Постскриптум

Просыпаясь, Леон обнаруживает, что Джека нет рядом. Одеяло и простыни остыли, а значит майор ушёл сразу же после того, как парень задремал. Выскользнул, чудом не разбудив, и теперь снова сидит на кухне… Леон идёт за ним, понимая, что одиночество, подкреплённое бессонными ночами — последнее, что нужно Джеку в этот непростой период. — Я говорил, что могу помочь, — тихо говорит Кеннеди, прислоняясь спиной к отрезвляюще холодной стене. Джек оборачивается и в ответ лишь кривит рот. Его лицо, изрытое шрамами, пылает болезненным румянцем, а взгляд налит свинцовой тяжестью. Сколько ночей он уже не спит? — Эй… Видеть его таким невыносимо. Леон вздыхает, опасаясь, но делает шаг навстречу. Затем ещё один и ещё. Он всё-таки решил. И решился. Краузер вздрагивает, оказавшись в контрастно горячих объятиях. Не дожидаясь очередного «съеби», «я тебе кадык вырву», но главное — «мы ещё не готовы», Кеннеди лезет к нему в трусы. Там его встречает жесткая шерсть, в зарослях которой — горячая влажная мякоть. Джек всхрапывает ему на ухо и глухо стонет. Он хочет, чего до безумия стесняется, и Кеннеди, догадываясь, что должен проявить инициативу, продолжает упорствовать. Его пальцы, влажные от соков, зажимают мясистый клитор, соскальзывают ниже и утопают в налитых кровью складочках. Затем надавливают, раздвигают их, ныряют глубже, доводя до исступления массажем стеночек… Краузер предлагает себя, призывно разводя бёдра. Он стоит к подоконнику спиной и опирается о него руками. Меж пальцев левой зажата вишнёвая Chapman, а в кулаке правой — зажигалка. — Майор… — Леон задирает голову. Их языки соприкасаются, и кровь закипает, надувная вены. Ему, чёрт возьми, не противно. Он хочет, грезет об этом, дрочит на влажные фантазии об их близости, воображая Краузера маняще покорным. Он говорит комплименты, пристает, смущая, дарит причудливые секс-игрушки... Так откуда же у мужчины сомнения? — Что ж... Сделай это быстро, — сквозь поцелуй шепчет Джек, и парень кивает, утаскивая его в их спальню.