Не игра

- Идем, осторожно, ступеньки. - М-можно уже открывать? - Еще чуть-чуть. Готово. Тсуна, жмурясь приоткрывает глаза, потому что солнце бьет прямо в лицо. Они не так далеко отошли от особняка, вид на который, если оглянуться открывался во всей красе. Так что любой, кто захочет посмотреть из западных окон, увидит это. Клетчатое покрывало расстелено на земле, на нем расположились бутылочки саке, корзина всяких салатов и вкусностей, даже миканы. Зимние миканы самые вкусные, Тсуна очень их любит с самого детства. Радостная улыбка озаряет лицо. - Мукуро-сан, это пикник? - Да, я подумал, что тебе нужно немного отвлечься и надеялся, что ты составишь мне компанию до вечера. Савада растерял запас слов, это первый в его жизни самый настоящий пикник. Даже в школе ему ни разу не удавалось попасть хоть на один из них. Такое чувство, словно он открывает что-то новое для себя в повседневной жизни. И для него в первый раз устраивают такую вещь. Все было действительно очень вкусным и разомлевший Тсуна откинулся на покрывале, смотря в ясное небо. Мукуро время от времени поглядывает в сторону особняка. Нужно только подловить момент. Но все-таки Тсунаеши непозволительно сейчас мил. Взгляд постоянно возвращается к этому безмятежному лицу. - Тсунаеши, - взгляд теплой карамели обращается на него, - как ты любишь Хибари? В глазах мелькает удивление, но потом вытесняется смущением, которое дечимо отчаянно хочет спрятать. Неужели это так постыдно? Чувства не могут быть по определению постыдными, уж если это любовь, то она прекрасна в своем исступлении или же боли. - Я… не могу сказать, - совсем зардевшийся Савада пытается подняться и сесть, но Мукуро ловко перехватывает тонкие запястья и прижимает к покрывалу, нависая над смущенным Тсуной. - Глупости. Я ведь серьезно, ты все это время как будто лишен воздуха, ты потерял его. Кея, конечно, упрямец устроил катастрофу, тебя не спросил, тебе больно. Сколько презрения ты увидел в этом бесчувственном эгоисте!? - Это… не-правда, - тихо лепечет Савада. - И ты еще надеешься? – Мукуро сбавляет обороты и смягчает голос. - Он вот сейчас видит нас и просто стоит за этим стеклом, - он говорит правду в эти расширенные и блестящие глаза. Столько отчаяния сейчас в них плещется. Губы по детски поджаты, из уголков глаз катятся слезы. Савада Тсунаеши, ты настолько влюблен? Что с тобой делать? Такое чувственное сердце, а брошено в руки грубого упрямца. Так не хочется видеть эти страдания. Он наклоняется и теплыми нежными поцелуями скользит по мокрому лицу, ощущая солоноватость, и желая разделить эту боль. Тсуна всхлипывает, пытаясь остановить поток непрошенных слез. Он ведь совсем не хочет жалости, но все продолжает плыть в глазах. Тело, словно обессиленно, и не хочется отталкивать это тепло. Мукуро укутывает это глупое чудо в плед и усаживает его поближе к себе так, чтобы обнимать его со спины. Подбородком он опирается о плечо Тсунаеши, который притих и больше ничего не говорил. Так они и сидели, глядя на яркий и кажущийся таким теплым закат. Возвращаются они уже в сумерках. Мукуро сразу отводит Саваду в комнату. Тсуна просит оставить его одного, и Рокудо не настаивает на своем присутствии. То, что сказал иллюзионист, теперь не выходит из головы. Что между ними произошло? Хибари-сан все решил за него? Но Савада так и не сказал ничего. Не сказал о своих чувствах, он пока еще не отказался от них. Пусть и больно, но он не может отпустить Кею. Об этом даже и речи не может быть. От представления того, что он не сможет быть рядом с Хибари-саном, в груди начинает скручивать болью. Так неприятно, что он морщится от новых ощущений. Нужно выяснить в чем он виноват. Иначе, он сойдет с ума от самобичеваний. И раз попробовав желанный плод, не сможешь забыть его дар – удовольствие. По другую сторону дверей кабинета кто-то замер, что ж, Кея раздражен до предела и готов свершить над кем-то праведный суд. Быстро оказываясь у дверей, он резко дергает на себя ручки. Раздражение мешается с удивлением, меняясь с невероятной скоростью. Савада вздрагивает, когда двери распахиваются. Сердце подскакивает где-то в горле и начинает отбивать неустойчивый ритм. Перед ним обжигающе-устрашающий Хибари-сан. Тсуна уже не помнит, когда он внушал ему такой же покоряющий трепет. Но в этом, почему-то и дикий охватывающий восторг. Такой Хибари разжигает волнение в груди. Тсуна сам ужасается своей реакции, но с тем самым понимает, что равен ему. И Хибари нужен ему весь.