Летняя сказка

Рейлис знает, что такое громкий праздник: очередное день рождение, на котором какой-нибудь троюродный дядя напьется в зю-зю, станет смеяться громче всех и повторять бесконечные тосты; где маленькие братья бегают среди ровесников кузенов, соревнуясь в догонялках; суетливая мама вновь посылает в магазин за недостающей приправой или украшением к торту. Рейлис испытывала на собственной шкуре все прелести большой семьи с громкими хлопушками на банкетах. И несмотря на то, что она любит своих родственников, пытающихся сделать её праздник особенным и по-настоящему незабываемым, иногда Лис чувствует себя… одиноко. Смотрит на отражение в зеркале, где её повзрослевшая фигура обтянута симпатичным платьем с завязками на спине, и вместо взрослой мисс Мартин видит малышку Рей-Рей, на которую обращали внимание столько же, сколько и на гудящую муху. Такую же раздражительную и мелкую. В груди таится несказанная обида каждый раз, когда родители поздравляют Рейлис ровно в 00:00. Ведь ей это уже не так важно, от подобной мелочи больше не сквозит искренняя улыбка. Потому что теперь она празднует восемнадцатое день рождение. А на десятое, одиннадцатое и ещё раньше вплоть до пятнадцатого – да, наверно, хотелось, чтобы на тебя лишний раз взглянули, а не потрепали по волосам, возвращаясь к спиртному. Рейлис больше не так важен факт поздравления, больше не нужен навязанный интерес к своей персоне. Хочется рвано вскрикнуть, как тогда, в её «эмо-период» тяжелого подростка, сказать, что ей уже вообще ничего не нужно и закрыться в спальне, громко хлопнув дверьми. Но жизнь поделила девичью личность на «до» и «после», не позволяя вырваться подобным бзикам на волю. Потому что ей в самом деле больше ничего не нужно. Мама с папой, тетеньки и троюродный дядя воспитали в Рей-Рей ненависть к алкоголю, но Лис прекратила держаться за принципы, пусть и их нарушение до сих пор гудело грязным шрамом. Когда это произошло? Наверное, когда какой-то подозрительный тип с ярко рыжими волосами, – которые красили каждый месяц дешевой краской с антисанитарного магазина –, громко названный её лучшим другом с старшей школы, подарил Рейлис бутылочку украденого у отца виски. Тяжелая, не особо прячущая под толстым стеклом и парой этикеток на фляге плескающуюся внутри жидкость – пряную на вид, отливающая рыжим на солнце, как и волосы знакомого под локтем. В голове вспыхнул ярый интерес, находившийся на грани с «детского любопытства» к «взрослой потребности». Ну да, она же тогда уже была очень взрослой! Четырнадцать… нет, вроде, пятнадцать. Не привыкнувший к напиткам с градусам организм опьянел достаточно скоро – если не с первого глотка, так с второго точно. Рыжий посмеялся с неё, не со зла назвал малолетней алкоголичкой, – не осознавая, что стал стартом к подобному званию, – а после подержал волосы, когда Рейлис тянуло блевать. Энтони, – яркий придурок с тягой к наркотикам, – был не лучшей компанией, но явно душевным собеседником и относительно спокойным собутыльником. Примерно до того момента, пока на семнадцатое день рождение Рей его не нашли под мостом, констатировав смерть от передоза. Немного… тяжко, сказать честно, Мартин даже похныкала в подушку. Минуты три, пока не поняла, что Тони так-то придурок конкретный и будь он сейчас с ней, сказал бы, что Рейлис везучая, ведь избавилась от подобных связей без убытка. Идиот. Знал же, что шестое мая – её день рождение. Знал, что они пойдут вместе выпивать на пляже, пока семейка Лис будет развлекаться у них дома тем же способом, даже не замечая отсутствия именинницы. Но всё равно умер. Нет бы на день позже! Дурак… На предстоявший праздник Рейлис сразу же решила не идти. Подкрасила реснички тушью, надела кожанку поверх коктейльного платья, – нарядного, впрочем, – и связала не особо тугой хвост на макушке. Сочетания в её образе было не сильно много, но подобный факт пьяниц, с компанией которых она планировала скрасить вечер, не должен волновать. Энтони был хорошим жизненным уроком и очень плохим примером. Ко всему прочему, он осознавал свою роль, сопровождая шутки по этому поводу пьяной улыбкой. Всё же, Рейлис знает, что не хочет закончить как он. Чисто из детской вредности, когда не хочешь просить прощение, чтобы тебя выпустили от угла. Мартин хочет прожить дольше Тони, в два, а то и три раза больше. Ведь если загробная жизнь и существует, она хочет после смерти потыкать в его лицо факами и высказать всё, что о нём думает. Ей так одиноко без лохматого идиота, и даже от подобного осознания хочется кривиться, как от кислого цитруса. Рейлис входит в ближайший супермаркет с несколькими потухшими лампами к ряду, рассматривает скучающего кассира возле дверей и топает вглубь магазина. Возле раздела с выпивкой стоит стенд с шоколадками по скидке – батончики с наверняка горьким вкусом, но цена радостно маленькая, поэтому Рей захватывает и две штуки сладости, шагая дальше. Рассматривает достаточно скудный – а чего вы ожидали от магазина с лопнувшими лампами? – выбор виски, не находя ничего примечательного, сунет руку к знакомой фляге. Такие же этикетки, как и три года назад – с дешевым рисунком завитьеватых кругов и неразборчивого солнца по середине. На вкус горький, но такое зовут «на любителя». Рей любителем не была. Всего то ностальгия взяла своё, так что даже несмотря на лишнюю терпкость, той просто захотелось повспоминать. Подумать. Или не думать. Рей ещё не решила. Парень на кассе, – на вид только перешел в старшую школу, – сочувственно оглядывает набор с виски и шоколадок, молча пробивая товар. Мартин даже раскошелилась на бумажный пакетик! Праздник же, верно? Поэтому она не будет брать всё в свои ручки. Чем дальше она отходила от супермаркета, тем больше хотелось разреветься. Ей не хватает хорошего собутыльника! Который бы покивал её пьяному бреду и отвёл к туалету под локтем. Посмеялся с невозможно тупых шуток, сфоткал красное лицо, чтобы на следующий день Рей злилась и умоляла удалить позорные фото. Захотелось хоть кого-то: после кончины Тони она не была особо разборчива в компании, предпочитая оставлять выбор на том, кто первый предложит. Не самый лучший подход, тем более не особо безопасный, но пока ей не попался извращенец-маньяк с футфетешем – Рей считает, что это вообще хуже некуда, – всё в норме. Но это был не обычный день недели, и как бы иронично это не звучало, для Лис день рождение – особенный праздник. Что-то родное, для неё одной, – она предпочитала игнорировать миллионы других людей, разделяющих с ней одну дату. Погода стояла вполне сносная, пусть и не лучшая. Тёплая звезда с неба не нагревала в макушку, затуманенная серыми тучами. Для Канады подобный Май не был в новинку, что-то вполне привычное и подобный градус в воздухе не удивлял. Рейлис не знала, куда податься – шла вперед, куда глаза глядят. Временами суетливые прохожие толками её плечом, – случайно, даже не придавая этому значение, – и так продолжалось до того времени, пока девичье настроение не упало к нулю. Не останавливаясь, Мартин потянулась к бутылке в шелестящем пакете, открывая слабо зажатую крышку и отхлебывая с горла. Алкоголь сразу же ударяет в голову; время идёт, а пить она так и не научилась. Всего пару глотков хватает, чтобы на чистых щёчках выступил хворый румянец, а в карих глазах нетрезвый блеск. Рейлис жмуриться и хмурит брови, смотря на сжатую бутылку. Невкусно, горько. Всё же не стоило поддаваться нахлынувшей атмосфере и выбирать именно это пойло – по другому ведь и не назовешь. Не сбавляя шагу, она поднимает голову, наблюдая, как на неё идёт – даже можно сказать, бежит, – какой-то парень, повернутый к девушке спиной и что-то кричащий особе за ним. К медленно и упрямо пьянеющей голове тяжело доходит мысль, что незнакомец не замечает её, поэтому в сторону не отходит; кудрявый натыкается на Рейлис, больно наступает на её ногу, пока ослабшие ладони пускают бутылку. Некоторые прохожие бросают на них мимолетных взгляд, в то время как парень начинает что-то тараторить, смешивая и «охи», «ахи» с извинениями. Мартин грустно вздыхает, особо никак не реагируя. Немного саднит ногу, на которую наступили, но это нестрашно; как зуд от укуса, незаметный, если не зацикливаться. — Ты разбил мои виски, – констатирует она факт, поднося глаза и осматривая его лицо. Смутно знакомое, сказать честно – будто она его где-то видела, и не раз. — Да, я… – что-то продолжает лепетать он, размахивая руками, – мне жаль! Я могу отдать тебе деньги! Стекло валялось на дороге массивными осколками, а напиток впитался в женские кеды… не самый лучший исход, но то, что он без крови – явно позитивный факт. — Купи мне другое, – спокойно выдыхает Рейлис, поднося стекло с тротуара и сбрасывая его в стоящую рядом мусорку. — Я не… Он пытается что-то сказать, но женский голос позади прерывает его, уводя внимание незнакомца на себя: — Финн? Вы в норме? – к паре подходит невысокая барышня с русыми волосами, связанными в короткий хвост на затылке. Симпатичная, миниатюрная. Наверное, его девушка – она органично смотрится возле так названного «Финна», с умеренной разницей в росте и противоположными чертами лица, что хорошо смотрелись рядом с внешностью брюнета. — А… наверное, да? – быстро отвечает парниша, возвращая взгляд обратно к Рейлис, – мне очень жаль, что мы столкнулись, но я немного занят. Я дам тебе только деньги, договорились? Мартин потупливает на нем взгляд, вновь жмурясь, как вредный ребенок, которому отказали в его не менее вредной прихоти. — Тогда пусть твоя подружка пойдёт со мной купить мне виски. Или я просто пойду с тобой по твоим делам, – Лис делает трагичный вздох, всем своим видом показывая «так уж и быть», из-за чего Финн и его миленькая компания вытаращивают на ней глаза. Говорят, наглость – второе счастье, да? — Нет, это вообще странно, – кудрявый оглядывает собеседницу вновь, замечая признаки алкоголя в организме. Он не особо удивлен, ведь, в конце концов, разбил он ей не банку сока, а виски. — Парень, сегодня моё день рождение, моя друг – кретин, сдох и оставил страдать меня одной, я планировала сегодня напиться но и эта идея с треском провалилась, – Рейлис скидывает челку с глаз, продолжая, – я просто хочу найти компанию хотя бы на пятнадцать минут. Иди со мной в магазин, пожалуйста Он не должен идти ей на уступки, а её слезливая история явно не слезливая. Попадись самой Мартин подобная придурошная – даже деньги бы не предложила, помахала ручкой и ушла в закат. Только вот сейчас придурошная она, поэтому ситуация в корне меняется. Финн отводит подружку в сторону, что-то ей шепчет и со временем прощается, подходя ближе к Рей, у которой глаза загораются по новой. Разве это не подарок самой судьбы? Какой-то малец, – на вид он младше неё, – по счастливой случайности разбил именно её банку в её день! Лис подбирает его под локоть, как старого знакомого, а не первого встречного с улицы, и начинает трепаться обо всём подряд, замечая чужой вздох. Разница в их росте, в отличии от разницы между Финном и его подругой, совсем крошечная, едва ли заметная; сантиметра два, может, три, разделяло их, чтобы полностью сравняться. <centre>***</centre> Немного странно смотреть в чужие затуманенные алкоголем глаза, учитывая как они познакомились и почему он пошел с ней. Финн знает, что это было глупо. И чем дольше он находится в компании Лис, как она назвалась, тем быстрее он понимает, что идея поддаться минутной жалости была не лучшей. Но в конце концов, когда она сказала о собственном дне рождении и в последствии о почившем друге, его сердечко чистого эмпата не выдержало, опережая мозг и действуя наобум. Любой скажет, что это – полнейший абсурд. Под «это» Финн имеет ввиду сидеть с незнакомкой на полу грязного туалета в нескольких метрах от пляжа, пока за горизонт – ещё наверняка холодного, – моря заходит за горизонт. Лис плохо; это было слишком хорошо видно, чтобы подобный добряк в его лице просто бросил её здесь. На улице постепенно холодает, и Вулфхард передергивает плечами от пробравшего на секунду кусачих мурашек. Переводит взгляд на Лис, которая за счёт спирта в крови не воспринимает температуру такой, какая она есть на самом деле; скорее всего, ей даже жарко. На самом деле он планировал провести с ней максимум пол часа, всё время прячась между смоляных кудрей и растянутого капюшона кофты. Ему было важно спрятаться ото всех, ведь в отличии от Лис, которая, по всей видимости, внимания получала слишком мало, вот и одиноко шастала в день рождение, интерес к себе он испытывал ежедневно. В мысли даже пробрался маленький, подлый червячок, что так и шептал «она – одна из фанатов, пытается провести тебя вокруг пальца и поиграть на разбушевавшихся эмоциях». Но она смотрела на него настолько мало, и то – затуманенным взглядом, что все переживания отсеивались. На самом деле её особа не внушала никакого доверия. В смысле… может, в трезвом состоянии она притягивает, но сейчас хочется лишь убежать, стыдливо спрятавшись от собственной совести. Только вот она, – совесть эта, – прицепила его как собаку на цепь возле Лис, не позволяя бросить девушку одной. Ему не терпелось уйти от Милли, чтобы позалипать в экран телефона на подушке своей комнаты, но из-за собственной суетливости он застрял в проблеме похуже. Лис сидела, облокотившись об стену и оперев голову на согнутых коленях. Выглядит она… убого. Десять минут назад её стошнило, на радость Финна, в унитаз какого-то общественного туалета, – о котором все забыли –, и без лишней помощи в виде «подержать волосы», «подать воды». Девочка она самостоятельная, а шевелюра была и без того короткая, так ещё и связанная в хвост. В ладонях Финн перенимает фантик от батончика, что дала ему Рейлис. Сладость с дешевым, горьким шоколадом, которую он выкинул. Бумажку лишил просто так, ради развлечения и повышения скилла в оригами, пока у его неудавшейся подруги свидание с толчком. — Пошли, – резко поднялась Лис, дернув на себя новый пакет с магазина, в который они ходили уже вместе с Финном. Парень дернулся, не ожидая такой внезапной смены женского настроения, и быстро вскочил на ноги, пытаясь нагнать уже прилично отошедшую девушку. — Домой? – с облегченной полу-улыбкой спрашивает Вулфхард, равняясь с Лис и уже тянется к телефону в кармане, чтобы вызвать такси несносной даме, как она продолжает: — Конечно нет, Финни, – как что-то понятное произносит Мартин, вновь хмуря брови. Странная привычка. Морщины ж будут. — А куда? – актёр мысленно молиться, надеясь услышать внятный ответ. — К морю, – Лис оборачивается к компаньону, смотрит непонятно на что именно в его лице, – а она смотрит на что-то конкретное, Финн уверен, – пока Вулфхард лишь радуется выбору. Он, правда, ожидал куда худшего. Вместо того, чтобы спуститься по ступенькам вниз к пляжу, что находились буквально в паре шагов, Рейлис переступает низенькое дорожное ограждение и сбегает к песку, быстро переступая ногами. Восходящая звезда телеэкранов лишь вскидывает брови и всё же доходит к лестнице, не спеша шагая и отсчитывая каждый камушек на дороге, что неудачно попался под подошву кроссовка. Финну нравится море; нравится его глубина, сам факт того, что мы никогда не сможем точно знать, что именно находится под нами, заставляет его сердце стучать быстрее и пройтись рябь под длинным пальцам. Его завораживает любой пейзаж с водой. Нет, даже не так – это завораживает сама вода. Рейлис же данную стихию не любит. Ей нравится нежиться в горячей ванне, смывать накопившееся под тоненькими струйками душа, но купаться в открытых водоемах было явно не для неё. Даже сейчас – она плюхается на песок, прикрывая глаза и оттягивая голову к земле, пока спутник подходит ближе к морю, едва задевая кинутый девушкой пакет. Мартин замечает, как Финн наклоняется, дотрагиваясь кончиками пальцев к жидкости. Он не грозится идти дальше, не рискует намочить обувь. Лис поднимается, стряхивая один движением головы песок с волос, особо не заморачиваясь этим. Парень набирает в своеобразную лодочку из рук немного воды, подходит к брюнетке и брызгается ею; порыв подурачиться даже сейчас и даже с ней он не контролировал, по правде, и не хотел. Он неприятной, пусть и мелочной влаги Рейлис морщиться – опять –, встает с насиженного места и сама подходит ближе, пока Финн пробирается к пакету. Нащупывает в ткани кулька маленькую, наполовину пустую, но всё же тяжеловатую флягу, вытаскивает её и одним глотком выпивает столько, сколько позволяет физическая возможность. Мерзость какая. И крепкое, ко всему прочему – выпив всего ничего, Финн чувствует эффект напитка всеми клеточками тела. Он не удерживается от скептичного «фу», от чего Рей усмехается, забирая бутылку в свои руки. Отхлебывает всего раз, после чего выливает оставшийся алкоголь на землю, мигом впитывающийся в мягкий песок. Прямо в кроссовках она заходит в воду, наклоняется и набирает в пустующее стекло морской воды. Финн улавливает хитрый блеск в её глазах, но среагировать почему-то не успевает. Или не хочет. Мартин выливает на него содержимое; совсем немного, если брать в учет полный размер и так миниатюрного сосуда. — Ли-ис, – скулит Финн, растягивая гласные в имени. Она задорно смеется, пока Вулфхард, заразившись подобному настроению, сам подходит ближе к воде. Тоже, кстати, в обуви. Начинает брызгаться и играться, забыв, что он так-то не в платье и колени закрыты. Забыв и он стянутых на лодыжках кедах, и о длинном рукаве кофты, которые он не позаботился подвернуть. Отыскав в игривости Рей детский подтекст, совсем наивный и ребяческий, он продолжает создавать волны вокруг знакомой, не уступающей в том же занятии. Это было… весело. Финну шестнадцать, но в силу своей занятости на пляж ходит редко. В одежде входит в воду и то реже. В обуви – никогда. Ему нравится подобный опыт несмотря на высокий процент несуразности в этой ситуации. Рейлис хихикает, подходит ближе и заворачивает ещё одну волну – малеькую, недостающую ему даже до колен, вспоминая, насколько не глубоко они зашли, но её брызги летят в разные стороны, заставляя Финна засмеяться вновь. Она пытается отдышаться и выйти к голому писку, как Вулфхард – который правда хотел лишь пошутить, – тянет её к себе, после наваливаясь весом и припадая к земле. Настроение почему-то резко меняется; в ушах больше не звенит чужой смех, обусловленный забавными водными играми, а чужие щёки начинают краснеть не только от алкоголя, а и от нахлынувшего смущения от подобной близости. Голова кажется раскалывается от всех возможных мыслей – захотелось потянуться к ней ещё, притронуться носом к разгоряченной коже. Лис всё ещё странная и кажется ему жалкой в том образе, в которым предстала сейчас. Но от того она, видимо, привлекательна – по своему заманчивая, соблазнительная. Почему-то осознание того, что не только он резко протрезвел и что красная она именно от него, только подливало масло в огонь. Это было в самом деле странно – Финн Вулфхард, звезда с свыше миллиона подписчиков в всех социальных сетях, практически лежал при берегу моря, опираясь на собственные локти чтобы не упасть окончательно, и зажимал своим телом фигуру какой-то там Лис, чьи виски он разбил днём и кто казалась ему слишком убогой для подобных желаний ещё пол часа назад. Парень прикрывает глаза, не встречая видимого сопротивления, пытается накрыть своими губами губы напротив, когда вместо ожидаемого натыкается на ладонь, закрывающую желаемое место поцелуя. — Не смей, Финн, – строго произносит Рейлис, из-за чего вдруг она кажется неприступно взрослой; будто между ними не два года разницы, а лет двадцать минимум. Провалившийся любовник непонимающе смотрит на неё и только потом до него доходит, что пытался лобзаться с практически незнакомкой в воде. Пошлая фантазия пубертатного мальчишки, не более. Вулфхард отскакивает от неё, как от огня, и протягивает ладонь между кудрей, бормоча что-то несвязное. — Пошли домой, – Рейлис поднимается, предлагая тому руку для помощи. Финн знает, что стыдиться ему нечего. В конце концов, она всего лишь незнакомка, которую он больше никогда не встретит а через месяц и вовсе забудет если не о ситуации, так о её чертах лица точно. А сам Вулфхард, так-то, всё ещё подросток, поддавшийся соблазну обменяться слюнями с достаточно симпатичной девушкой. Но он не узнает, что Рей была бы сама не против отвлечься подобным образом, ведь на чистоту незнакомого мальчишки ей было где-то далеко. Просто в плескающей карей радужке его глаз она заметила Тони – рыжего придурка, которого очернять не хотела точно. Фантазии грешны, и она не готова брать на себя подобной ответственности.