Не игра

Ни свет, ни заря Тсуна все-таки выходит из своей комнаты. Тишина. Никто еще не проснулся, только Савада весь помятый так и не заснул. Рассеянный он даже не потрудился обуться. На нем все еще вчерашняя рубашка, пуговицы расстегнуты так, что видны ключицы, а еще пижамные штаны, как это смотрелось, Тсуне было все равно. Не задумываясь, Савада отправляется в короткое путешествие, ноги приводят его в библиотеку, самое скучнейшее место. Но именно в ней он застает человека-призрака со вчерашнего дня – Мукуро. Тот сидит на софе, в руках маленькая книжка. - Тсунаеши?.. Перед глазами не выспавшийся, и явно мучавший себя всю ночь Савада. Потрепанный и какой-то уязвленный, он выглядел так беззащитно. И без слов было ясно, в ком тут дело. - Иди сюда, - Мукуро убирает подушку рядом с собой. Савада, как маленький, даже не думает ослушаться. Мягко Рокудо укладывает голову дечимо на свои колени. Тсуна подтягивает кулачки к груди. Хочется, чтобы кто-нибудь остался с ним рядом. На некоторое время. Еще… Тонкие пальцы зарываются в мягкий волос, и Тсуна прикрывает глаза. Все отходит на второй план и понемногу отпускает, успокаивающие манипуляции очень расслабляют. И чужое тепло так приятно. Не успевает Мукуро и глазом моргнуть, как это чудо уже заснуло. Это очень грубо со стороны Хибари так непредусмотрительно оставлять Тсунаеши на своего соперника. Он бы и не прочь снова взяться за их небо, если бы не один очень упрямый и милый юнец. Мысли словно у старого извращенца. Но он уже и не чувствует себя на свой возраст, слишком много слабостей жизни он на себе ощутил, от этого так просто не сбежишь. А Тсунаеши не заслуживает, чтобы с ним так обращались. И если Кея не понимает этого, то ему следует преподать урок. По крайней мере, у него нет выбора, он просто обязан подлить масла. Многообещающая улыбка трогает губы. До самого утра Кея сидит за рабочим столом. Пальцы сплетены и неосознанно он чуть касается ими губ. В голове сейчас роится множество мыслей, но под натиском раздражения они превращаются в надоедливую кашу. Периодически появляются очень сильные и одновременно глупые порывы заставить Саваду понять, в каком он теперь положении, раз уж Хибари считает его своим. Какое-то садистское удовольствие приносят мысли силой вбить все прямым текстом в тело этого глупого и наивного Савады Тсунаеши, распластать его под собой грубо без всякой нежности и осторожности. Но потом всплывают воспоминания об этом хрупком, маленьком тельце, которое сводит с ума и Кея злится на самого себя, то ли потому что бессилен перед самой невинностью его такого теплого любовника, то ли от своего «не могу». Кажется понятие жестокость для него неприменимо к Саваде. Все что он может это ничего, пока ничего не приходит в голову, он просто отстранился от своего Тсуны, и презрение еще не понятно к кому жжет все внутри. К обеду он спускается только для того, чтобы увидеть поведение дечимо. Все уже в сборе, только не видно этого маленького травоядного. Кажется раздражение вызывает старые привычки, подмечает перемены в себе Хибари, как это примитивно. Шумно. Непривычно шумно у него в столовой, а Савада так и не появляется. - Хибари, - аркобалено солнца сидит прямо под боком и непривычно не так сильно интересует. - Надеюсь, ты понимаешь, как бы то ни выглядело, что Тсуна ни в чем не виноват. Какой смышленый, все всегда знает. Но в ответ даже не ведет головой, конечно малыш понял, что его слова точно были услышаны. Но не в его правилах вмешиваться в подобные дела. Наконец. Появляется он. Но от увиденного, рука сжимает ни в чем не повинный, делающийся вдруг бракованным нож так, что белеют костяшки пальцев. Сразу за улыбающимся Мукуро, в проеме появляется Савада. Мало того, иллюзионист держит того за руку и ведет за собой, а на лице Тсуны играет светлая улыбка. На самом деле, Хибари очень соскучился по ней. Но по всем фактам она обращена вовсе не к нему, а к этому… в голове задавлены последние матерные ругательства. Но тут Савада ловит его взгляд и сразу же меняется в лице, губы поджимаются, и весь он выглядит таким жалким, прямо, как и вчера. Хибари больше не станет это наблюдать. Он кидает прожигающий взгляд на Мукуро, тот ловит его и хитро, и одновременно злорадно улыбается. Не собираясь оставаться тут больше ни минуты, брюнет покидает обеденный зал. Позже, личный тренировочный бункер становится непригодным. Пламя агрессивно сожгло в некоторых местах кожу на руках, оставляя страшные ожоги. Как ни странно, чувствовать свою боль оказалось гораздо легче, чем представлять всевозможные истязания ненавистного травоядного, осмелившегося забирать прямо из под носа его небо.