теруки не получалось. Поначалу это не сильно напрягало, потому что, как и обещал Тоичиро, работа была «по способностям и достаточно веселая», и Ханазава как-то относительно спокойно принял тот факт, что периодически его будят достаточно интересными способами.       А потом Шимазаки на неделю отправили за пределы страны. Это не было бы такой проблемой, с учетом его способностей, если бы по условию данного контракта ему не приходилось все время быть наготове в ожидании отмашки группы наблюдения. Целых семь гребаных дней он как идиот был вынужден таскаться по следам какого-то ублюдка, рискнувшему расшатывать экономику чужого государства, только ради трех минут эффектного и кровавого убийства.       Где-то день на шестой Рё проснулся от откровенно болезненного дискомфорта в штанах — молния брюк неприятно давила на вставший член. Но, вспомнив, что именно ему приснилось, Шимазаки не удивился такой реакции. А приснились ему синие глаза и светлые волосы.       Слепым Рё был, судя по всему, не с рождения, поэтому его мозг помнил цвета и разницу между ними, окрашивая даже сны. Как именно определял цвета Шимазаки с учетом своей специфичной замены зрения, он сам не знал, но знал, что никогда не ошибался. И сочетание светлых волос и ярко-голубых глаз сразу не оставило его равнодушным — как минимум будучи странным контрастом его собственной внешности. Данный момент тоже исключением не стал.       Каморка, в которой он ночевал, была настолько маленькая, что до ванной было буквально два шага. Стянув одежду, Рё сразу залез в душ, включил прохладную воду, но успокоиться это нисколько не помогло. Наоборот стало только хуже — вспомнился секс с Теру в душе, из-за чего возбуждение стало почти болезненным.       Дико захотелось плюнуть на все, что только можно, и просто переместиться к парню. Запустить пальцы в светлые волосы, прижаться губами к тонкой коже на шее, вдыхая слабый сладковатый запах Теруки, и слушать как учащается его сердцебиение и дыхание от малейшего прикосновения… Рё хватило буквально пары резких движений кулаком, чтобы кончить в руку. Переводя дыхание, Шимазаки на несколько мгновений замер, затем сполоснулся и, выключив воду, взъерошил мокрыми ладонями короткие черные волосы.       — Докатился до того, что дрочишь на мальчишку, — пробормотал он сам себе, мрачно и ехидно одновременно. — Совсем уже крыша поехала.       Большая часть физического возбуждения спала, но легче ему почему-то не стало.       Зато через пару дней, когда он наконец выполнил свою задачу, Рё испытал такое невероятное облегчение, словно всю эту неделю толком не дышал. И, плюнув на все скудные вещи, которые у него остались в той съемной каморке, телепортировался сразу к дому Теруки, но почему-то не сразу в квартиру, как делал всегда, а на улицу. Да так и завис, благо в Японии время шло уже за полночь и спрятаться в тенях, дабы не привлекать к себе внимания, не составило труда. Так что он минут двадцать просто стоял, медленно выкуривая неизвестно какую по счету сигарету, и внутренним зрением следил за слабо светящимся для него силуэтом парня на нужном этаже — несмотря на позднее время тот почему-то не спал. Пятна чужой крови на одежде неприятно холодили и откровенно стягивали кожу, но это Рё особо не беспокоило. Можно было буквально за несколько секунд переместиться домой, переодеться, но Шимазаки наоборот решил этого не делать, и, потушив сигарету, шагнул к дому.       Дверь Теруки открыл почти мгновенно, словно ждал на пороге. Улыбнулся гостю и отступил внутрь квартиры.       — Странно, что ты пришел по-человечески, — со смешком удивился он. — Не похоже на тебя… Что-то в облике Шимазаки его беспокоило, но он не сразу понял что именно. Но стоило мужчине шагнуть на свет и парень едва сдержался чтобы охнуть, сообразив, что именно его смущало — тяжелая смесь запахов дорогих сигарет и крови, напрочь перекрывающая обычный пряный запах Рё.       Немигающе уставившись на парня перед собой, Шимазаки замер. Поскольку видел он в основном все-таки не глазами, взгляд у него получался жуткий, даже если проигнорировать необычные цвета белков и зрачков — тяжелый, неподвижный и невыразительный. Зато лицо в такие моменты у него становилось выразительнее некуда, причем сам он об этом похоже не подозревал.       И Теруки не удержался, шагнул к нему на встречу, коснулся острой скулы с явными следами полустертого багрового пятна.       — Это кровь, верно? — мягко поинтересовался он.       — По большей части не моя, — спокойно отозвался Рё и сделав шаг чуть в сторону, сел в кресло, закинув на колени так и забытую в нем акулу. Теру, проследив за ним взглядом, чуть поморщился.       — Значит есть меньшая часть твоей. Чего ты уселся? Иди в душ, я принесу аптечку. И игрушку не трогай, испачкаешь ведь, не отстираю потом! Рё вздохнул, но все-таки неторопливо поднялся.       Равнодушно побросав одежду на пол ванной — все равно испорчена, футболка так точно на выброс, — Шимазаки включил воду и, не заморачиваясь над ее температурой, принялся смывать кровь.       Как Теруки зашел следом, Рё не столько услышал, сколько почувствовал — как в целом и его взгляд, скользнувший по спине.       Ханазава действительно с интересом осматривал фигуру мужчины — за все время, что они провели вместе, он практически не видел его со спины, и только сейчас обнаружил, что бледную кожу пересекают несколько шрамов. Явно очень старых, но все равно заметных. Один из них спускался с поясницы ниже и, проследив тонкую линию взглядом, Теруки сначала хмыкнул — смотреть на поджарую крепкую фигуру мужчины было довольно-таки приятно. Но потом нахмурился, не сразу заметив порез на бедре и болезненную ссадину на плече. Когда Рё, выключив воду, без всякого стеснения развернулся и шагнул к нему, обнаружил еще один неглубокий порез на животе.       — Любуешься? — с усмешкой поинтересовался Шимазаки. — Это просто царапины, ты же знаешь, что обрабатывать не требуется.       — Мне так будет спокойнее, — отрезал Теруки и сунул в руки мужчине полотенце. — Так что вытрись и сядь. Рё кое-как обтерся, намотал кусок ткани на бедра и послушно опустился на крышку унитаза. Ханазава сразу же зашуршал аптечкой, затем пахнуло антисептиком и рану на ноге обожгло влагой. Шимазаки даже не шелохнулся, только прикрыл глаза, не прекращая наблюдать за осторожными действиями парня.       — Почему ты не спал?       — Завтра выходной, так что засиделся за курсовой. А потом почувствовал, что ты неподалеку. Теру слегка стянул порез пластырем, а затем пробежался кончиками пальцев по еще одному обнаруженному шраму — чуть выше колена.       — Откуда столько старых ран? — не удержал любопытство он.       — Я не сразу в полной мере овладел своей силой, и у меня были жесткие учителя, — Шимазаки криво улыбнулся. От теплых пальцев Теруки у него по всему телу словно разбегались горячие волны, задевая что-то странно болезненное внутри.       С одной стороны сидя вот так рядом с ним, просто сидя и разговаривая, он чувствовал себя до странного спокойно. С другой — категорически не мог понять почему вообще возникло это чувство.       — Откуда взялись новые лучше не спрашивать, я полагаю? — хмыкнул Теру, продолжая разговор.       — Я сразу знал, что ты умный мальчик, — тоже усмехнулся Рё. Хотел было сложить руки на груди, но его запястья перехватили те самые теплые пальцы, затем перейдя на рану на животе.       — Не мешай. И Шимазаки вздохнул, едва дождавшись пока Теру закончит, поймал его за руку, второй рукой коснувшись щеки парня и заставляя посмотреть прямо на себя.       Рё сам себя видеть конечно не мог, зеркала для него были обычной плоской поверхностью, но какие жуткие у него глаза слышал не раз. Отчасти поэтому предпочитал прищуриваться, исключая моменты особого накала силы, — зрением в буквальном смысле он все равно не пользовался, так что разницы не было. Но Теруки нисколько не пугали его глаза. Парень вообще его ни разу не боялся, никогда. Ни во время болезненных столкновений в прошлом, ни в миг откровенной доминации Шимазаки при первой встрече сейчас…       — Почему ты нисколько не боишься меня? Вопрос сорвался сам собой. Теруки снова коротко пожал плечами, но затем покачал головой:       — Помнишь, что устроили в прошлом твой бывший босс и мой друг? Тот, силу которого не выдержал даже ты. Ты правда думаешь, что я могу чего-то бояться после демонстрации такой мощи? Ты конечно опасный человек, но бояться можно только неизвестного, а твой предел я уже знаю.       — Хорошо, — согласился Рё. — Но неужели тебя не напрягает чужая кровь? Ханазава неожиданно широко и искренне улыбнулся, а затем вдруг просто уронил все еще зажатый в пальцах кусок бинта и странно ласковым жестом запустил пальцы в колючие черные волосы.       — Нет, если ты оставил таки пятна на моей акуле, тебе придется искать мне такую же, поскольку это подарок, — он наклонился, на миг прижался лбом ко лбу мужчины, с удовольствием вдыхая терпкий запах его кожи. — Но ты хочешь от меня ответов, которые в состоянии дать себе сам. Так что… Почему ты опять здесь?       Первым Теруки Рё до этого никогда еще не целовал. Отвечал всегда, а вот чтобы целовать сам… Горячая волна в животе Шимазаки взметнулась с такой силой, что ударила в голову, ослепляя и оглушая. В себя мужчина пришел уже роняя Теру на кровать и нависая над ним — и то ненадолго. Ханазава, пользуясь тем, что он лежит и обе руки свободны, сначала притянул за шею мужчину обратно, продолжая прерванный поцелуй, а затем мягко скользнул ладонями вниз по коже. По плечам, напряженным мышцам руки и груди, по твердому животу, задевая порез и на миг отрезвляя Рё слабым уколом боли. Но только на миг, потому что руки Теру сразу же нырнули под полотенце. Шимазаки резко выдохнул ему в губы, когда теплые пальцы уверенно сомкнулись вокруг его затвердевшей плоти.       — А удобно, что ты не стал одеваться, — Теруки откровенно заулыбался и плавно, дразняще провел вверх-вниз. Рё едва удержался, чтобы не толкнуться ему в руки — это было слишком хорошо, в тысячу или даже миллион раз лучше, чем ощущение от его собственных рук. Но жаждал он совсем не этого, поэтому решительно отведя ловкие пальцы от изнывающего члена, он приподнялся и дернул пуговицу на штанах Теруки.       — А вот на тебе слишком много одежды, — ухмыльнулся Рё. Теру, глядя на эту откровенно дьявольскую усмешку и целиком почерневшие глаза, только потянул вверх футболку. И Шимазаки сразу же наклонился, даже толком не дав ему раздеться — поцеловал в шею, прикусил кожу на груди, явно оставляя слабый след. Сдернуть штаны и белье с парня было секундным делом, как и помочь Теруки справится с футболкой, в которой парень все-таки попытался запутаться. Затем Рё на мгновение замер, словно залюбовавшись обнаженным телом под ним, и провел ладонью, очерчивая линию — от шеи до самого паха. Но до напряженного, твердого уже члена не довел, не коснулся, только наклонился сам и дразняще поцеловал сначала кожу живота, затем внутреннюю сторону бедра, заставляя Теру судорожно перевести дыхание. И только после того, как парень закусил губу, провел кончиком языка влажную дорожку по коже, легонько коснулся головки с блестящей соленой капелькой, а затем резко вобрал в рот член парня почти целиком. От рваного стона Рё чуть сам не кончил, поэтому торопливо дотянулся до знакомого ящика, достал тюбик смазки, не забывая при этом тягуче вылизывать Ханазву. И едва сдержался второй раз — аж член болезненно дернулся, — когда его пальцы мягко и достаточно легко проникли в Теруки, не встретив ожидаемого сопротивления мышц.       — Ты готовился? — с каким-то надрывным восторгом спросил Шимазаки.       — Мм… — взгляд Теру, откровенно потемневший, стал лукавым донельзя. — Скажем так — я немного скучал. Шимазаки понял, что это уже выше его сил, и так дернул упаковку презерватива, что чуть не выронил.       — В следующий раз покажешь мне, как ты это делаешь, — предупреждающе ухмыльнулся он, и подался вперед. Смазки было достаточно — и нанесенной, и накапавшей их общей. Входил Рё медленно, осторожно, опасаясь, что подготовки все равно могло не хватить, но где-то на середине процесса Теруки, тяжело дышащий и кусающий губы, дернулся.       — Перестань быть таким нежным! — со стоном выдавил он. — Я знаю, что ты хочешь совсем не этого!       — И чего же я по твоему хочу? — с кривой усмешкой уточнил Рё, наоборот полностью замирая. Теру с легким рычанием схватил его за руку и дернул на себя, одновременно обхватывая ногами за бедра, и этим таки заставляя одним рывком войти до конца. И тут же весь содрогнулся, сжался, явно сдерживая рвущийся стон, закусил губу так, что она побелела. Шимазаки ласково пальцем провел по подбородку Теру, заставляя отпустить закушенную кожу и наклонился к уху парня.       — Только не говори, что ты вот так кончил? Вторую руку Рё просунул ее между их телами и легонько сжал все еще твердый член Ханазавы, дразняще перебрал по все такому же твердому стволу пальцами. Парень истекал смазкой, но не более того.       — Еще и сухой оргазм? — тихо усмехнулся Шимазаки. И, не удержался, прихватил зубами мочку уха Теру. — Ты великолепен. От его довольного, вкрадчивого шепота и нестерпимых прикосновений по животу Теруки снова прошел спазм, и парень так болезненно-сладко стиснул Рё, что тот держаться больше не смог. Впился в искусанный рот поцелуем и на пробу снова качнул бедрами. Ответом ему был гортанный, низкий стон прямо в губы.       Надолго их обоих не хватило, но эти пятнадцать-двадцать минут кончились оргазмом такой силы, что оба замерли без сил на несколько минут. Теру, чуть не прокусив перед этим палец Рё, с трудом дышал, пытаясь вспомнить как это делается, а Шимазаки, честно пытающийся не давить на него всей массой, пережидал фейерверк в голове, не сразу сообразив, что это сердце так отдается в ушах.       Опершись на руки, он снова чуть навис над Ханазавой и замер, всем существом впитывая образ парня — растраханного, удовлетворенного, с покрасневшими щеками и невозможными синими глазами, еще пока мутными и словно пьяными от не отпустившей до конца похоти.       Глядя на него такого, Рё вдруг смог достаточно четко сформулировать для себя причину странной жажды, которую он никак не мог утолить до конца — да и скорее всего не сможет никогда.       Дело было во тьме, что составляла все существо самого Шимазаки — оттенки черного и красного с детства клубились внутри него. Теруки, на первый взгляд, казался очень светлым, ярким, словно солнечный луч. Но так быстро понять Рё ни у кого другого никогда не получалось — даже Тоичиро, так легко понимавший чужую суть, в свое время самого Рё так и не увидел. А Теруки, будучи четырнадцатилетним мальчишкой, смог — уловил логику, суть силы, тактику. Даже прочувствовав всю его тьму, не испытывал ни страх, ни трепет. И сейчас, взрослым, не задал ни одного вопроса, просто отвечая на все порывы Рё так, словно изначально это планировал. И тьма внутри Шимазаки резонировала и тянулась, пыталась найти и понять нечто скрытое в глубине самого Теруки. Нечто, такое же темное, но отнюдь не багровое и не чёрное.       Так что сейчас Шимазаки Рё окончательно утонул в синей тьме Ханазавы Теруки. Сопротивляться этому нисколько не хотелось, и странное ощущение полного удовлетворения — не столько физического, сколько эмоционального, — полной капитуляции только способствовало.       Когда Рё аккуратно прилег рядом, Теру покосился на него — слепые глаза мужчина привычно прищурил, но выражение лица у него вдруг стало каким-то совсем странным. Не удержавшись, Теруки коснулся щеки мужчины и коротко его поцеловал, и тот неожиданно притянул его в себе, прижал в объятиях и так замер, уткнувшись носом в светлые волосы.       С утра Ханазава проснулся от того, что ему стало откровенно жарко. И, шевельнувшись, понял, две вещи: что он забыл после секса сходить в душ, так что кожа теперь была неприятно липкой, и что Рё за ночь никуда не исчез, все так же крепко обнимая. С удивлением Теру выпутался из длинных рук и сел, осматривая вроде бы еще спящего мужчину. Видеть его таким — расслабленным и спокойным было крайне непривычно и одновременно до странного приятно. Под взглядом парня темные ресницы чуть дрогнули и Шимазаки пошевелился, потянулся всем телом, словно кот.       Теруки не удержался, коснулся темных, взъерошенных после сна волос, лохматя их еще сильнее, и, не дожидаясь реакции, ушел в душ. Он был твердо уверен, что выйдя из ванной, найдет только бардак на постели, но через несколько минут, когда Теру уже собирал влажные волосы в хвост, дверь ванной шевельнулась. Ханазава рассеянно улыбнулся Рё в отражении, зная, что тот вряд ли улавливает зеркала, но улыбку точно заметит. Шимазаки в ответ вдруг резко шагнул к нему, стянул обратно резинку с волос, пропуская пряди через пальцы.       — Мокрые. Высуши голову. Теру хмыкнул, отобрал обратно резинку, но завязывать хвост не стал.       — Шел бы ты тоже в душ, надо тебе заново пластыри переклеить. Однако Рё проигнорировал его совет и наоборот шагнул как можно ближе к Шимазаки. Его рука сползла со светлых волос на шею, пальцы мягко огладили тонкую кожу, на которой остался слабый, но явственный след страсти. Чуть наклонившись, Рё прижался носом к виску Теру и по тонким губам скользнула улыбка:       — Мне кажется, твоей плюшевой акуле нужна подружка. Что скажешь? Сходим на свидание?