Страницы ясного безумия

Среди кромешной тьмы послышался шум разговора. Сознание постепенно возвращалось. Мари медленно приоткрыл глаза и тут же они расширились насколько это было возможно. Он находился в камере, на одной руке был наручник, что приковывал его к стене. Но удивляло сейчас не это. За прутьями виднелся огромный зал, настолько он был большим, что мог потягаться с тронным залом Букингемского Дворца. Но в отличие от него в зале было темно, еле можно было разглядеть стоящих в нём людей. Все они были одеты в тёмно-красные, почти чёрные плащи, что полностью закрывали их, а на голове были остроконечные капюшоны. Лица уже совсем не было видно. А в центре на полу был начерчен огромный, диаметром два-три метра, круг. Он не похож на сатанический, в нём были совсем иные символы. Можно было заметить что-то наподобие улыбающегося лица. Вокруг стояло такое огромное множество свечей и благовоний, что вокруг круга образовался дым, а запах, режущий нос и глаза, витал повсюду. Но самым пугающим было странное облако над печатью, оно было чёрным в перемешку с кроваво-алым. От него можно было еле услышать крики, крики боли и страданий, мольбу о пощаде и детский плач. Все эти звуки были словно переплетены в один ужасающий гул. Мари вдруг вспомнил кое-что ещё. Он тут же осмотрелся по сторонам. К его великому счастью, рюкзак не забрали, и он лежал рядом. Казалось бы, какой идиот в такой ситуации возьмёт тетрадь и начнёт записывать всё произошедшее? Но Мари не был таким. Ведь сейчас он не желал оставить последние записи, в надежде, что их найдут люди и у него будет шанс выжить, нет, он об этом и не думал. Сейчас он это делал, чтобы отвлечься от страха и всего происходящего. Быстро, корявым почерком, он даже не задумывался над словами, воспоминания картинкой проносились в его голове и сразу спинной мозг отправлял их к кисти, что выводила эти воспоминания на бумаге неаккуратным поспешным почерком. Рука его остановилась, и слегка приподнялась кисть, она дрожала, сильно дрожала. Мари сидел неподвижно, не считая тряски, поджав губы и выпучив глаза. Обоняние и слух невольно обострились. И он расслышал рядом чей-то детский плач, обернулся в его сторону. В соседней камере сидела девочка лет шести и тихи плакала, свернувшись в клубок. Голос её был охриплый, значит её сюда привели недавно, верно, даже раньше чем его. Мари повернулся обратно и снова осмотрел зал. — (Секта… и люди в ней похищают детей, видно, для каких-либо ритуалов.) — рассуждал Мари, но потом вновь обернулся в сторону девочки. — (Хотя нет, как же я могу их называть людьми. Этих, что сотворяют такое, ранят детскую невинную и хрупкую душу. Их нельзя назвать людьми.) — холодной фразой пронеслось в его голове. Мари всегда было тяжело смотреть на мучение слабых, животных, младших детей. Это разрывало его сердце, а позже вызывало сильную агрессию. Может быть, это как-то связано с его детством. Хотя не мне того решать, кто же знает. Между тем к алтарю подошло несколько сектантов, во главе был некто в полностью чёрном одеянии, он был заметно выше остальных. Все начали возиться возле печати, у Мари предчувствие было плохое. Так и случилось. Двое из них отворили дверь в комнату той девочки, та их заметила и в панике попятилась назад в угол комнаты, словно увидела монстра из страшилок. Когда сектанты подошли к ней, она закричала, если это можно назвать криком, ведь он вышел не громкий и голос её совсем охрип. Те выпустили её и сразу же повели к алтарю. — ОТПУСТИТЕ ЕЁ! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — наконец не выдержал Мари и заорал. Все резко обернулись в его сторону, выглядело это жутко. Один сектант что-то прошептал другому и направился в сторону Мари. Тот вздрогнул от страха и единственное, что успел сделать, это схватить рюкзак с тетрадью и пеналом. Мари сам не знал, зачем он это делает. Сектант открыл дверь, схватил Мари и тоже повёл к алтарю. Тот почти не сопротивлялся, он не видел более в этом смысла, или просто не мог это сделать как раз из-за страха. И вряд ли это свойственно человеку в здравом уме. Сектанты в это время выстроились вокруг печати, упали на колени и зачитывали неизвестную молитву. Воздух вокруг разрядился, стало тяжело дышать. Голова закружилась. — О Автор! Услышь наши молитвы тебе и прими эти души в знак нашего почтения! — проговорил главный сектант. Печать засветилась, и они вытолкнули девочку прямо туда. Вокруг неё сгустился туман из которого вылезали костлявые чёрные руки. Она завизжала криком боли, кожа начала слезать с неё, а потом остальная мышечная часть, в конце концов глазные яблоки просто выпали. Стали видны кости и вываливающиеся внутренности, девочку буквально начало разъедать, и вдобавок к этому руки из дыма пытались вырвать её органы или части тела. Смотреть на этот ужас было невыносимо, но шею словно защемило, и нельзя было отвернуться. Всего где-то тридцать секунд, и девочка окончательно исчезла. — Примите же второй дар! — после этих слов главный сектант схватил Мари за шиворот и кинул прямо в светящийся начертанный круг, словно беспомощного щенка. Мари знал, что так всё и будет, но всё это произошло так быстро, что он даже не успел отреагировать. Кожу вдруг начало обжигать с огромной болью. Мари смотрел, как она плавиться прямо у него на глазах. Вдруг костлявая рука попыталась схватиться за волосы и оторвать ему голову. Мари в последний момент успел пригнуться, и рука процарапала ему спину буквально до костей. Только сейчас он словно опомнился и закричал протяжным криком боли. Кожа уже слезла с него, одно глазное яблоко выпало и висело на нервном пучке, что в любой момент мог оборваться, а второе вываливалось. Попутно чёрные руки из тумана пытались оторвать части тела, так ему оторвали руку по локоть и окончательно вырвали глаз. Невозможно описать ту боль, что он испытал за эти несчастные секунды, но под конец он уже перестал чувствовать что-либо и начал терять сознание. Он уже не мог ничего видеть и слышать, язык ему вырвала костлявая рука, а сил на крик или хотя бы хрипение не оставалось. В конце концов его тело разъел туман. Мари не стало, по крайней мере в этом мире…