Ice Cream

Сегодняшний день начался с фразы Венти: «Сяо, а помнишь, как мы познакомились?» И, конечно, он помнит. Разве он может забыть, как один неуклюжий официант вывернул на него весь заказ, а затем так пошло и навязчиво вытирал его салфетками, что друзья ещё долго шутили по поводу «бесплатного приватного танца». Вот только в тот момент Сяо и подумать не мог, что на следующий же день с этим самым официантом у них завяжется общение, а уже через месяц они начнут встречаться. — Сегодня ровно год, как мы в отношениях! — гордо проговаривает Венти, утягивая Сяо за собой. — В тот день я работал в кафе свою последнюю смену, разве это не судьба? — Не знаю… — Сяо покорно следует за парнем, смотря ему в спину. Тот, как обычно, одет в чулки и шорты, так что внимание как-то само по себе переключается на его худые ноги. Венти продолжает что-то щебетать, так звонко и с привычной улыбкой, а Сяо молча рассматривает его, не в силах отвести взгляд. — Пришли! — Барбатос останавливается около главного входа в то самое кафе. — Давай отметим наш день здесь? Хехе. — Давай. Признаться честно, Алатус не особо любит это место. Венти — единственное хорошее воспоминание отсюда, да и то, само воспоминание довольно спорно. Думая о том дне, Сяо сразу же начинает смущаться. Ему стыдно, что прикосновения чужого на тот момент человека заставили его тогда возбудиться. Пусть кроме него самого это никто не заметил, ведь возбуждение было слабым, но оно всё же было. Алатус не верит в любовь с первого взгляда, но то, что Венти ему сразу же показался симпатичным, отрицать не станет. И, возможно, он бы даже не стал спорить, что находил его сексуально привлекательным ещё тогда, до начала их отношений. Они занимают столик в углу зала. Сегодня выходной день, так что в помещении довольно людно. Венти заказал себе мороженое, Сяо — взял то же самое, хоть и уверен, что не доест. Общение, а точнее — монолог Венти, прерывается, когда официантка приносит заказ. Мило улыбнувшись, она оставляет мороженое на столике и уходит. Барбатос придвигает к себе стеклянную креманку, берет ложкой мороженое и тянется к возлюбленному: — Сяо, открой ротик. Скажи «ааа». Алатус смотрит в ехидные бирюзовые глаза, пытаясь разобрать в этом хитром взгляде хоть один намёк на то, что же задумал Венти. Тщетно. Так ничего не сообразив, он послушно открывает рот и наклоняется немного вперёд, чтобы быть ближе к сидящему рядом с ним. Барбатос придвигается и переворачивает ложку. Содержимое падает Сяо на бедро, пачкая мягкие черные штаны белым пятном. — Ой, я такой неловкий, — драматично проговаривает Венти, беря со стола салфетку. — Простите меня, я случайно. В голове Сяо сразу же всплывает воспоминание их первой встречи. Ему показалось, или Барбатос сейчас и вправду слово-в-слово повторил сказанные тогда слова? Стоит лишь начать об этом думать и пытаться проанализировать, как на бедро опускается ладонь Венти, накрывая белое пятно салфеткой. Алатус вздрагивает, мороженое тает и пропитывается через ткань, обдавая тёплую кожу холодом. Улавливая чужую дрожь, Барбатос оставляет салфетку лежать на бедре, а сам скользит рукой выше. Он останавливается, дойдя до паха, и Сяо хватает его руку за запястье. — Что ты делаешь?! — тихо, но раздраженно шепчет. — Мы ведь не дома. — Разве так не интересней? — ехидно протягивает Венти, выпутывая свою руку из чужой хватки. — Хоть мы и в углу зала, но тут столы не до пола скатертью накрыты… нас могут увидеть! — Если ты не будешь привлекать внимание, то никто ничего не увидит, — хихикает Барбатос. — Но, Венти, я… Ему не дают договорить, нагло затыкая напористым поцелуем. Янтарные глаза медленно гаснут, веки опускаются, а способность здраво оценивать ситуацию понемногу заменяется желанием. Сяо всегда был бессилен перед Венти. Любой спор и любой вопрос он знает, что проиграет, даже если будет прав. Стоит Барбатосу только захотеть, и Алатус готов даже упасть ему в ноги. Такое у него впервые, настолько сильная любовь, что буквально сродни зависимости. Венти разрывает поцелуй, и тонкая ниточка слюны опускается на подбородок Сяо. Его щеки немного краснеют, ведь целоваться на людях тоже стыдно, и это смущение до безумия заводит Барбатоса. — Сяо, — тихо шепчет тот, придвигаясь к уху возлюбленного. — Я хочу, чтобы ты кончил. От этих слов по телу растекается новая волна смущения, а вместе с ней — мурашки. Венти вновь кладёт ладонь на пах Сяо, который изо всех сил пытается сохранять внешнее спокойствие, и, словно преступник, с опаской оглядывается по сторонам, боясь, что кто-то таки обратит на них внимание. — Чем больше ты мельтешишь, тем больше внимания привлекаешь, — напоминает ему Барбатос. — Венти, давай не здесь… я… мне… как-то… неловко… — Меня заводит, когда ты смущаешься, ты ж знаешь, — он упирается локтем в стол, подпирает подбородок ладонью и сидит, повернувшись к Сяо. Со стороны выглядит так, будто бы они просто общаются, а на деле Алатус, сгорая от стыда, шепотом умоляет Венти остановиться, в то время как тот уже во всю поглаживает его стоящий член, не запуская руку под одежду. Мягкая ткань нижнего белья ёрзает по головке, и Сяо тихо скулит, стиснув зубы. — Разве тебе не нравится…? — ехидно и словно змей шепчет Венти. — Н-нравится… но… кафе… люди… — Точно! — не убирая руки, Венти подзывает проходящую мимо официантку, и сердце Сяо словно останавливается, падает куда-то глубоко, до самых пяток, и разбивается на мелкие осколки. Барбатос же, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, с улыбкой просит девушку принести салфетки. — Я случайно испачкал моего друга мороженым… Вы не могли бы принести влажные салфетки? Или что-то на подобие того… А то я прям на черные штаны ему белым мороженым, хехе. Неловко вышло. Она роняет тихий смущенный смешок, понимая, на что Венти намекает, говоря про белое пятно. Эта ситуация её слабо позабавила. — Конечно, минутку, — она улыбается и быстрым шагом уходит. Сяо чувствует, как рука Барбатоса сжимает его член через одежду. мягкие штаны так предательски поддаются, позволяя Венти полностью обхватить возбужденную плоть. — Ваши салфетки, — девушка вернулась меньше, чем за минуту. — Вам помочь? — она тянется вперёд, чтобы посмотреть через стол на пятно, и сердце Сяо во второй раз падает. — Сами справимся, — Венти хихикает и выдает милейшее выражение лица. Его глаза буквально кричат о невинности и чистоте помыслов, на что девушка улыбается ему в ответ. — Хорошо, если что, Вы так же можете пройти в уборную, она находится… — Да поняли мы, — шипит на неё Сяо. — Дай, — он вырывает у Венти из рук салфетки и наклоняет голову, принимаясь оттирать белое пятно на бедре. — Прошу прощения, он сегодня не в духе, — Барбатос вновь мило улыбается официантке, сжимает руку в кулак, сдавливая член Сяо, и юноша вздрагивает. — Не принимайте на свой счёт. — Да, я понимаю, — извинившись, девушка уходит. Венти забирает у дрожащего от раздражения и возбуждения Сяо из рук салфетку и снисходительно смотрит: — Тебе нужно научиться себя вести. — Тц… вообще-то это ты виноват, что я… мх… — он стискивает зубы, чувствуя, как Барбатос кладёт большой палец на головку его члена. — Тише, Сяо, ты же не хочешь, чтобы кто-то заметил? — хихикает, наслаждаясь дрожью в чужом теле. — Венти, когда мы приедем домой, я твою выходку тебе не спущу… — сдавлено цедит, на что тот лишь улыбается. — А зачем ждать до дома? Юноша осматривается по сторонам: на них сейчас и правда никто не смотрит, посетители в зале заняты каждый своими делами, официанты бегают туда-сюда, полностью погружаясь в работу. Венти берёт руку Сяо и кладёт на свой пах, где ткань легких шорт уже топорщится из-за эрекции. Барбатос придвигается к Алатусу ближе, убирает со стола влажную салфетку и кладёт её возлюбленному на бедро. Очевидно, пятно его мало заботит и эта просьба была лишь для того, чтобы был шанс оправдаться, если кто-то обратит внимание на странные движения под столом. — Сяо, ты потёк, — хихикает Венти, чувствуя влагу на чужих штанах. — Тц… это не так называется. — А как…? — Барбатос оттягивает резинку на штанах Сяо, забирается под них и вновь обхватывает член через белье. — В-Венти… не надо… — рука дрогнула, и юноша тихо проскулил. — Я хочу, чтобы ты кончил, Сяо… прямо сейчас… прямо в одежде… а потом вот так шел домой… неприятно скользко, мокро, неудобно… — нашептывает, и этим самым заводит ещё больше. Его ладонь плавно скользит по белью, пальцы обхватывают член, большой палец лежит на головке и массирует по кругу, каждый раз заставляя Алатуса вздрагивать. — Будешь вот так ехать в транспорте, потом идти… жарко, влажно… а дома… глупо думать, что я сразу же пущу тебя в душ, да? Хехе… — … — Сяо стискивает зубы и сжимает ноги вместе. Ему стыдно, неловко, хочется провалиться под землю, но одновременно с тем хочется, чтобы это не заканчивалось. Слова Венти возбуждают, его движения заставляют дрожать, а само осознание того, что сейчас они занимаются петтингом в людном месте, а затем ему придется вот так идти домой вызывают внутри какое-то странное и незнакомое чувство. — Я тебя люблю… — тихо шепчет Барбатос. Осторожно окинув взглядом окружение и убедившись, что никто не смотрит, он принимается быстро двигать рукой. От такой резкости Сяо начинает трястись. Его ноги дрожат, щеки вспыхивают от стыда с новой силой, а вместе с ними вспыхивают и уши. Алатус хватает Венти за запястье, но тот игнорирует. — П-пожалуйста… я сейчас… н-нет… — Ехе. Несколько рваных движений, и перед глазами Сяо темнеет. Всё становится расплывчатым, непонятные ему цветные пятна заменяют собой нормальное восприятие окружающего мира. Все голоса и музыка сливаются в один глухой фоновый шум. Сердце с силой ударяет в грудь, колотится так быстро, как никогда прежде. Словно вот-вот и выскочит. Он прогибается в пояснице и кончает, пачкая белье в сперму. Зубы больно впиваются в нижнюю губу, чтобы сдержать стон. — Молодые люди, у вас всё в порядке? — подходит к ним официантка. — Да, — Венти достаёт из-под стола салфетку. — Пятно оттирали. Можно нам счёт? Мы уже уходим. — Да, конечно, — улыбнувшись, она быстро направилась за стойку. — Я убью тебя… — сдавленно цедит Сяо, немного приходя в себя после оргазма. — Венти… я просто убью тебя. — М? За что? — и вновь это ангельски-невинное лицо и полные напускной наивности зеленые глаза. — Согласись, мороженое здесь говно. — Что…? — Сяо смотрит на свою порцию, к которой так и не притронулся, но которая уже успела растаять.