Постскриптум

Леон доволен. Джек редко соглашается на близость, поэтому внезапным «давай» нельзя не воспользоваться. Более того, нужно действовать на опережение. — Стой, мне бы хотелось… Но Краузер обгоняет замечтавшегося мальчишку. Он первым заходит в спальню и выключает свет, на что Кеннеди, едва опомнившись, в праве лишь снисходительно фыркнуть. Слышится шелест простыней, и парень всматривается в полуночную темень… Ни кровати, ни очаровательно возящегося в ней Джека не видно. — Во. Теперь порядок, — мужчина ложится на самый край и раздвигает ноги. Бельё аж липнет к мокрой промежности — настолько ему хочется, чтобы Лео вновь прикоснулся к ней. Он в спальне именно за этим, а поспать можно и на диване в гостиной. Соориентировавшись, Кеннеди опускается на колени меж ляжек майора. Он стягивает мешающие им обоим боксеры и накрывает ладонью киску, от прикосновения к складочкам которой мужчина с готовностью выгибается в пояснице. — Не играй с едой, — и без того прокуренный голос уходит в бархатную хрипотцу. Его мясистая пизда похожа на сэндвич из Starbucks, которым Лео полюбил завтракать. Отужинать «аналогом» он, впрочем, тоже не откажется. Парень целует лобок, поросший жёстким светлым волосом. Ерошит завитки кончиком носа и шумно втягивает воздух. Сучий запах майора сводит его с ума… Он втягивает мякоть в рот, щекочет складочки бархатным языком, самым кончиком раздвигает их. Джек извивается и скулит, позабыв обо всяких глупостях; он хочет больше, толще и глубже, но попросить всё равно ссытся. Кеннеди долго вылизывает его. Сперва он занимается только щёлкой, но после, поймав себя на ощущении, что усыпил бдительность любовника, настойчиво лезет языком ещё и в его анус. Краузер вздрагивает, брыкается, тщетно пытается отпихнуть геометрически наглеющего Леона. Язык вонзается всё глубже, а пальцы — указательный, средний и безымянный — уже во всю насилуют хлюпающую под их натиском щель