Под знаменем дракона

К Старому Платану они отправились вдвоём. Это было личное дело, поэтому Кай не взяла даже Линдзи. Идти было далеко, поэтому в пути, где не было лишних ушей, Кай спросила: — Как насчет небольшой истории? С удовольствием послушаю, как ты превратилась в нежить. — Истории, — Джейтал пожала плечами, — скучны и только отнимают время. Я убивала. Я была изгнана из Кьонина. Я умерла. Я восстала с даром Ургатоа. Вот и вся «история». — Будь всё так просто, мы бы сейчас занимались правом, а не тащились по следу дохлого кабана из-за этой штуки. — Кай перекинула кинжал из руки в руку. — И тебе бы не понадобилось моё участие. Раз уж ты меня в это втянула, я хочу знать подробности. Кого ты убила? — Кровную родню. Четверых — Джейтал сказала это ровным, будничным голосом, как о чём-то незначительном. — Ну, чего-то подобного я от тебя ожидала, — Кай пожала плечами. — И зачем? — Это уже куда более интересный вопрос. Чего стоит тысяча лет жизни, если ты не можешь наслаждаться ей, как в свои первые дважды десять вёсен? — в голосе Джейтал прорезалась непривычная горячность. — Все считают эльфов вечно юными, но эта «юность» — только маска, неловко накинутый церемониальный наряд. Что под ним? Пыль прожитых лет, усталость и пресыщенность. С каждым прожитым годом слой этой пыли растёт, а прежние радости перестают удивлять, приедаются, как блюдо, которое попробовал тысячу раз! Такова участь всех долгоживущих рас. Очередной намёк. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… и так далее. Джейтал называла полукровками Октавию, торговца и всех полуэльфов на своем пути, но только не Кай. И дело не в вежливости, а в понимании, что нет в ней ни капли эльфийской крови. Но всё же…. Кай никогда не задумывалась о старости. Нет, просто не хотела об этом думать. Эльфы могут жить по семьсот или даже тысячу лет, но драконы… Драконы могут превысить это число в разы. Именно поэтому они так много времени проводят в спячке. Грёзы никогда не надоедают. Но Кай не хотела себе такой судьбы. Она хотела жить долго и счастливо, наслаждаясь каждым моментом, словно он последний. Перед ней целый мир, в котором есть столько интересных вещей, которые нужно увидеть, и столько занятий, которые нужно попробовать! Именно поэтому её мама и уехала из Кьонина. Она называла его «королевством уныния». Каждый год она приезжала на родину и брала с собой Кай. Не эльфы допускаются туда с ограничениями. Например Кай пустили только потому, что она считалась ребёнком их подданного (о том, что она приёмная, не знал никто вне родни), а вот папа остался в Зеленограде — единственном открытом городе эльфов. Зато Кай познакомилась с дедушкой и бабушкой, Анориэль, дядей, кузенами и кузинами. Все они были простыми ремесленниками из далёкой лесной деревни. И близко не аристократическое семейство, в каком родилась Джейтал. — Если всю жизнь провести на одном месте, есть одну и ту же еду, заниматься одним и тем же делом, общаться с теми же людьми, не имея никакой цели, то стоит ли удивляться, что жизнь похожа по вкусу на протухшую селёдку? Так что всё зависит от нас самих. — Мне нравится твой оптимизм. Но я, увы, смотрю на вещи прагматичней и не склонна строить иллюзии ни о своих сородичах, ни о самой себе. Все мы обречены на душевную старость. Я долго искала возможность избежать этой участи. Разве я, знающая подлинный вкус жизни, не достойна лучшей доли, чем эльфы-старики, бегущие от мира? Кай едва сдержала смех. Какая ирония! Она наконец-то поняла, что пыталась сделать Джейтал. И к чему это привело. — И ты обратилась к Ургатоа. — Да, я нашла путь в древнем тексте Бледной Княгини. Ритуал, замешанный на крови родни. Такая малость, позволяющая вновь ощущать каждый день как откровение, как праздник, созданный специально для тебя. Ритуал наполнял силой не только тело, но разум и душу, и каждая мелочь, даже глоток вина или касание шелковой ткани, кружили голову водоворотом чувств. О, как я скучаю по этому… — Джейтал мечтательно вздохнула. — Говоришь, как наркоманка в завязке. — Поверь мне, Кай, я попробовала за свою жизнь много больше, чем может вообразить смертный обыватель. Ни один дурман не сравнится с блаженством, что дарит Ургатоа. Но в итоге ломало тебя одинаково. Только от божественной магии уже так просто не отделаешься — один раз попробуешь и больше не слезешь. Джейтал начала перечислять своих жертв. Не хвасталась, просто отмечала без лишних эмоций и имен. Возможно, ей в тот момент было настолько плевать на всех, кроме себя, что она давно забыла, как зовут её покойных родственников. — Моя кузина была первой. Выдать её смерть за несчастный случай было не так уж сложно. Но действие магии не длится вечно. Пришлось искать новую жертву и снова путать следы. На третьей смерти родня начала что-то подозревать, а на четвёртой мои деяния раскрыли. Какая жалость! Если бы не это — моя нежизнь и сейчас была бы жизнью в огне наслаждений. Ведь лишних родственников у меня наберется не один десяток. Замечательные семейные отношения. Кай оставалось благодарить Шелин, что Джейтал не приходится ей тётей или кузиной. Только сейчас она задумалась, сколько Джейтал лет. Она говорила о столетиях работы в суде на высокой должности. Четыре-пять сотен там, ещё одна-две на юность. Шестьсот или семьсот? Больше? Какого возраста нужно достичь, чтобы лишиться всякого сочувствия к окружающим? Любопытно, драконы таким же образом рассуждают, когда используют смертных в качестве своих игрушек? Любые средства, только бы развеять скуку. Поступки Джейтал ужасны, но сейчас она работает на Кай, поэтому пусть приносит пользу государству. Пока она не убивает её подданных, на прежние прегрешения можно закрыть глаза. — Странно, что тебя не казнили. — Суд счел изгнание справедливой карой. Для эльфа — с нажимом произнесла Джейтал, — изгнание — серьезное наказание. Второго Кьонина в этом мире нет. Даже я, знающая всё его лицемерие, признаю это. Может, когда-нибудь я вернусь... Пройдусь по улочкам Иадаре... найду ту тварь, которая донесла на меня эльфийским старейшинам, и выпущу из нее всю кровь каплю за каплей! Кай вспомнила Кьонин. Там было красиво, величественно и дико скучно. Ей нравилось гулять среди тенистых лесов, охотиться на дичь, исследовать руины старинных монументов вместе с Анориэль — символов великолепного прошлого. Но уже спустя пару недель такой жизни она готова была лезть на стены. Казалось, что там нет времени, словно вся страна застыла, как муха в янтаре. Изо дня в день эльфы вставали в одно время, занимались привычными занятиями, говорили почти на одни и те же темы, ели похожую еду и пытались найти способ развлечься, но от любых предложений что-то поменять отмахивались… А ещё бабушка каждый раз пыталась забрать Кай себе. «Потому что ребёнку нужно нормальное воспитание». И то, что ребёнок в своем настоящем виде выглядит как красная крылатая ящерица весом в триста фунтов, её ничуть не смущало. — Но в итоге кому-то не понравилось решение суда. И они взяли дело в свои руки. — Полагаю, что так и было. — Джейтал нахмурилась. — Но я… Не помню свою смерть. Признаю, я была потрясена приговором и проявила слабость. Я брела, куда глаза глядят, не особо заботясь о безопасности или добыче пропитания. Мои мысли поглотило отчаяние. А затем… Затем… Джейтал остановилась. Её взгляд затуманился, она смотрела не на зелёную равнину, по которой лежал их путь, а в прошлое. Но найти в нём нужных ответов не могла. — Я помню безлюдные скалы, камень, на котором я лежала, судорогу, прошедшую как-будто не только по телу, но и по душе, — Джейтал вздрогнула, её непривычно тихий голос начал набирать силу с каждым словом. — Затем — пробуждение. Холод, покой, ощущение силы, переполняющей тело, и странная тишина в груди. Рядом со мной на камне отпечатались кровавые следы костяных ступней. Знак прихода богини. Рядом лежала боевая коса. Тогда я в первый и последний раз услышала голос Ургатоа. Всего три слова. «Приветствую тебя, инквизитор». Всё. С тех пор она не обращалась ко мне и не отвечала на зов. — И твой кинжал пропал. — Верно. Яд? Магия? Болезнь? Что бы ни отняло у меня жизнь, оно не оставило следов. Но мой убийца предпочёл забрать с собой трофей. — Есть идеи, кто мог тебя убить? — Не знаю. Это не могут быть посланцы королевы. Хоть я и считаюсь преступницей, моим наказанием было изгнание, и не в обычаях эльфов преступать собственные законы. Те, кто напали на меня, кричали что-то про угрозу и кровь. Полагаю, это отдельная группа недалёких фанатиков. Или личная месть. Кай обдумала всю историю Джейтал, вспомнила её истории о нежити и Ургатоа. — Забавно, — Кай хохотнула. — Что именно в моей истории тебе кажется смешным? — Вся эта ситуация. Ты много рассказывала мне об Ургатоа и нежити, и твой путь очень похож на путь твоей богини. Ургатоа когда-то была обычной женщиной, которая жила, потакая всем своим желаниям, и её тяга к удовольствиям была так высока, что после смерти она вырвалась из-под власти Фаразмы и стала первой нежитью, так? — Всё верно, — Джейтал кивнула, пока ещё не понимая, к чему ведёт Кай. — И ты повторила её путь. Ты убивала своих родственников, чтобы вернуть себе радость жизни, а после смерти восстала нежитью. Вот только нежить не чувствует вкус пищи, не может заниматься сексом, даже не может спать. Все удовольствия, ради которых ты разрушила всю свою жизнь, больше тебе недоступны. Ты так хотела прожить полную наслаждений жизнь, но в итоге навсегда оказалась заточена в куске гниющего мяса, которое не способно чувствовать вообще ничего. Ты так презирала всех этих эльфийских старикашек, что потеряли вкус к жизни, но сама ничем от них не отличалась. И теперь тебе доступно ещё меньше, чем им. Разве такой поворот не кажется тебе ироничным? Кай рассмеялась. Тень пробежала по лицу Джейтал. Она надолго замолкла. Не смотрела на ситуацию с такой стороны? Не позволяла даже думать, что дар Ургатоа далеко не так хорош, как может показаться на первый взгляд? — Меня вели по жизни два желания — вновь и вновь испытывать наслаждения и достичь совершенства. Нежизнь приблизила меня ко второму. Я неизменна, вырвана из времени, хаос мира и даже круговорот душ больше не имеют надо мной власти. Но у всего есть цена. Ты права, большая часть того, что приносило мне удовольствие при жизни, более не имеет смысла. Как я могу решить, что лучше? — Лучше уж прожить яркую, полную наслаждений жизнь, чем бесцельно шататься по миру в бессмертной оболочке, которой доступно меньше радостей, чем бездомному бродяге. — Возможно. Но выбор был сделан за меня. Мне остаётся лишь следовать воле богини. Кай не стала спорить, но ясно увидела, что в душе Джейтал далеко не так довольна своим нынешним существованием, как хочет показать. Оставшуюся часть пути до Платана проделали в тишине. Кабан лежал недалеко от входа в пещеры клопов. Кай нашла его по странному запаху, как у старого, окоченевшего трупа. Она приблизилась к туше, внимательно разглядывая землю вокруг. Джейтал присела рядом и показала на землю. — Ты видишь, да? Здесь должна была бы быть лужа крови, но её совсем мало. Похоже, зверь пришел откуда-то, уже раненый, и испустил дух. Но я не могу определить направление. Почва тут каменистая, нужно быть троллем, чтобы оставить на ней следы. — Она присмотрелась к ранам на шее кабана: — Рисунок порезов примечательный — я допускаю, что здесь действительно мог использоваться мой кинжал. У него несколько глубоких щербин с одной стороны лезвия — остаются раны, как от зазубренного оружия. Пока что всё соответствует истории полуэльфа. Но как нам разыскать того, кто вонзил его в кабана? Кай склонилась над кабаном, приоткрыла рот и принюхалась лучше. — Рану нанесли, когда она уже свернулась. После смерти зверя, а не до. — Это очень странно. Нам нужно узнать больше. Тщательно обыскать всё вокруг. Если кабан действительно пришел сюда раненый, где-то могут быть следы крови. Джейтал неожиданно улыбнулась уголком губ. Она сделала это странно, почти конвульсивно, будто мёртвое лицо давно забыло, как выражать радость. — Мне нравится это. Снова рассматривать улики, искать связи между событиями, как на службе в Кьонине. Правда, я впервые сама — в роли жертвы… — Джейтал медленно повернулась на месте, осматривая каждый клочок земли, камень или травинку: — Если я чему-то и научилась в своей жизни, то это простой идее — всё на свете оставляет следы. Нужно только суметь их найти. Кай закрыла глаза и завертела головой, пытаясь взять след. Запах сильнее всего исходил с запада. В нужной стороне Джейтал нашла мелкие капли крови. — Легче, чем я думала. След чёткий, ведёт к Тернистой реке. Нам стоит обыскать берега — вероятно, найдём что-то, указывающее на «владельца» кинжала. У реки следов было особенно много, но найти место убийство было сложно. Зато Кай почувствовала запах костра и еды, ветер донес издали голоса. — Здесь чья-то стоянка. Там… — Кай принюхалась лучше. Пот, хмель, нагретая на солнце кожа, — около пяти-шести человек. Джейтал взяла в руки косу. Если её убийца здесь, так просто он не уйдет. — Подожди, — Кай удержала Джейтал за плечо. — Не факт, что здесь есть наш парень. Место слишком хорошее. Любой охотник может легко устроить здесь лагерь. Давай обойдёмся без лишней резни. — И что ты предлагаешь? — Сделаем вид, что мы простые путники. Молчи, если хочешь, а я поболтаю с ними, спрошу как жизнь, узнаю, что они тут забыли. — Мой убийца может сбежать. Или же мы окажемся в ловушке в окружении противника, превосходящего нас в числе. — Ну, в таком случае, будем защищаться. Они аккуратно обошли ловушки и приблизились к палаточному лагерю. Кай уже подняла руку в приветственном жесте, открыла рот чтобы сказать «Привет! Мы тут заплутали, не подскажете, как пройти к ближайшей дороге?», как над плечом Джейтал просвистела стрела. Ладно, не хотите по-хорошему, значит будет по-плохому. — Нет! Это она! Она выследила нас! — Чудовище! Мы знали, что ты никогда не насытишься кровью! Пять эльфов, на вид… дьявол их знает какого возраста, все агрессивны и явно знают Джейтал. Они могут оказаться как опытными бойцами, так и вчерашними школьниками. С эльфами никогда нельзя быть уверенным наверняка. Кай выпустила когти и увернулась от кислотной стрелы. Колдун уже готовился создать вторую, когда его тело надвое перерубила коса Джейтал. Битва закончилась быстро. Кай рвала противников когтями и жгла дыханием, а Джейтал добивала выживших косой. Судя по боевым навыкам, всё-таки школьники. В их маленьком разграбленном лагере не нашлось ничего полезного. Но амуниция и припасы молодых эльфов очень высокого качества, что значит одно — детишки происходили из богатых семейств. И вот это уже очень-очень плохо. — Джейтал, — позвала Кай, но та не ответила. Джейтал замерла перед телом мёртвой эльфийки, которую только мгновение назад убила собственными руками. Читать её эмоции всегда было сложно. Если не по лицу, так по реакции тела: сердцебиению и запаху можно было многое сказать о собеседнике. Но от Джейтал исходил только странный, безвкусный запах пыли. И всё же в этот раз Кай почувствовала исходящее от неё напряжение. — Что за прелестное дитя… И так похожа на мою Нортеллару. Даже смерть не исказила её красоты, — в голосе Джейтал на миг промелькнула… нежность? Глядя в никуда, она простёрла руку над телом девушки. Ощущение давящей силы, холодной, болезненной, стало почти физическим. По телу мёртвой эльфийки прошла невидимая волна. С глухим стоном, переходящим в крик, девушка распахнула глаза и поднялась. Глубокий порез на её груди затянулся, оставив только гладкую кожу, бледную, как у… да, трупа. Джейтал смотрела на нее с изумлением, будто не сознавая, что только что сделала. Кай присвистнула. — Поднятие мертвых? Ты не говорила, что умеешь такое. — Я и сама не знала об этой стороне моей силы. Нечто проснулось во мне… Возможность делиться тем даром, что был ниспослан Ургатоа. Эльфийка коснулась груди сквозь глубокий порез в ткани, её лицо исказила гримаса, точно она хотела заплакать, но не могла. — Что ты сделала со мной?! Что?! — Спасла от забвения и тебя, и твою красоту, глупое дитя. Теперь ты — носительница дара Ургатоа, такая же, как и я. Или «нежить», если тебе привычнее то слово, что используют недалекие и непонимающие. Девушка закрыла глаза и замотала головой. — Нет… Нет… Лучше уйти за друзьями в смерть, чем быть отвратительной неживой тварью… — неестественно сильная дрожь сотрясла её тело. Она впилась взглядом в Кай. — Я взываю о милосердии! У неё нет сердца, но ведь ты другая, ты — не нежить. Позволь мне умереть. Избавь от бремени… — Посмотрим. Сначала ответь на пару вопросов, и я подумаю, что с тобой делать. — Кай присела рядом и повернула к себе бледное, залитое кровью лицо мёртвой эльфийки. — Для начала, почему вы на нас напали? В её огромных чёрных глазах мелькнуло непонимание. — Мы только хотели защитить себя! Странник предупредил нас, что это чудовище идёт по следам, — она кивнула на невозмутимую Джейтал. — Что ей снова нужны жертвы для ритуалов! Всему Кьонину было известно, что она убивала эльфов ради своей проклятой богини, и отделалась лишь изгнанием. Если б только мы знали, что она выследит нас — ни за что не покинули бы границ родных лесов… — Полуэльф с каштановыми волосами и жёлто-зелёными глазами? Дело принимает интересный оборот. — Да, да! Странник — это имя. Прозвище. Не знаю, как его зовут на самом деле. Он — знакомый моих друзей… Они говорили — у него душа бродяги, гонящая с места на место. Я видела его несколько раз в Кьонине и недавно на дороге. Он нагнал нас специально, чтобы предупредить об опасности… Пожалуйста! Я ничего больше не знаю. Отпустите меня. Каждый миг в этом мёртвом теле сводит меня с ума. Кай и Джейтал переглянулись. Девчонка не лжёт, не в том она сейчас положении, а это значит, что торговец намеренно натравил их на этих несчастных юных эльфов. — Умно, умно, не могу не оценить план, — Кай улыбнулась. — Он направил нас по ложному следу прямо в эльфийский лагерь, а эльфов убедил, что мы на них охотимся. — И мы знаем, кто это сделал, не так ли? Внезапное появление, кинжал, ложный след… Полукровке предстоит ответить на много, много вопросов. Я начну с простого «зачем ты убил меня», а закончу — «насколько жалким ты чувствуешь себя теперь, дважды не сумев отправить меня в небытие? Джейтал казалась каменно спокойной и равнодушной, но это равнодушие пугало сильнее гнева. — Я, я… — девушка трясущимися руками начала рыться в карманах куртки своего друга. — Вот, он оставил это нам, сказал что это оберег! Джейтал замерла, затем вырвала из дрожащих пальцев записку, пробежала глазами и без лишних слов повернула лист к Кай. Там всего одна фраза: «Выхода нет», и вместо подписи — стилизованное изображение кометы, свернутое в спираль. Символ Фаразмы, богини смерти, Госпожи Гробниц и вечной соперницы Ургатоа. — Значит, фаразмит. Я надеялась на несчастного возлюбленного, который мстит за одну из твоих кузин. — Тебе стоит меньше общаться с Линдзи и читать низкосортную романтическую литературу. Но конфликт веры? Ну надо же. Но если Эннео — последователь Фаразмы, то на редкость трусливый. Сначала напал, пока я была без сознания. Затем пытался расправиться чужими руками… Или я чего-то не понимаю? — Как думаешь, он действует один или по указанию церкви? — спросила Кай, прикидывая последствия его действий для себя и своего графства. — Думаю, что в данном случае речь идёт о фанатике-одиночке. Иначе почему он попытался убить нас руками эльфийских юнцов? Я была уверена, что прилагаю достаточно усилий для сокрытия своей сущности от публики. Видимо, надо прилагать больше. — Ты могла бы легко разобраться с этими эльфятами и без моей помощи. Посмотри на их одежду. А припасы? Может, для тебе это обычное дело, но простые ремесленники и крестьяне так не выглядят. — Кай обратилась к мёртвой девушке, которая неподвижно сидела на земле, боясь лишний раз моргнуть. — Вы же из аристократов, верно? И родители ваши живы? Она быстро закивала. Умница, поняла, кто тут командует парадом, и поэтому всеми силами пытается заслужить смерть. — Он решил натравить на меня благородные дома, — осознала Джейтал. — Хитрый ублюдок. Подозреваю, что пока мы тут бродили, он уже сто раз смылся, — Кай потёрла подбородок прикидывая, сколько проблем могут доставить ей мстители. Задала отвлекающий вопрос: — Как думаешь, стоит опасаться войны с Кьонином? Кай не боялась войны. Нет, Кьонин никогда не пойдет на такую глупость, это не в их стиле. Но вот если родители этих эльфят узнают, что в смерти их детей замешана не только Джейтал, но ещё и Кай, то они точно попробуют отомстить. И едва ли они поверят, что это была самооборона. За свою жизнь Кай не беспокоилась. В мире существует не так много существ, способных всерьёз навредить взрослому красному дракону. Но вот её семья… Джейтал хороший боец и великолепный юрист, но подставлять ради неё уже своих близких Кай не собиралась. Какова вероятность, что мстители выйдут на семейство столяров из небольшой деревни в южном Кьонине? Кто свяжет графиню Икстрии с парой контрабандистов, а тех — с крестьянами из лесного захолустья? — Нет, когда дело касается кровной мести мои сородичи предпочитают не впутывать посторонних. Но твоя разумная осторожность понятна. В любом случае, я благодарю тебя за помощь и не стану больше отвлекать. Я приму меры, чтобы разыскать этого любителя ударов исподтишка, и немедленно сообщу тебе, если будут новости. Если полукровка хочет отправить меня на суд своей Госпожи — пусть делает это лично. — Конечно-конечно, но перед этим, — Кай показала на мёртвую эльфийку. — Убей её. — Кай, я не причиню ей вреда… И не дам навредить себе. Она напугана и не понимает, какой подарок получила. Эльфы живут долго, но всё же подвластны времени, и только дар Ургатоа позволяет укрыться от него. Вечная жизнь, вечная юность, вечная неувядающая красота… Разве может что-то сравниться с этим? — последние слова Джейтал произнесла задумчиво, будто для нее самой вопрос не так уж однозначен. — Вечная скука, вечные преследования фаразмитов, вечная зависть ко всем, кто может в своё удовольствие сделать глоток вина и почувствовать его вкус. Ты можешь жить, точнее, не жить как тебе захочется, но не навязывай свой выбор другим, — Кай прищурилась. — И Джейтал, я предупреждаю, если меня убьют, не смей поднимать меня нежитью. У меня заключен контракт на полноценное воскрешение с храмом Шелин. — Я не могу ослушаться мою покровительницу и властительницу этих земель, — холодно ответила Джейтал. — Надеюсь, впрочем, что ты не будешь всегда вот так разбрасываться ценными ресурсами. Это плохо сказывается на правителе и подданных. — Ты — ценный ресурс, за счёт своих знаний и навыков. А это — бесполезный кусок гниющего мяса. Тело эльфийки разлетелось на куски, забрызгав кровью лицо и платье Кай. Спасибо за кровавый душ, Джейтал, очень мило с твоей стороны.