Fix you

      Наглые, уверенные пальцы проскальзывают практически сразу под колено, на тонкую уязвимую кожу, лишь слегка коснувшись наружной его части. Ненадолго задерживаются там, немного потянув ногу к себе и я, качнувшись, конечно же подаюсь вперед. Чтобы проделать то, что последовало дальше, ему пришлось другой рукой приподнять юбку и задержать ее где-то у середины бедра. Я и не думаю помогать, просто смотрю с легкой улыбкой невероятного удовлетворения как этот перегревшийся на обжигающем августовском солнце, невероятно нежный человек, сидя на полотенце на песке склоняет голову ближе ко мне и утыкается носом в участок чуть выше самого колена. Я вижу только слегка подвивающуюся и все еще мокрую от соленой воды макушку, но чувствую острый кончик его большого носа, влажное горячее дыхание на своей прохладной от пота коже и пытаюсь осознать, а скорее обуздать весь этот ураган чувств, на которые он меня провоцирует одним коротким, безобидным действием. Пальцы движутся немного вниз, до середины голени и снова вверх, медленно подбираясь к краю купальника, все глубже забираясь под юбку серого льняного сарафана. И пока рука путешествует по внутренней стороне моей ноги, он вскользь касается коленки губами и медленно с чувством начинает тереться об нее своей бородой, "Такая нежная кожа тут", мычит он, пока как кот в который раз помечает меня. Я ухмыляюсь, говорю что-то вроде, "Только тут?", а сама сгораю от желания сбросить с себя сарафан вместе с купальником, лишь бы снова, как несколько бесконечных недель назад, ощутить его всем своим бренным телом. Как же я слаба перед ним, если бы он только знал.       "Ты вообще собираешься залезть в воду наконец?", спрашивает он, сильно прищурившись в попытке посмотреть на меня снизу вверх, пока его руки все еще блуждают по моим ногам. "Да-да", недовольно мотнув головой говорю я. Страх воды так и не дал мне научиться плавать, да я особенно никогда об этом и не думала. Ну нет и нет. И он привез меня на этот пляж в середине последнего жаркого нью-йоркского месяца, а я даже надела под сарафан купальник, не ясно на что рассчитывая. "На всякий случай", думала я дома, затягивая на спине шнуровку перед зеркалом. Какой такой случай – было совершенно не понятно, учитывая эту чрезмерную предосторожность, мешавшую мне иногда жить, но все-таки необходимую, если уж я выбрала положение практически "бездомного", живущего на чемоданах. На довольно отдаленном закутке длинной полосы пляжа, оказавшемся на удивление пустынным, ведь за полчаса мимо нас прошли только какие-то собачники и пробежало несколько бегунов, мы скинули вещи, я уговорила его на санскрин и он тут же двинулся в сторону воды. Песок был раскален до температуры сковородки, на которой можно было бы пожарить хорошую яичницу, так что он выглядел забавно, быстро перебирая ногами по дороге к шумному океану. Я смотрела на него с берега, пока он то исчезал с зеркальной поверхности воды, то снова всплывал совершенно в другом месте. Он двигался так легко, с таким.. заразительным удовольствием, и я поймала себя на том, что испытала удивительное притяжение. К нему, к волнам, к этому ощущению невесомости, которое может дать только вода. Я так и стояла на наспех брошенном полотенце, пытаясь уберечь глаза от солнца рукой. Ветер приносил со стороны океана не только прохладу, но и ни с чем не сравнимый рокот. Тихий и громкий одновременно, равномерный, успокаивающий. А потом он вышел на берег, тяжело двигая ногами и вытирая широкими ладонями лицо, убирая назад прилипшие ко лбу волосы. Он был невозможно красивым в этом слепящем свете солнца. Невероятно органичным. Короткие шорты облепили его массивные ноги и он пытался хоть немного высвободиться, поправляя их руками. Все мое тело вопило о желании впиться в него губами и слизать каждую задержавшуюся каплю соленой воды. Но вопреки всем моим немым мольбам, когда он наконец добрался до меня, то просто слегка чмокнул в открытое плечо и свалился прямо мне под ноги.       И вот он еще раз целует мне колено. И встает, подобравшись совсем близко, добавив к палящему солнцу влажный жар своего тела. От него пахнет подсмывшимся кремом, который я так старательно на него наносила. Теперь поднимать глаза приходится мне, что я и делаю с удовольствием, чувствуя, как по мне с обеих сторон скользят его руки, собирая за собой юбку в складки. "Пойдем", говорит он, продолжая свою попытку освободить меня от лишней одежды, "Тебе понравится". Как будто я этого не знаю. От этой мысли я усмехаюсь и поднимаю руки вверх. Но прежде чем он завершит начатое, закидываю их ему на плечи, приподнимаюсь на носочках и впиваюсь в его губы, стараясь сделать это как можно нежнее, но непроходящее дикое желание впитать его, обладать им, сильно мешает и, похоже, я делаю немного больно нам обоим. Он соленый, как я и думала. И такой сильный, что у меня перекрывает на долю секунды дыхание, когда он прижимает меня слишком тесно. Почему-то коротко смеюсь прямо ему в поцелуй, наверное, от дикого желания. Он тоже делает что-то похожее, в последний раз впивается пальцами мне в бедро, все-таки оторвав мою ногу от земли и закинув на несколько невероятно приятных секунд на себя. "Stopstopstop", вдруг тараторит он и утыкается мне в ключицу, отпускает ногу и обнимает. Может мне кажется, но он немножко дрожит, и я только сейчас понимаю, что в бедро мне упирается что-то, чего там не должно быть. Все становится очевидно, когда он немного отстраняется и я автоматически кидаю взгляд вниз. "Похоже, нам нужно пару минут. Остыть", немного смущенно улыбаюсь я, "Закончи, что начал". До меня не сразу доходит, что фраза звучит довольно неоднозначно, учитывая сложившиеся обстоятельства и его сомневающийся взгляд вводит меня в небольшой ступор. Но проходят секунды и я приглушенно смеюсь, поднимая чертову юбку снова к его рукам, "Сарафан", выдыхаю я, "Я говорю о сарафане". Он ухмыляется, перехватывая ткань из моих пальцев, тянет ее вверх, заставляя меня снова задрать руки вверх, снимает одним уверенным движением и откидывает в сторону. "Да уж, так себе способ остыть", слышу я прям над ухом.       Позже, стоя под пляжным душем, пытаясь вымыть из волос соль, я неосознанно смеюсь сквозь сбивающееся дыхание. Повернувшись к волнам спиной, мне казалось, что я укрылась от всего мира, чтобы не упустить момент и сохранить хрупкие воспоминания, пока они еще буквально ощущаются кожей. Он стоит рядом и когда я кидаю быстрый взгляд влево, то вижу, как по его волосам и плечам катятся струйки воды, и все продолжаю хихикать. Он пытался научить меня держаться хотя бы на спине. И у меня получалось немного, ровно до момента, пока нас не накрывала новая волна. Тогда он подхватывал меня и помогал всплыть. Cпустя несколько таких океанских "атак" меня все же отпустило. Его присутствие уже привычно стабилизировало мою панику и я наконец-то начала получать удовольствие. Мы играли как дети, забрызгивая друг друга до самой макушки и заваливаясь в воду в непроходящей "борьбе". Я пыталась убежать от него, но проигрывала из раза в раз и он падал плашмя вместе со мной так, что я оказывалась ногами кверху. Вода затекала мне и в нос, и в уши, и в рот и я бесконечно отряхивалась, как какой-то пес. Он периодически спрашивал, все ли в порядке, но я могла только смеяться и пытаться хотя бы сдвинуть его с места, пытаясь отомстить. Но очевидно удавалось это только когда он сам хотел. И тогда он снова плюхался в волны, уже один, как-то слишком быстро оказывался довольно далеко от меня, немного ждал, когда я начну движение в его сторону, и снова нырял, я теряла его из виду, и только мгновения спустя чувствовала, как что-то крепко хватает меня то за ногу, то за пояс. Интуитивно дергаясь, я пыталась отбиться от него, как от водоросли, но он всплывал, снова подхватывал меня и все повторялось. Короткие передышки на спине, когда мы оба покачивались на волнах (в конце концов у меня начало получаться и я была бесконечно счастлива), сменялись нелепой борьбой и криками. В какой-то момент, меня, как тюленя выбросило на берег и жуткая усталость наконец заявила о себе в полной мере, не давая подняться на ноги. Я успела только опереться на локти, как через секунду оказалась под тяжелым пластом воды, полным песка. Не оставалось ничего, кроме того, чтобы просто зажмуриться и ждать, когда волна уйдет. Наконец, я снова оказалась под горячим солнцем и пыталась выпутаться из налипших волос, чтобы увидеть хоть что-то. И тут почувствовала, как меня быстро подхватили за подмышки и перетащили подальше. "Ты как, ничего?", спрашивал он, пытаясь стряхнуть с моих плеч, головы, шеи песок и бог знает что еще. Мои кивки сопровождались кашлем и все тем же сумасшедшим смехом. Я чувствовала такую легкость, несмотря на тяжесть во всех конечностях, что мне хотелось только смеяться и было без разницы, как это выглядело со стороны.       Наши полотенца хорошо так промокли, а вода в бутылке, которую я взяла с собой, чуть ли не вскипела на горячем песке за то время, что мы провели в океане. Мы снова вымазались в креме и лежим на животах, на этих самых влажных полотенцах. Солнце все еще палит, но все слабее, по мере того, как все ближе приближается к линии горизонта. Где-то над нами на ветру шуршат редкие кусты зелени, а "под ногами" все так же рокочет тот самый сильный, неуправляемый океан со своими гостеприимными волнами. Мы лежим лицом друг к другу, пытаясь справиться с яркими лучами и разглядеть хоть что-то. Он кажется таким мило беспомощным, со своими руками "по швам" и глубокими морщинками, облепившими глаза и лоб. Мне хочется дотронуться до каждой из них, пробежаться пальцами вниз по коротким завиткам за ухом к шее и широкому плечу, почувствовать под ладонью, как на секунду напрягаются и тут же расслабляются его мышцы и увидеть как он в который раз за день совсем слабо улыбается. Лишь одним уголком. Но у нас был еще весь вечер впереди и я решаю оттянуть момент, перевернувшись на спину и закинув на лицо локоть, чтобы прикрыться от солнца. Но стоит это сделать, как я чувствую шевеление рядом и что-то тяжелое вдавливает меня поглубже в песок. Его голова оказывается прямо у меня под подбородком и большая часть его крепкого тела впечатывается в мое. Свободная рука доерзалась до моей свободной груди и так там и осталась. Я сгибаю свободную ногу и он тут же просовывает мне под бедро свое колено, да так, что моя стопа практически отрывается от земли. "Тебе не жарко?", бубню я, пока он все пристраивается на мне поудобнее. "Жарко. Ну и что?", невозмутимо отвечает он.       Солнце все еще стоит довольно высоко, когда мы собираемся уезжать. Он обещал подбросить меня до метро, у которого и забрал, и вернуться ко мне в квартиру, как только заедет еще куда-то. Таков план. Вот только я не взяла ничего на замену своего мокрого купальника. И так и застываю с сарафаном в руках. Он вопросительно смотрит на меня, уже надев просторную футболку и скидав все остальное в большую сумку. "Что-то случилось?", спрашивает он, подойдя поближе. Я мотаю головой и поворачиваюсь к нему спиной со шнуровкой купальника, "Развяжи, пожалуйста". Он покорно выполняет просьбу и просто наблюдает, что будет происходить дальше. А я снимаю с плеч тянущиеся лямки и с удивлением понимаю, что не сделала бы такого ни за что на свете еще месяц назад. Не стала бы раздеваться на улице даже при условии, что вокруг никого нет. Даже при условии того, что мое тело тут же прикроет сарафан, который я предусмотрительно натянула на голову. Но рядом с ним все это кажется таким естественным, как будто становится наконец понятно, что нет ничего важнее тебя. Что нет никаких ограничений. Есть бесконечная свобода и желание. Желание стать собой. А как оказалось, я знала себя лишь отчасти. Выскользнуть из все еще влажного слитного купальника не так просто и приходится постараться. Но когда он наконец падает мне под ноги и юбка одновременно прикрывает все, что необходимо, я с победным, "Ха!", наклоняюсь, чтобы его подобрать и кидаю ему в сумку. "Дело сделано", на моем лице расплывается довольная улыбка, а он бормочет что-то про то, что все-таки довезет меня до дома, закидывает мне на плечи руку так, что мой затылок оказывается в его локте и мы бредем в сторону парковки, раскидывая ногами песок.