Под знаменем дракона

День богатств, 15 Рова (IX) 4710 года Кай разбудил тихий стук в дверь. Она недовольно разлепила глаза и посмотрела на время. Десять часов. Судя по запаху, за дверью Линдзи. Вот и пришла её очередь будить Кай, а не наоборот. А всё потому, что она вчера до самого рассвета сидела с Джейтал, Октавией и Тристианом, думая над правовым статусом фей. Для этого пришлось создать новый закон, который должен будет регулировать собственность фей. Вот только недавно лесорубы пустили на дрова рощу одной никси, а та в отместку их зачаровала и угрожала утопить, если не возместят ущерб. Дело едва не дошло до убийства. Пришлось восстанавливать её рощу магией и регистрировать как частную собственность. Сколько визгу было, когда фея узнала, что должна теперь платить налог в обмен на защиту от дровосеков… Но быстро успокоилась, когда поняла, что налог включает в себя обязанность выводить из леса потерявшихся людей, при необходимости защищать их от диких зверей и в случае конфликтов обращаться в соответствующие органы власти. А что ещё с неё взять? Денег-то у фей нет. Стук повторился, в этот раз громче и быстрее. Кай выпустила облачко дыма и сползла с горы золота. Прошло всего полгода, а от её сокровищ осталась лишь треть. Она сильно просчиталась, решив, что их хватит хотя бы лет на пять. Создание собственного государства оказалось чересчур разорительным предприятием. Кай утешало только одно — в Икстрии появилось достаточно торговцев и ремесленников, чтобы заключить долгосрочные торговые соглашения с Питаксом, Мивоном, Варнхолдом, Гальтом, Гралтоном и даже Бревоем. Теперь у Кай появился пока небольшой, но стабильный доход. Ещё и дорога до Рестова пригодилась, потому что именно по ней и шёл основной торговый путь на север. Использовать полиморф было лень, а Линдзи за дверью была одна, поэтому Кай приподняла тяжелую щеколду и толкнула дверь. Линдзи влетела внутрь как ураган и принялась возбужденно размахивать руками. Только сейчас Кай вспомнила, что назначила её на пост министра культуры, а сегодня в десять она должна прийти с первым отчётом. Ну вот, пришла, а Кай проспала встречу. — Я так рада, что ты доверила это мне! — Линдзи говорила быстро, едва не подпрыгивая на месте от восторга: — Прежде всего: дела у нас с искусством неважные. Люди больше пекутся о земле и том, что она может дать, чем о делах возвышенных. Но мы это исправим — надо только немного подтолкнуть твоих подданных к этому! Надо просто потратить немного средств и времени на образование! Открыть частные школы, завести классы при храмах, да хоть с почестями пригласить иностранных педагогов в столицу — всё что угодно будет лучше того, что у нас есть сейчас! Что скажешь? — Сколько? Линдзи сунула ей под нос смету. Кай уныло вздохнула и отсчитала нужное количество денег. Она хотела видеть среди своих подданных образованных людей. Сегодняшние дети завтра превратятся в учёных, магов, торговцев и чиновников. Они будут служить в армии и государственном аппарате, создавать свои предприятия и платить налоги, делать открытия, которые дадут Кай преимущество перед соседями. Да, простой крестьянин, который с утра до вечера пашет в поле, а потом напивается на последние гроши, не взбунтуется против её власти, но и толку от него тоже будет мало. А вот образованный человек может придумать какую-нибудь штуку, которая это поле за час перепашет. Ну и от кого в итоге будет больше пользы? К тому же именно в школе при правильной программе можно внушить детям любовь к родной стране и уважение к Кай лично. Если хочешь что-то изменить — работай с детьми, этот принцип она выучила ещё на примере Мастера. А ещё образованных людей можно приставить к управлению страной. Кай твердо решила сделать ставку на чиновников, а не аристократов. Её люди будут кормиться из казны, а не с земли. Никаких титулов (кроме её разумеется), никакого закрепления крестьян и раздачи земель под вотчины. Даже Тартуччио носит не титул, а должность мэра Тробольда. Джубилост на своих занятиях рассказывал ей о разных типах государственных режимов. От него Кай узнала, кто и каким образом управляет территориями Чилекса, Андорана, Талдора, Кадиры, Бревоя и всех остальных государств, включая давно погибшую Империю Азланти и Тассилон. Диктатура, вот её выбор. Но с некоторыми особенностями. Кай была не против позаимствовать у Андорана элементы республиканского управления страной. Пусть в городах и селах сидят местные выборные старосты и мэры, а над ними верховную власть будет осуществлять сама Кай и выбранные ею губернаторы. Может, через пару десятков лет, когда ей надоест править, она даже позволит людям выбрать какого-нибудь первого министра, который возьмёт власть вместо неё, пока сама она будет отдыхать на пляже какого-нибудь тёплого острова на юге. Чтобы вокруг пальмы, белый песок, солнце весь день и кто-нибудь молодой и красивый под боком. Образцом будущего государства стала Гермея. Менгкару было более тысячи лет, и он знает об управлении государством намного больше Кай, поэтому смог создать настоящую утопию в которой люди живут в довольстве и достатке под мудрым покровительством дракона. И пусть Кай не так умна и опытна, как древний золотой дракон, у неё достаточно времени, чтобы всему научиться. От грёз о будущем её отвлекла Линдзи: — Кай, у меня есть для тебя сюрприз! Выбирай, какой хочешь открыть первым? Она достала два свертка. Они одинаково пахли свежими чернилами и бумагой. — Давай правый. Кай опустила голову и вытянула вперед лапу. Линдзи села на неё, зашуршала бумажной оберткой, а затем гордо продемонстрировала новенькую книгу в твёрдом красном переплете. — Смотри, это моя книга! Ну, не вся, а пока только первая часть, и без некоторых абзацев… Ну, чтобы никто пока не узнал, что ты дракон, — она принялась листать страницы. — Вот мы пришли на Пост Олега, здесь пытаемся избавиться от тумана, тут Тартуччио замаскировался под кобольда… А это моё любимое, как ты вызвала на поединок Рогача! На последней странице была отпечатана красивая гравюра: Кай получает титул у Алдори. Неизвестный художник даже платье ей правильно нарисовал: блестящее и со всеми складочками. Приятно. Кай вспомнила приём и встреченных на нём людей. Почти никого из них она больше не видела. Только её сосед из Варнхолда пригласил её в гости. Как и сама Кай, Варн не побрезговал назвать в честь себя своё новое государство. Вот только он оказался не так богат и предприимчив. За полгода владения титулом его земля так и осталась захудалым баронством на краю мира. Но от прогулки Кай всё равно не отказалась. Топать пешком до самого Варнхолда ей было лень, поэтому она, как и много раз прежде, взяла Линдзи и пересекла горы по воздуху. Варн очень удивился, увидев её на пороге своего города, но дружески поприветствовал и провёл экскурсию по столице, если эту деревню можно было так назвать. Разница с Клыкоградом была разительной. Через Варнхолд не проходило никаких торговых путей, а люди новоявленного барона ещё не успели разработать шахты в горах. Визит закончился взаимными заверениями дружбы и решением построить дорогу для торговли. Как человек Варн вполне понравился Кай, и она была бы не прочь иметь его среди своих приближённых. Только не в роли вассализированного барона, а мэра Варнхолда, которого при необходимости можно сместить или избрать на его место кого-нибудь получше. Некоторое время Линдзи показывала иллюстрации и зачитывала отрывки. — А во втором свёртке что? — спросила Кай. Линдзи достала газету и развернула. — Смотри, это первый выпуск «Речного вестника»! Только сегодня отпечатали. Здесь даже есть маленькая статья Джубилоста о троллях. Помимо статьи, в газете также были опубликованы последние законы, постановления и распоряжения, заметка о восстановлении переправы Неттла, объявление о наборе в армию с последующим обучением, реклама нескольких лавок, просьба прийти по адресу Лесная улица, дом 7 в случае обнаружения сбежавшей козы… — Ну как, не зря я у тебя два станка выпросила? — и, не дожидаясь ответа, Линдзи продолжила. — Ты не представляешь, как я сейчас рада! Всегда мечтала о собственной типографии, чтобы печатать любые книги, какие только заблагорассудится! С типографией вышла длинная история. Недели три назад к Кай пришел Тристиан и попросил передать все культурно-образовательные дела новому министру, потому что сам он и его подчиненные уже не справлялись с объемом работы. Кай тут же позвала Линдзи и осчастливила её новостью о новой должности. Она была в восторге. После этого Тристиан перешёл к главной теме: — Как тебе известно, в соседствующем с нами Гальте который год царит хаос. Беспрестанно сменяющаяся власть уничтожает всё, что перечит её переменчивым доктринам, включая учёных и творцов. Но одному из них удалось спастись — в твоих землях! Это издатель газеты, чей штаб в Гальте сожгли после несправедливого обвинения в клевете. Он хочет перебраться в столицу под твою защиту и в обмен предлагает основать новую типографию! Он прихватил чертежи печатного станка с собой, когда бежал с родины, и теперь готов начать свое дело здесь — с твоего дозволения и с твоей помощью. Я считаю это великолепной возможностью не просто обзавестись собственной газетой, но и помочь невинному встать на ноги. Кай согласилась. Потому что увидела в этом отличный способ уведомлять подданных о последних новостях и иметь контроль над информацией, которую они получают. Ещё бы среди них было больше грамотных… Хотя бы один из десяти, а не один из сотни. Линдзи, как министр культуры, взялась лично курировать создание типографии. Но в процессе оказалось, что Линдзи использовала свой статус министра и заказала изготовление двух станков — чтобы хватило и на газету, и на книги. Вышло в полтора раза дороже, чем планировала Кай. Полноценным воровством это назвать было сложно, скорее превышением должностных полномочий, потому что половину цены станка Линдзи выплатила из собственных накоплений (всё равно она жила и питалась во дворце за счёт Кай, ни на что не тратилась и поэтому накопила за полгода достаточно) отделалась выговором и клятвенным обещанием больше так не делать. Кай взяла газету из рук Линдзи. В её лапах она больше напоминала маленькую записку. Заметка Джубилоста оказалась неожиданно интересной. Она и не знала, что бывает столько видов троллей… Дверь в сокровищницу распахнулась. О нет, она спросонья забыла вернуть щеколду на место. Кай так и замерла на месте с перепуганной мордой и газетой в лапах. Джубилост несколько секунд стоял на пороге с открытым ртом, затем помотал головой, протёр очки, но, вернув их обратно на нос, понял, что ничего не изменилось. Сложно было сказать, что поразило его больше: дракон в сокровищнице или газета в его лапах. Кай смотрела на Джубилоста, Джубилост смотрел на Кай. Долго молчали. — Джубилост, закрой дверь, — попросила Линдзи. Только теперь он заметил её. Удивление сменилось исследовательским интересом, а затем и торжеством. Он захлопнул дверь и вернул щеколду на место. — Это многое объясняет. — Джубилост хмыкнул. — Я догадывался, что с тобой всё не так просто, Кай. Я считал, что ты перевёртыш или могущественный драконий апостол, но чувствовал, что всё не так просто. Ты так часто называла эту землю своим сокровищем… Ответ лежал на поверхности! Отпираться поздно, а Джубилост рано или поздно догадался бы в любом случае. Круг людей, знающих её секрет становится всё больше и больше. Вопрос времени, когда о её сути узнают остальные. Кай отложила газету в сторону, встала и расправила крылья, так что они закрыли потолок. Джубилост обошел её по кругу, рассматривая как редкую диковинку. — Ну как, нравлюсь? — Признаюсь честно, мне прежде не приходилось общаться с цветными драконами… Если не считать их попыток убить на месте меня и всю исследовательскую группу! А металлические никогда не соглашались сотрудничать. У меня есть очень много вопросов, и я надеюсь, ты поспособствуешь развитию науки, ответив на них прямо сейчас. — Мне казалось, ты пришёл по какому-то делу, — напомнила ему Кай. — Ежедневная проверка казны, ничего особенного, — Джубилост отмахнулся и достал блокнот. Кай пару раз ударила хвостом по полу. Может выгнать его? Хотя у неё никогда не брали интервью, это должно быть интересно. Джубилост же многое знает? Вдруг он расскажет ей о драконах что-нибудь, чего она раньше не знала. Нет, о чём она думает! Что она будет делать, если какой-нибудь охотник на драконов начитается книжек Джубилоста, а потом нападет на неё, используя слабые места, о которых она по глупости рассказала? Хм, а это идея… — Это интервью? Напечатаешь его в газете? Джубилост некоторое время раздумывал. — Нет. Я давно хотел написать монографию о драконах, но никак не мог найти подходящий наглядный материал. До этого момента. — Джубилост что-то записал в блокноте и задал первый вопрос: — Назови своё полное имя. Кай забрала у Линдзи книгу о своих приключениях и открыла на последней странице на том самом моменте, где Алдори жаловала ей титул. — Кайселвикстратис Гленделиль… — прочитал вслух Джубилост. — Хм, значит Кай — это сокращение… Так, солнце… сиять… великий… — На солнце сияет великое сокровище, — подсказала Кай. — Фамилия гномская, не переводится. — У твоих родителей совершенно нет вкуса, — прямо заявил он. — Полностью согласна. Краем глаза Кай заметила, что Линдзи тоже достала перо. — Скажи дату своего рождения, точнее вылупления. — Двадцать четвёртое Абадиуса 4611 года. В полдень. — Хм, значит скоро тебе исполнится сто, — подсчитал Джубилост, прищурился и оглядел её со всех сторон ещё раз. — Красные драконы считаются самыми крупными среди всего вашего рода, но ты превышаешь все нормы своей возрастной категории. Так было всегда? Кай вспомнила встречи с сородичами. Они воспринимали её как взрослого, полностью сформировавшегося дракона раза в два старше, чем она была на самом деле. — Ага, ну что тут сделаешь, раз я родилась такой громадиной, — пожала плечами Кай. Джубилост выудил откуда-то из многочисленных маленьких кармашков своей куртки линейку и принялся замерять Кай: клыки, когти, длину тела, хвоста и лап, высоту в холке. Ради этого он даже где-то раздобыл стремянку. Попросил вытащить язык, задавал множество вопросов. Кай охотно на всё отвечала, делая ставки: когда же он поймёт. На десятом вопросе Джубилост начал что-то подозревать, а на двадцатом возмутился: — Это всё неправда! Безумный бред. Ты… Ты всё это время!.. — он задохнулся от возмущения. — Не-а, кое-что было правдой. Но что именно? Вот в чём вопрос! Как отличить правду от выдумки? Не сможешь понять ты, значит, не сможет понять и охотник на драконов, который прочтёт твою книжку! Кай довольно захохотала, использовала полиморф и сбежала из сокровищницы, оставив за спиной пунцового от возмущения Джубилоста. Она остановилась посреди коридора, думая что сделать первым: сменить халат на домашнее платье или поесть? Тристиан недавно подсчитал, что Лысый холм может проснуться уже этой осенью, и Кай теперь гадала, какие твари наводнят её земли в этот раз. Ей оставалось надеяться, что они будут такими же вкусными и питательными как пауки. Кай распахнула настежь ближайшее окно и залезла на подоконник, подставив лицо слабому солнечному свету. Вот и началась осень. Ей повезло: год был урожайным, амбары уже полны запасов, но подготовкой к зиме всё равно нужно заняться отдельно. Хорошо, что здесь не так холодно, как в Мендеве или Землях Погонщиков Мамонтов. Нужно поймать себе новую шубу, решила Кай. Она глубоко вздохнула, пытаясь запомнить запах уходящего сезона: горьковатый привкус увядающей зелени, горячую пыль городских улиц, сено и… Сейчас же полдень, самое время для молитвы богине солнца. Кай спрыгнула с подоконника прямо в сад. Тристиан нашёлся в его глубине стоящим на коленях на небольшой, залитой солнцем поляне. В городе пока не было храма Саренрэй, поэтому молиться он часто приходил именно в это место, спокойное и уединённое. Кай уже собиралась уйти, когда поняла, что Тристиан давно закончил молитву, но почему-то подниматься с колен не спешит. Он смотрел вдаль взглядом, полным тоски — даже его светлые волосы казались грязно-серыми. Неужели получил дурной знак от своей богини? — Тристиан, — позвала его Кай и присела на бортик фонтана. — Всё в порядке? Он не удивился её присутствию, но и не повернул головы. Медленно, словно пробуждаясь от дрёмы, заговорил: — Вся моя жизнь была посвящена великой богине, светлой Саренрэй. Жизнь без неё — всё равно что жизнь без солнечного света. Я не выбираю, любить её или нет: любовь к ней — в самой моей сути. Но здесь, среди других смертных… — Тристиан наклоняет голову набок, его голос стал отрешённым. — Я всё время слышу об иной любви. Той, которую дарят, словно что-то материальное, и так же забирают. Мне кажется, что это так… Недолговечно. Ненадёжно? Я даже не могу подобрать хорошее слово. У Кай задрожали руки. Вся радость от подарков Линдзи, хорошей погоды и розыгрыша Джубилоста ухнула в пустую глухую пропасть в животе. Стоит ли горя потери недолгое, но яркое чувство? Может ли одно перевесить другое? Имеет ли смысл вообще привязываться к смертным, если знаешь, что переживёшь их? Столько раз она задавала себе эти вопросы? В первый раз после смерти Тамиты. Или на похоронах бабушки? Ещё раньше, когда нашла в рыжих волосах папы первый седой волос? Страх, незаметный, но ощутимый при встрече с каждым новым человеком, преследовал Кай так долго, что она перестала его замечать. И чем больше места она давала человеку в своей душе, тем больней было его терять. Она помнит так много имен мёртвых, что с каждым годом становится всё тяжелее запоминать имена живых. Кай умыла лицо водой, надеясь, что Тристиан не заметил её слез. На поверхности фонтана отразилось её лицо. Или лицо той кому оно принадлежало много лет назад? Подарок. Самое ценное из её сокровищ. Кай представила себе мир в котором никогда не встречалась с Тамитой. Стоило ли их недолгое счастье всех пролитых слез? — Даже недолгое чувство может подарить счастье. Тристиан опустил голову, а затем впервые повернулся к Кай, встретился с ней глазами. — Я знаю, что даже после смерти буду с той, что люблю всем сердцем. Каким храбрецом надо быть, чтобы полюбить того, с кем можешь быть — и будешь — разлучён? — Скорее дураком. Но не зря же люди говорят, что нет на свете человека счастливей и храбрей дурака. — Кай ударила пальцами по отражению, разбив его на круги. — Тристиан, не знаю, что с тобой происходит, но я вижу, что ты не в порядке. Если не хочешь рассказывать мне, поговори хотя бы с Джодом. Он моргнул и честно сказал: — Признаться честно, я думаю о тебе. О смелости, с которой ты принимаешь решения и говоришь о том, во что веришь. Мне нравится эта отвага. Очень. — Тристиан перевёл дух и начал осторожно говорить смотря ей в глаза: — Скажи, Кай. Как ты выбираешь того, кому… Можешь довериться? Ты слушаешь своё сердце? Или внемлешь доводам разума? Прости, если это слишком личное… Но я уже отчаялся понять. Кай подошла ближе и села прямо на траву напротив него. Красивое лицо Тристиана казалось печальным, а светло-карие, почти золотые глаза — тусклыми. — Говоря про счастливых храбрых дураков, я имела в виду себя. Потому что я всегда иду на поводу у своих желаний. Будь иначе, я бы уже давно уехала из этих земель, — призналась она. — С моими деньгами я могла бы поселиться в любом городе мира, занялась бы торговлей или основала банк. Так поступил бы любой адекватный человек, который в первую очередь думает, а только потом делает. — Ты жалеешь о том, что стала баронессой? — Тристиан казался по-настоящему удивлён. — Нет, — честно сказала Кай. — Наверное, я не нормальная, но мне здесь нравится. Я знаю чего хочу, поэтому, сделав выбор, никогда о нём не жалею. Анориэль называет это капризностью, Джубилост — самодурством. Не знаю, можно ли назвать это «слушаю своё сердце»? — Мне кажется, что да, — ответил за ней Тристиан и подался вперед, словно хотел коснуться, однако в последний момент остановился. — Ты всегда так искренна во всем, что делаешь. Так бывает, когда намерение идёт от самого сердца. Кай коснулась груди. Её настоящее сердце бьется намного громче и чаще, мощней любого горна гномов. И всё же… Она вздохнула, чувствуя, что пустота внутри стала как будто меньше.