Второй шанс

После четырех часов скитания по безбрежному морю их наконец-то подобрали как заблудших котят и разместили на грузовом судне. За это время все успели промокнуть насквозь, а у Сарады подняться жар. Девочка еще держалась какое-то время, но вскоре совсем охрипла и провалилась в беспокойный сон. Разместив больных товарищей по команде в любезно предоставленные каюты членов экипажа, Боруто с Каваки решили начать поиски, что оказалось гораздо сложнее, чем они себе изначально представляли. Члены экипажа смешались и казались на одно лицо. Вокруг мелькали матросы и изредка гражданские пассажиры, пугливо от них сбегая, будто они преступники какие-то. Благо усталость взяла свое, и сил на что-либо кроме косых взглядов у людей не осталось.     — Че у тебя на лице? Как будто на говно наступил и теперь ходишь воняешь, — донеслось сзади. Каваки стоял чуть позади, руки в карманах штанов, волосы мокрыми патлами спадали на глаза и прикрывали половину лица. Боруто скучающим взглядом на того покосился и отвернулся к горизонту, слабо мелькающему вдалеке. — Сарада наконец-то проснулась, придурок. Пошли.     — Знаю, идем.     Оба направились к каютам. Небольшим помещениям, не предназначенным для такого большого скопления народу, было узко и душно. Палатки ставили прям у входа и размещали всех, кто не поместился в каютах, спасая от непрекращающегося дождя. Боруто заметил, как один из матросов, совсем молодой парнишка разносил между рядами пиалы с горячим то ли чаем то ли супом. Кругом кричали и визжали от нетерпения дети, ворчали старики и ругались взрослые. Вот досада. Они должны были предотвратить это дерьмо заранее, но облажались. Увидев островок их знакомых, Боруто прибавил скорости и приземлился на кушетку, спиной загораживая своих сокомандников. Рядом разместился Каваки.     — Ну как? Нашли? — Уточнила Сарада, хрипя голосовыми связками. Глаза покраснели, со лба капал пот, и ее еще сильнее начало трясти.    — Нет. Я видел только капитана, но тот, как ушел в рулевую рубку, так и не появлялся. Я попытался с ним поговорить, но меня оттащили. Подумали, что я придурок, который решил предъявить капитану за подрыв судна и суматоху.    — А разве это не так? — По-своему злясь на ситуацию добавил Мицуки, недовольно шурша в их пожитках с едой, оставшихся с того судна. — Его будут защищать. Слухи пошли, что это мы виноваты.     — Да, я тоже слышал, — добавил Каваки, переглядываясь с ребятами и оборачиваясь назад, где спина к спине сидели гражданские, — хотя многие склоняются все же к несчастному случаю. Капитана сейчас будут защищать, у него алиби есть. Он все время был на своем месте, и только когда заметили неполадки в машинном отделении спустился вниз.    — Может зря на него наезжаем? — Растерянно бормотал Боруто, — хотя мое чутье бесится в его присутствие. Я ему не верю. Даже Наоми-сан вызывает у меня больше доверия, чем капитан потонувшего судна. Он ничего вроде не делает, но чувства вызывает жуткие.     — Если Аоки не выходил из рубки до начала происшествия, значит неполадки начали происходить еще ночью, когда была драка с Наоми и младшим радистом. Они могли испугаться и не дожидаясь, когда мы начнем рыскать по судну, начать диверсию. Тем более, сейчас на границах все проверяют, а тут еще и мы, так открыто показываем себя, как шиноби. Они просто боятся, что их могут поймать. Я думаю, они так и не успокоятся, пока не доберемся до берега, — размышлял вслух Каваки.    — Боже... что за геморрой, даттебаса?! — Ворчал Боруто, скрещивая на груди руки. — Сарада. Как изменения лучше скажи, — напомнил парень, взволнованно глядя на подругу. Та смущенно улыбнулась, еле поднимая уголки губ и смахнув пот со лба, активировала шаринган. Мальчишки смотрели в ее глаза с минуту, а после встревоженно выдохнули.    — Остался всего один, — опешил Мицуки.     — Я заметила и другие изменения. Я теряю вес и рост... медленно правда. Обувь кажется больше, хотя размеры нам подгоняли. Водолазка и жилетка и так были большими, но вот обувь была как раз...    — Я тоже заметил изменения, но им будто что-то мешает в моем организме. Видимо, потому что я не настоящий человек, а клон и у меня хорошая регенерация, — добавил Мицуки. — Мне кажется если тот матрос мастер фуиндзюцу, то он мог каким-то образом запечатать... чакру. Тогда ты не сможешь, выполнив те же печати, вернуть все назад. Он скорее всего хранит ее как воду в резервуаре где-то у себя. И я согласен на счет капитана. Мне тоже кажется он подозрительным. Тем более, если даже Гельмут и устроил диверсию, то точно под присмотром старших. Думаю, Аоки-сан сказал ему... просто нас отвлечь.     — Тогда понятно, почему Наоми так плохо относится к Аоки. В действительности все могут скинуть на матроса, а капитан останется не при делах, — добавил Каваки, постукивая пальцами по мокрому затылку и разминая шею и плечи и хмурясь от ноющей боли.    — Подождите вы! А если пропажа томоэ это не обратимый эффект?! С чего ты взял, что Гельмут хранит чакру, и это не какое-нибудь дзюцу времени? — Воскликнул Боруто, напугав детей сзади, — все может быть еще хуже...    — Не стану исключать и этот вариант. Но... он не казался тогда гением с коварным планом, а просто мальчиком, на которого все спихнули. Ты же сам сказал, что он показался тебе... хорошим, правда? — Похлопал сонными глазами в сторону Боруто Мицуки, сморщиваясь от боли в желудке.     — Да, у него еще тогда лицо от слез было опухшим. Он сразу пошел на контакт, — начал припоминать парень, растерянно глядя на простыню, скукоженную в гармошку у их ног.    — Нужно найти его, тогда. Пошли, — разбил их тишину Каваки и схватив Боруто, под руку потащил в сторону выхода.         Разделились. Каваки недовольно похлопал по голодному животу рукой и поднялся к кормовой части судна, пробираясь между шлюпок и внешних строений. Снаружи было зябко, дождик маленькими горошинами капал с мокрой челки на лицо, что приходилось изредка ее выжимать вместе с промокшей насквозь футболкой. Кругом никого не было, кроме двоих гражданских и его самого. Зевнув от скуки, Каваки завернул к лестнице и стал лениво подниматься на ходовой мостик. Обед видимо всех уморил и на судне в миг стало тише, каждый занимался своими делами, кто-то кемарил на скамейках. Пассажиры, довольные после сытного обеда, наконец-то угомонились и разбрелись кто куда. Проскользнув мимо двух матросов, стоявших возле двери в рулевую рубку, Каваки натолкнулся взглядом на мужчину у техники, лениво разместившегося в кресле. Тот кинул на него сонный взгляд и вернулся к своим делам. Каваки лишь мельком сумел разглядеть капитана Аоки и только на словах знал, что Гельмут — рыжий тощий матрос, коих было навалом на этом грузовом танкере. Наоми трудно было, конечно, перепутать с кем бы то ни было, поэтому оставалось уповать лишь на него. Парень окинул полупустое помещение взглядом и заметил к своему счастью старшего радиста. Тот курил в приоткрытое окошко вдалеке и хмуро глядел перед собой. Рядом сидел рыжий пацан и о чем-то тому жаловался, надув от недовольства щеки. “Поймал”. Гельмут, будто почувствовав на себе чужой взгляд, встревоженно поднял голову, раскрыв широко зеленные глаза. Наоми тоже обернулся, а после лениво вернулся к своим житейским делам. Каваки увереннее двинулся к ним обоим, огибая мужика в форме капитана. Тот еле вмещался в свое кресло и сейчас явно был занят дневным сном. Матрос нервно поерзал на сиденье, и пару раз переглянувшись с Наоми, все-таки встал и направился к выходу, спускаясь по лестнице вниз. Каваки прибавил шагу. Они договорились, не привлекать внимания, но спокойно заниматься побегом и допросом было очень непросто. Догнав его внизу у лестницы, Каваки схватил мальчишку за рукав тонюсенькой жилетки и почувствовал лед. Парень был в тоненькой форме матроса и давно продрог до костей. Потянув его на себя, Каваки резко отшатнулся назад. Пацан успел вывернуться из жилетки и улизнуть за надстройку в нижние палубы. Цокнув от недовольства и боли в затылке, так как во время взрыва ему тоже сильно прилетело, хоть регенерация и была хорошая, шиноби двинулся за ним следом, последний раз оглядывая палубу на наличие Боруто. Но тот будто испарился, и среди груза его было не видно.     — Хватит бегать, придурок! — Крикнул Каваки вслед тощему матросу, который бежал в тупик среди странного громоздкого оборудования и железных балок. Тот добрался до конца и развернулся, грустно глядя на Каваки. Каваки раскрыл от удивления глаза, будто ожидал, что тот глянет на него враждебно, а не как кролик в клетке. “В чем подвох”, — подумал Каваки только после того, как успел еле-еле заметить легкие как взмахи крыльев бабочки движения рук мальчика.     — Я не бегаю. Я просто выполняю свою работу, сэр, — пробормотал парень, опуская руки в карманы штанов.    — Иди-ка паршивец сюда и исправь то, что сделал с Сарадой!    — Только когда прибудем в страну Волн. Обязательно верну, — заверил спокойно тот, хмуро глядя на шиноби перед собой. Хоть ростом они и ровнялись, но физически Каваки все равно был сильнее, — только хватит за мной бегать.    — Я не собираюсь ждать.     — Тогда я подниму тревогу и скажу, что на меня напали.     — А тебе не кажется, говна ты кусок, что тебе не поверят на границе?    — Мне пофиг, что скажут на границе. Здесь на судне среди гражданских уже ходят дурацкие слухи. Хоть страны и обрели договоренность, но люди... особенно в глубинке все еще придерживаются старых суждений. Тут много людей из страны Воды, и они не очень любят Коноху, особенно шиноби из Конохи. Я.… посоветовал бы вам не нервировать разъяренных от голода и холода людей. Они могут быть опаснее самых сильных шиноби, — ухмыльнулся Гельмут, серьезно глядя из-под кудрявой челки на парня перед собой.    — Сука, — выплюнул Каваки. — Как мы можем тебе верить?    — Я знаю, что при необратимых последствиях, меня убьют как нукенина сразу. Я не убийца. Правда. Я.… — тут матрос начал заикаться и краснеть, глаза наполнились слезами, — я.… я п-просто в-выполняю свою работу! — взорвался тот, — Что мне еще остается делать?! — Крикнул в чувствах он, хлюпая носом и размазывая грязными руками слезы по щекам. Рыжие кудряшки упали на покрасневшее лицо, зеленные глаза заблестели влагой. Каваки растерянно выдохнул. Он же не переговорщик и тем более не шиноби. Да и кто вообще давит так на жалость после даже если условного, но нападения.     — Расскажи, что и зачем. — Медленно выдавил из себя условия Каваки, поднимая руки. Гельмут выпрямился, и похлопал растерянно глазами, оглядываясь.     — Я ничего не знаю, правда. Мне ничего не говорят. Все... мой отец, — тут мальчик захлопнул рот рукой, будто оговорился.    — Наоми?     Мальчишка кивнул, все еще зажимая рот рукой и нервно переминаясь с ноги на ногу. Выдохнув, матрос увереннее встал и хмуро посмотрел на шиноби.     — Я не могу тебя отпустить. Ты идешь со мной, — решил Каваки и схватил матроса за руку, но тот в миг показался большим и тяжелым, а свои ладони маленькими и хрупкими. Вытянув голову и посмотрев на вверх, Каваки столкнулся с удивленным взглядом Гельмута. Тот был в глубоком шоке, стоял разинув широко рот и смотрел вниз. — Что? Что происходит?! — пропищал голос, — Каваки дернулся и огляделся, но запутавшись в ногах, свалился на пол, больно ударяясь о металлический каркас. Свет опять пропал и только через минуту, до Каваки дошло, что кто-то на него сверху накинул мокрую тряпку, нет футболку. Его...зеленную... — что происходит?! — жалобно восклицал тоненький голосок еще громче, хныча на все помещение.     Громкие глухие шаги подобрались к нему, и Каваки сжался, выставив руку с “кармой” вперед защищаясь. Вскоре кто-то убрал ткань и прорезался свет. На Каваки смотрел обеспокоенный матрос, глаза были очень испуганными.     — Я.... я сейчас вернусь! — Крикнул парень, выбегая из машинного отделения, — я вернусь с твоим другом! Боруто же, да?! — Крикнул в дверях тот, и Каваки только успел как девчонка пустить слезы глядя на убегающего парня.    — Стой!        Боруто стоял среди группы матросов и оживленно болтал с Юри. Тот активно расплескивал руками и в деталях описывал своего товарища Гельмута, с которым они познакомились только в начале этого года. В мгновение Боруто почувствовал сам себя героем этой истории, как вдруг Юри осекся и удивленно прыснул в кулак, указывая куда-то вперед. Боруто обернулся. К нему на всех парах бежал красный, запыхавшийся и весь в слезах Гельмут. Поприветствовав товарищей, пацан схватил шиноби и потащил куда-то вниз. Юри только успел гаркнуть им вслед и принялся дальше размусоливать историю про спасение потонувшего судна и призрак корабля пиратов.     — Эй! Я тебя искал, даттебаса!    — Да-да, я знаю! Это срочно. Такого раньше никогда не было. Правда. Я не первый раз применяю эту печать. Она простая, но требует большого количества чакры и фокуса на объекте. Никогда не было, чтобы я ошибался! — Тараторил мальчишка, пока Боруто бежал за ним следом.    — Стой, даттебаса! — Воскликнул Боруто, глядя в бешенные зеленные глаза напротив. — Что происходит! Верни Сараде все на место.    Гельмут резко затормозил и растерянно глянул на шиноби, будто видел его впервые. Оглядев еще полупустые коридоры, мальчик потрепал себя за кудряшки и сдавшись, согласно кивнул. Потом еще раз и поднял на Боруто свои большие зеленные глаза.    — Ладно. Тащи ее вниз в машинное отделение, пока туда рабочие не забрались. Я все верну на место, — Гельмут смотрел в пол, брови насупились, щеки покраснели от стыда, а глаза снова наполнились слезами. Боруто удивленно вздохнул — все-таки общаться с гражданским, который использовал такое серьезное дзюцу приходилось ему впервые — и положил руку ему на плечо, обращая внимание на себя.     — Эй. Ты натворил бед, но все поправимо, да? — Взглянул тому в глаза Боруто, улыбаясь кривой улыбкой. Гельмут закивал и неуверенно дергал себя за волосы на подбородке, нервно оглядываясь, — Что ты натворил, теперь расскажи.    — Лучше приведи подругу и разберемся на месте, — пробурчал мальчик, смущенно и чуть со страхом в глазах, стараясь не пересекаться с шиноби взглядами. Боруто кивнул, и двинулся на верх к каютам.     Вокруг сновали дети, дремали утомленные пассажиры и курили после сытного обеда матросы. Боруто бегом добрался до каюты, где оставил своих и, увидев взглядом уснувшую Сараду и сонного, но не потерявшего бдительности Мицуки, радостно выдохнул. Сарада казалась совсем хрупкой, когда он подошел ближе и потрепал ее по плечу. Переглянувшись с Мицуки, оба растерянно посмотрели на Боруто, но увидев его ободряющую улыбку, тоже выдохнули и медленно поднялись.     — У вас получилось его убедить? — Удивленно хрипела Сарада, опираясь на Мицуки и спускаясь медленно вниз. Боруто держал ее с другой стороны и оглядывался в поисках матроса. В коридорах уже начали сновать рабочие, изредка сердито на них поглядывая, — вы такие молодцы. Я так рада.    — Мне кажется его просто запугали. Мы должны обязательно доложить на тех придурков, — от злости скрипя зубами выплюнул Боруто, открывая железную дверь отсека. В машинном отделении все гремело от двигателя и тряслось. Среди громоздкого оборудования сидел скрючившийся рыжий матрос и в чем-то копался. Нахмурившись и растерянно глянув на Сараду с Мицуки, Боруто прошел вперед первым и окликнул того. Мальчик испуганно оглянулся и быстро поднялся, нервно улыбаясь, — Гельмут?     — Давай я разберусь с Сарадой.    — Сначала объясни действие техники, а потом что-либо предпринимай, —спокойно прервал его Мицуки, лишь сталью в голосе очерчивая уровень своей злости. Боруто нервно на него покосился и вернулся к матросу. Мальчик ничего не заметил и повернулся к Сараде, вытаскивая из кармана маленький свиток. Развернув тот, Гельмут повернул его на свет к ребятам и замер в ожидании. Мицуки с Боруто подошли и глянули на надписи. “Каракули”, — принял для себя Боруто, — понятно теперь. Значит я оказался прав. Приятно знать, — принял для себя Мицуки, чуть расслабляясь, — тебе повезло. Если последствия были бы необратимыми, то тебе бы пришлось столкнуться с Учихой Саске.    — К-ккем? Учихой?! — Заикался пацан. Края свитка начали трястись, — а я все думал, почему чакра такая странная. Я-я все верну. Мм-можно?     — Поскорее бы уже, — прохрипела Сарада, поправляя очки, которые неумолимо съезжали с носа и были слегка великоваты. —  Гельмут выпрямился, кинул свиток на пол и сосредоточился на печатях, складывая больше положенного. Сарада с Мицуки ахнули и скрючились от боли. Вскинув голову на свет, Сарада активировала шаринган и Боруто наконец-то увидел все три томоэ. — Ну?!   — Все три, даттебаса! — Воскликнул Боруто, весело улыбаясь, обнимая мальчика за шею и притягивая к себе. Мельком оглянувшись назад, парень замер с улыбкой на лице. Та медленно сползла, оставляя только яркое недоумение и шок. Боруто полностью развернулся, глядя за спину Гельмуту. — Каваки?!    — Да... — тоненьким голоском подтвердил мальчик, глядя большими серыми грустными глазами на брата. Футболка была такой большой, что слабо держалась на тощих плечах, обувь и штаны стопкой лежали в стороне.    — Я уже п-пробовал вернуть все назад, — шепотом объяснил Гельмут. — Печать с его чакрой пропала, и... я чувствую, что все вернулось назад, но...    — Я хочу писать и кушать, Боруто.