Сладкое Королевство

      - Чёртов Уизли! - первое, что звучит в крипте, когда все трое оказываются в ней.       Себастьян стряхивает кровь с руки и направляется к шкафу, в ящике которого хранится рябиновый отвар. Моментально его распотрошив, залпом выпивает содержимое пузырька. Отдышавшись, несколько мгновений устремляет глаза на Эйприл. И глаза эти злые и одновременно беспомощные.       - Что только что произошло? Ты можешь мне толком объяснить? - раздражённо спрашивает Оминис.       Эйприл пытается включить разум, пока Себастьян вытирает окровавленный нос. Это трудно сделать, учитывая что состояние шока всё ещё проносится отголосками, затуманивая видение. Вопрос Оминиса проваливается в сознание, словно в глубокую пропасть и громогласно повторяется. Заставляет ещё раз взглянуть на произошедшее. Одна часть радуется коридорному удару, как акту отмщения, другая сочувствует словно по инерции, во имя той дружбы, что когда-то казалась крепче каменной стены. Во имя собственной веры, что свет ещё может возобладать над тьмой в сознании Себастьяна. Противоречия борются в голове, затягивая Эйприл в безумный хаос.       - Чёрт возьми, Себастьян! Что ты такого должен был натворить, что бы вывести из себя Гаррета Уизли!       - Отлично, то есть ты на его стороне? - выплёвывает Себастьян.       - Я хочу во всём разобраться! - повышая тон, говорит Оминис, между его бровями мелькает характерная складка. - Кроме того, я точно знаю, что ты мне чего-то не договариваешь. Вы оба недоговариваете!       - Тем не менее, ты мог бы проявить хоть немного сочувствия!       - Сочувствия? - нервно повторяет Оминис и вскидывает руки. - А ты его заслуживаешь? Эйприл, он заслуживает?       Удары собственного сердца заглушают голос Оминиса. Воспоминания о том, что пришлось перенести, накрывают свежей волной. Грозной дьявольской тенью видится образ Себастьяна, пока он буравит её выжидающим взглядом. Боль под рёбрами даёт о себе знать всего на мгновение, но этого достаточно, что бы вернуть ощущение беспощадных рук, сдавливающих тело над чашей.       - Эйприл, ты почему молчишь?       Она поднимает глаза на Себастьяна, и сердце сжимается от боли. Призрак прошлой дружбы нашёптывает ей слова смирения, что он не виноват. Что это всё ради Анны. Стремится всячески оправдать, думая что ему это удастся, как и раньше. Но другой голос, новый, незнакомый, говорит совершенно противоположное. И к кому из них прислушаться? Если привычка постоянно выгораживать Себастьяна имеет такую власть над собственными действиями...       Муки выбора провоцируют тяжёлый вздох. Эйприл бросает печальный взгляд на Себастьяна и с тяжёлым сердцем произносит то, что чувствует на самом деле:       - Возможно не заслуживает.       Себастьян кривится, проглатывая предательство.       - Прекрасно, - сокрушённо отвечает он с надломом в голосе.       - Я так и знал! - Оминис ударяет кулаком воздух. - Рассказывайте!       Эйприл раздумывает несколько секунд, после чего не выдерживает и признаётся, несмотря на остерегающий взгляд Себастьяна:       - Мы пробрались в библиотеку одного волшебника, который был связан с вампирами.       - Что?! - этого Оминис явно не ожидал.       - Пришлось пойти на опасный ритуал жертвоприношения.       - Эйприл, не надо! - стремится прервать её Себастьян.       - Хватит, Себастьян, он имеет право знать! - отвечает ему Эйприл.       - Эйприл, он использовал тебя?!       Молчание. Лицо Оминиса искажается от гнева так, что он показывает клыки.       Себастьян тяжело выдыхает и отворачивается, прочесав волосы пальцами. Ему самому не хочется смотреть этой правде в глаза. Он принимается нарезать круги у стола, как будто вовсе не был участником этих событий.       - Да ты вконец рехнулся!       - Я спасаю сестру! - протестует Себастьян и продолжает, немного смягчившись. - Слушайте, мне жаль, правда! Мне жаль, что ты пострадала, но иначе было никак! Я... я сам не знаю, что на меня нашло, не мог поступить по-другому!       - Ты стал совершенно безрассудным! Себастьян! Хочешь спасти Анну, даже если кто-то погибнет?! Я так и знал... Я знал, что эксперименты с тёмной магией затмят твой разум! - Оминис тяжело вздыхает.       Себастьян присаживается на край стола.       - Как это связано с тем, что Уизли врезал тебе по лицу?       Теперь ответ требуется от Эйприл. Себастьян складывает руки на груди и смотрит на неё, ожидая объяснений.       - Долго рассказывать. - начинает она. - Если вкратце, то... Ритуал наложил на меня смертельное проклятие.       Лицо Себастьяна резко меняется вместе с этими словами. Тень осознания читается во взгляде.       - Так получилось, что он знал как с этим справится и помог мне. Благодаря ему я выжила.       Эйприл произносит это с неимоверной теплотой, в голове возникает вся та гамма чувств, которую она испытала рядом с Гарретом. Сердце будто окутывает мягкое одеяло.       - Ты рассказала ему, что это я сделал? - произносит внезапно побелевший от услышанного Себастьян.       - Нет, - трясёт головой Эйприл. - Он сам догадался.       - Как ты мог?! - металлический тенор Оминиса отражается от стен.       - Я не знал о проклятье! Думал моих сил хватит, чтобы её спасти!       - Пожалуй, Гаррет сделал мне огромное одолжение, поправив твою физиономию, - едко выдаёт Оминис.       - О, прекрати!       - Не прекращу! Ты хотя бы понимаешь, что мог её убить?       Себастьян хочет возразить, но что-то заставляет его передумать. Он опускает голову, вцепившись в волосы пальцами. И если раньше, увидев его таким, Эйприл стремилась приложить все усилия, чтобы помочь, то сейчас, когда она взглянула на всё по-новому, осознаёт, что чувствует лишь опустошение.       - Себастьян, как ты думаешь, - взяв себя в руки произносит Оминис, - чтобы Анна сказала, если бы узнала о том, на что ты пошёл ради неё?       Себастьян поднимает голову на друга. Его слова затронули что-то очень глубокое, личное. Он молчит какое-то время, силясь справиться с бурей внутри.       - Прости, - неожиданно слетает с его губ.       Эйприл сначала не верит своим ушам, потом понимает, что это слово всё же прозвучало. Но она не может его принять, ей хочется защититься от него, спрятаться, словно за ним таится самая страшная опасность, стоит ей хоть на секунду поверить в ту искренность, с которой Себастьян это произнёс.       - Этого недостаточно, - говорит Оминис.       Пугающее молчание повисает в крипте. Каждый уходит в свои мысли. Всё, что чувствует Эйприл сейчас, - это полное бессилие. Весь этот разговор вымотал её, и желание сбежать куда-нибудь подальше от крипты становится всё очевиднее.       Поверженный во всех смыслах Себастьян тоже не может проронить ни слова, пока Оминис меряет шагами комнату, старательно удерживая весь поток проклятий, который мог бы пролить на его голову. Он замедляет шаг, качает головой и произносит:       - Нет... Я так не могу. Мне нужно всё обдумать, но не здесь.       Удивительно, как совпали его чувства и Эйприл.       - Конечно, Оминис, - поддерживает она. - Я понимаю.       - Больше никаких секретов от меня! - грозит он пальцем перед лицами обоих. - А ты, - обращается к Себастьяну, - с тобой я ещё не закончил!       Он разворачивается и уходит, шепча что-то себе под нос. Когда скрипит решётка, Эйприл думает только о том, как бы ей хотелось сейчас отключиться...       Отключиться в руках Гаррета.       - Ты как? - доносится голос Себастьяна, шагнувшего к ней.       - Как видишь, я жива. Так что неплохо, - отвечает Эйприл с долей сарказма, избегая его взгляда.       - Я не знал... - роняет Себастьян. - Думал что мы справимся...       Краем глаза Эйприл замечает странное движение его руки: словно он хотел взять её за запястье, но она моментально отстраняется.       - Думал? - усмехается Эйприл. - Не поверю ни на секунду, что ты думал об этом, произнося заклинание. Как и все те разы, когда подвергал нас опасности.       Себастьян хмурится.       - Я всего лишь хочу сказать, что твоя жертва не была напрасной. Я смог найти кое-что в добытых записях и мне нужна твоя помощь. Мне нужна ты...       Эйприл грустно усмехается и качает головой. Внутреннее сопротивление его мольбам поднимается огромной волной.       - Знаешь, я устала, Себастьян.       - Что ты имеешь в виду? - с осторожностью спрашивает он.       - Я тоже так больше не могу. Второй год мне приходится бегать за тобой на привязи и сталкиваться со смертью. И от этого я устала. Прости, но... пока я не готова ко всему этому... Я ухожу.       Не дав ему сказать и слова, Эйприл покидает крипту. Оставшийся наедине с собой Себастьян хватается за голову и прислоняется спиной к колонне.

***

      До самого обеда Эйприл не хочет ни с кем разговаривать. Натти замечает что она притихла но поступает мудро не докучая расспросами. Пустота воцаряется в голове. Всё, на что хватает сил - это с безразличным лицом наблюдать за размеренным течением учебного дня.       Во время обеда Эйприл садится одна, подальше от всех. Она долго не притрагивается к запечённой свинине с вялеными томатами, уставившись в стену.       - Приятного аппетита.       Рядом ставится тарелка с едой и Гаррет опускается на скамейку, чуть задев плечо. Глаза Эйприл расширяются от внезапного появления и при этом ей так трудно сдержать улыбку. Как будто свет прокрался сквозь мрачные тяжёлые тучи.       - Привет. - произносит она.       - О, так я не один любитель мяса с томатами. Приятно знать. Хотел спросить, как ты себя чувствуешь?       Эйприл прислушивается к себе, вспоминает как боль немного беспокоила её последний час. Честно признаётся Гаррету совершенно забыв о том, что она вообще-то обедает и еду нужно класть в рот, а не наблюдать за процессом её остывания.       - Хмм... Раз боль вернулась, значит нужно обработать рану сегодня. Что бы тебе было комфортнее спать.       - Мы... Могли бы встретиться в Выручай-комнате... Скажем... Часов в восемь. - почему голос так предательски дрожит?       - О! - изумляется Гаррет, и лицо его сияет, - Отлично! Я согласен! Как раз закончу с домашней работой... - забрасывает в рот немного овощного пюре, - Как Себастьян поживает?       Более непростой вопрос сложно придумать.       - Он...он... - мнётся Эйприл. - Под впечатлением... - больше на ум ничего не приходит. - Надеюсь, тебе не сильно прилетело за этот инцидент.       Мельком смотрит на Гаррета, тот задумался.       - Ну. Мне предстоит отмыть горшки у профессора Шарпа, Гриффиндор лишился тридцати очков, мне запрещено ходить в Хогсмид, и завтра мои родители узнают что я ударил кого-то в лицо. Мама будет в ужасе а отец... Скорее всего станет хвастаться тем что это он поставил мне в детстве удар, заставляя избивать бабушкины тыквы. Хоть я и не был в восторге от этого... Я не выдал тебя, сказал что Себастьян меня просто раздражает. И от части, я не врал. Но тётя Матильда мне не очень верит, говорит, подобные импульсивные поступки не в моём духе.       - Мне так жаль! Ты пострадал из-за меня. - виновато постанывает Эйприл.       Гаррет пожимает плечами. Он заметно мрачнеет и всматривается в пространство перед собой, перестав орудовать вилкой и ножом.       - Виновата не ты, а тот кто с тобой так поступил. Я только не понимаю, зачем ты его покрываешь. - неприязненно бросает Гаррет и отпивает из кружки тыквенный сок что бы заглушить душащее неприятное чувство. - Он тебя не заслуживает.       Нож пронзает свинину с такой силой, что кажется под напором лезвия тарелка станет распиленной вместе с деревянным столом. Эйприл складывает руки на юбке, разглядывая пальцы. Выдать Себастьяна, всю их совместную непростую историю? Стоит ли оно того и каковы могут быть последствия? Не окажется ли сам Гаррет в опасности? Эйприл вглядывается в луч света, скользнувший в узкое окно и мысль о том, что лучше держать его подальше от всего этого кажется ей самой правильной. По крайней мере, пока.       - Я надеюсь, что когда-нибудь ты будешь честна со мной до конца. Я очень хотел бы разобраться во всём что происходит. Понять, в каком мире ты живёшь и почему подвергаешь себя такой опасности. Мы же теперь вроде как... Стали ближе...       Эйприл кивает. Действительно, куда уж ближе? Разве что если...       - А ты чего не ешь? - вырывает из размышлений голос Гаррета.       - Да я задумалась просто...       - О чём?       - О том... С чего вдруг тебе пришла в голову идея врезать Себастьяну? Раньше за тобой такого никто не замечал.       - Я не так прост, как может показаться. - наклонившись боком заговорщицки шепчет Гаррет. - А это можно считать рыцарский благородный порыв.       - То есть?       - Защитил твою честь и заодно взболтал мозг в голове человека, у которого он, очевидно, застыл.       Эйприл усмехается.       Дальнейший разговор проходит уже гораздо легче. На самом деле Эйприл больше молчит, поедая обед и периодически хохочет с историй Гаррета об особенностях жизни в Хогвартсе. Последняя история о том, как пьяный профессор Шарп пытался научить их на третьем курсе кататься на санках с высокого холма заставляет её схватиться за живот. Ей ужасно не хочется, что бы их с Гарретом пути разошлись после обеда но деваться некуда. Расписание диктует свои правила.       На травологии Гаррет может думать только об одном - что вечером в тайной никому неизвестной комнате его будет ждать девушка. Девушка оставившая на шее след, который привлекает внимание Леандера и Кайла.

***

      Эйприл на всякий случай пребывает в выручай-комнату пораньше. Почему-то от ожидания, притаившегося в глубине груди сердце дрожит, словно зажатая в ладонях птица. Руки то и дело поправляют причёску и стряхивают с формы пылинки. Честное слово, это волнение невозможно контролировать!       - О, мисс Коннорс! – встречает она Деека и он бросает орудовать метлой. – Приятно видеть вас!       Эйприл перемыкает. Очень быстро проносятся в голове сцены из утра и она стыдливо прикрывает лицо рукой.       - Деек, прости… Ты не должен был всего этого видеть! О, Мерлин, мне так стыдно!       - Не волнуйтесь, Мисс Коннорс! Уверяю, о том что произошло никто никогда не узнает! Деек столько работал с ужасными браконьерами и видел как они развлекаются. Поверьте, юношеская любовь куда прекраснее, чем то чем они занимались.       Эйприл расслабленно выдыхает и вдруг это слово… «Любовь» вторгается в мир её мыслей как нечто неожиданное. Словно вспышка света посреди ночной мглы. Освещает собой небо и исчезает. Будто ничего и не было.       - Ох, Деек смутил вас, прошу прощения. - пугается эльф.       - Нет, всё хорошо. - отвечает Эйприл. - Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты прикрыл нас. Это значит очень много для меня.       - Всегда пожалуйста. А сейчас позвольте мне отклониться. Деек обещает впредь стучаться и не перемещаться сразу в комнату.       Эльф подмигивает и улыбнувшись исчезает, оставив Эйприл один на один с тревожным ожиданием.       Она пытается унять дрожь шагая по комнатам, но и тут покой вернуть не удаётся. Софа, помятый плед, в ящик столика смята и спрятана окровавленная мантия. Эйприл трогает капюшон и... Едва удерживается на ногах. К влажному пальцу пристаёт изогнутый волос огненной окраски.       Волна проносится от низа живота, к груди и колющим фейерверком взрывается в голове. Эйприл на столько пугается этого нового ощущения, что суматошно прячет мантию обратно и захлопывает ящик. Воспоминания наполняют её воображение. Галстук на глазах, соединение губ, руки на талии, его шумное дыхание, его глаза, в которые под страхом смерти запрещено смотреть.       Наверняка дело в комнате и дурацком эффекте десерта! Место ещё не остыло от того, что здесь происходило, потому и возвращает мысли и чувства момента совместной ночи! Нужно убраться из неё! Например - в гардеробную! Подобрать какой-нибудь костюм вместо школьной формы! Что-нибудь посимпатичнее... Например... Костюм для верховой езды в синем цвете.       Гаррет выпархивает из гостиной и движется к астрономическому крылу торопливым шагом. Он только что покончил с домашней работой но до конца не уверен, что выполнил все задания правильно. Потому что взгляд то и дело устремлялся на стрелки часов, которые никак не хотели приближаться к отметке восемь вечера. Зато когда показали время, в которое планировалось выйти волнение пронзило словно острый клинок.       Ладони потеют, раз в несколько минут приходится сглотнуть вырастающий в горле ком. Очень знакомое чувство. Что-то подобное было перед встречей у статуи одноглазой ведьмы. Ох, как же умопомрачительно выглядела Эйприл в костюме с корсетом! Гаррет тогда не знал, что по его вине она лишится пуговицы и обретёт засос на шее. И пятно не сходило неделю, принося какую-то особую радость, пока местные любители сплетен гадали кто автор этого шедевра.       Погружённый в воспоминание он не сразу замечает, что уже пришёл к полотну с троллями. Сейчас Эйприл в не опасности. Даст ли комната ему шанс войти?       Стена мертвенно застыла и пока не спешит открываться. Осмотревшись Гаррет растерянно почёсывает затылок, гадая по какой именно причине комната не хочет его впускать. Тут он встречается с Имельдой, движущейся по коридору вместе со слизеринской студенткой с пятого курса. Обычно враждебно настроенная она, на удивление, выглядит весьма дружелюбно и даже приветливо улыбается, пока её новая подружка заливается краской.       Гаррет не обращает на них внимания, мозг слишком занят поиском решений, как войти в комнату. Он не замечает, что завернув к лестнице обе девочки награждают его какими-то странными взглядами и перешёптываются.       Стоит им скрыться, как появляется долгожданная дверь. Гаррет набирает воздух в грудь, старается напустить на себя уверенный вид, и входит.       Эйприл не сразу замечает его. В попытках не думать а соответственно не переживать о предстоящей встрече она расхаживает по комнате с учебником по травологии, изучая по пятому разу свойства сладкой мальвы. И возможно, это даже к лучшему. Потому что она не замечает приоткрывшегося рта, и мелькнувшей искры в зелёных глазах. Гаррет забывает о том, зачем он вообще сюда пришёл. Но очень может быть за тем, что бы лицезреть гипнотизирующую походку, силуэт фигуры в объятиях бархата цвета кобальта и красивые ноги в высоких сапогах. И стоит ли прерывать это зрелище приветственными словами, пока взгляд задерживается на губах, нашёптывающих материал из книги?       - Гаррет? - Эйприл таки замечает его и откладывает учебник в сторону.       Холодная дрожь мурашками расплывается по жилам. Почему он кажется таким красивым в красном жилете, поверх которого наброшена мантия? Опять розовый крем мутит сознание?       - Привет... - растерянно отвечает он и прокашливается, потому как едва не добавляет к слову приветствия фразу о том, на сколько эта девушка великолепно выглядит. - Как себя чувствуешь?       - Боль немного усилилась к вечеру. - отвечает Эйприл. - Кровотворную смесь я выпила, если что.       - Умница! - светло улыбается Гаррет и подходит ближе, изо всех сил задерживая взгляд на чём угодно, лишь бы не встретиться с глазами.       Что же, вариант, опустить его чуть ниже линии плеч весьма и весьма не плох.       - Тогда я приступлю к варке... - говорит он.       - Да, конечно. Я тогда... Пока что... Подготовлюсь к контрольной по травологии.       - Отличная мысль! - соглашается Гаррет каким-то излишне радостным голосом.       В мёртвой тишине проходит процесс приготовления. Эйприл сидит в кресле, стараясь не отрываться от учебника и конспектов. Информация лезет в голову с неохотой, потому что то и дело приходится бороться с желанием отбросить чёртовую книгу и наблюдать за уверенными движениями над бурлящим котлом. И силы в этой борьбе явно не равны, потому как стоит краем глаза зацепиться за медную причёску, как книга просто на просто вылетает из рук и приземляется на пол. Вместе с тем Гаррет решает избавиться от мантии. Жар от котла такой сильный, что промокла вся спина.       Стоит ему отложить её на стоящий у стены стул как Эйприл чувствует онемение в лицевых мышцах. Как сердце провалилось, тут же встрепенулось и зажглось. Красный жилет выигрышно подчёркивает фигуру, а когда он закатывает рукава и свет очерчивает на руках выступающие вены Эйприл кажется, будто она только что залпом выпила бутылку самого крепкого алкоголя, потому что всё перед глазами расплывается. Распадается, растрескивается, рассеивается. Непозволительно любоваться кем-то столь продолжительное время. Но Гаррет так похож на ожившую статую античного юноши, одетую в школьную форму что вполне можно считать его шедевром искусства, а соответственно рассматривать детали. Главное, что бы он не позволил себе такую непростительную ошибку, как обернуться самым неожиданным образом.       - Готово!       Эйприл только успевает отвернуться и почувствовать, как лицо обожгло огнём, как если бы она встретилась с жарким июльским солнцем. Гаррет подходит к ней с чашей успевает заметить на полу учебник, низвергнутый страницами вниз. Поднимает его и кладёт рядом с креслом. Краем уха улавливает тяжёлое дыхание.       - Всё хорошо? - спрашивает он.       Эйприл отрывисто кивает, несколько раз моргнув.       - Не волнуйся, больно не должно быть. - говорит он и будто невзначай касается руки. - Если что, галстук у меня при себе. - добавляет желая разрядить обстановку, но вместо этого наполняет и своё сознание и сознание Эйприл сценой ночных событий.       Неужели лучше, что бы было больно?       - Я буду себя хорошо вести. - обозначает Эйприл возведя палец к верху.       - Правильно. Будь хорошей девочкой! - отвечает Гаррет и тут же понимает, как это всё звучит в контексте того, что Эйприл задирает низ белой блузки. - О, Мерлин! Что я несу?!       - Да уж! Непослушный мальчик, вы как-то не следите за словами! - отшучивается Эйприл.       Гаррет заливается звонким хохотом, Эйприл давится усмешкой.       - Прекрати! - говорит он. - А то сделаю так, что больно будет!       - Ты же понимаешь, что тебя здесь никто не найдёт после этого!       - О-о-ох, как мне страшно! Смотри, я плачу в три ручья! - театрально стонет он в ответ.       - Ты просто не знаешь, с кем связался. - загадочно предупреждает Эйприл.       Гаррет улыбается и качает головой. Уж он-то - знает. Он связался с самой поразительной девушкой на свете.       Как будто из страха повторить сцену исцеления оба замолкают. Первым делом руки освобождают Эйприл от старой повязки. И уже после пальцы касаются тела. Кожу не жжёт, чувствуется только горячее тепло и запах увлажнённой дождём земли. Синева полностью спала, оставив желтоватый след. Порез заметно затянулся, хоть и не до конца. Гладкая кожа на животе и изгиб талии - то чем Гаррет не позволил себе наслаждаться в прошлый раз, теперь так открыты и так притягательны.       - Гаррет? - роняет Эйприл, поймав его замешательство.       - Кхм... Да, выглядит уже лучше. - как-то странно отвечает он, будто даже не услышал что она всего лишь назвала его имя.       Внимание приковывается к тому, как он навис, как часть волос сползла на лоб, как губы на таком расстоянии, что стоит приподняться и... Эйприл не успевает додумать фантазию, потому что чувствует как пальцы в горячей тягучей массе подобрались к линии тазобедренной кости и слегка задели ткань штанов. Тело неконтролируемо дёргается, в самом низу живота заметно тяжелеет и Эйприл шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы, сдавливая пальцами подлокотник с такой силой, что костяшки белеют.       - Больно? - убрав руку беспокоится Гаррет. - Надавил слишком сильно?       - Нет... Просто... - Эйприл пытается справиться с собой. - Давай закончим с этим скорее.       В её голосе нотка страдания. Но боль тут уж точно не при чём.       - Так я уже закончил. Теперь нужно замотать.       Приходится плотно сжать веки, потому что движения с которыми он оборачивает талию повязкой уносят Эйприл куда-то очень высоко, лишая рассудка. Вцепиться в кресло ещё сильнее, лишь бы руки не схватили его за воротник и не обрушили на тело, прикусить язык почти до боли! Только так можно спастись!       Самообладание грозит безвозвратно ускользнуть.       - Ты покраснела... - не без наслаждения замечает Гаррет и хитро ухмыляется.       - Заткнись. - шипит Эйприл и замечает, что не она одна гордая обладательницы пылающих щёк. - Ты между прочем тоже.       - Я столько простоял у котла, так что не удивительно.       С особой лаской Гаррет возвращает блузку на место и позволяет себе "случайно" прочертить пальцем линию от ребра к пупку и чуть ниже. Палец улавливает мелкую дрожь.       - Хм-м-м. - сладко тянет он и ещё шире улыбается.       Что-то дьявольски соблазнительное струиться сквозь его голос. Эйприл присаживается на кресле и произносит:       - Я кое-что хотела тебе показать. В благодарность за твою помощь и в качестве небольшой компенсации за то, что тебя наказали.       Гаррет громко сглатывает, видя как от дыхания грудь Эйприл то приподнимается то опускается. Его собственное сердце поглощает обжигающая волна, когда ему на секунду кажется, что её пальцы прильнули к ряду золотых пуговиц на тёмно-синем бархате.