Похолодание передают.

Мы увидимся снова? Ответ — «нет». Я не думал, что так далеко за буйки заплыву, Но и в этом тоннеле есть свет. Ну, здравствуй! А кто ты? *** Окно распахивается и ударяется о раму, тем самым разбудив девушку. Она открывает глаза в панике, всю ночь ей снился Демьян, что подобно кошмару, слишком много событий было в этом сне. То он её обнимает и говорит, что любит и больше никуда не отпустит, то он бьёт её и говорит страшные вещи, от которых хочется закрыть уши и плакать навзрыд. Половина воспоминаний стёрта со вчерашнего дня, девушка не помнит как оказалась дома, единственное, что осталось в ее голове это то, как она кричала бармену, чтобы тот принёс водки. Похоже она действительно пила водку, раз голова гудит и вот-вот развалится на две половинки. Позалипав в потолок буквально минут пять, Ларина тянется к телефону, который мирно лежит на тумбочке. Проводя пальцами по дисплею она заходит в телеграм, где очень много сообщений, отвечает всем по очереди. Отписав, что с ней все хорошо, палец замирает около одного контакта. Её мозг стёр вчерашние воспоминания не просто так, и лучше бы она не вспомнила, что ей писал этот человек. Проигнорив его сообщение она снова поникла, появился тремор, руки похолодели, а глаз задергался. Виолетта даже подумать не могла, что её тело будет вот так реагировать на Демьяна. Слёзы катятся по щекам в непонятной причине, добегает до ванной и словно в каком-то клипе она съезжает по стенке и громко плачет, хочет закрыть глаза, а когда откроет, то окажется, что это было всё глупым и страшным сном, сердце невыносимо болит и сжимается неистовым скрежетом. Сил нет даже, чтобы умыться, выползает из ванной в попытке лечь на кровать и продолжить свои рыдания. Ей стало по-настоящему страшно, этот человек столько боли ей причинил, не только ментальной, но и физической. Резко её рыдания утихают, когда она видит, что звонит незнакомый номер, но она подумала, что это Миша, поэтому потянулась за телефоном, чтобы взять трубку. Утерев нос от набежавших соплей, попыталась сделать голос неплачущего человека. – Да? – А я думал ты не возьмёшь, – на огорчение Виолетты, это был не Миша, а тот, чей голос она забыть в панике пытается. – Да что тебе от меня нужно, блять? – голос Летты срывается в крике, скорее даже в крике души. – Тшш..Не кричи, заяц, я же просто поговорить хочу, – голос его был тихим и хриплым, словно маньяк говорит со своей жертвой. – Я не хочу с тобой говорить, вообще, блять, не хочу, пожалуйста, – она заходится в рыданиях, заикаясь на каждом слове, – просто отвали от меня, у тебя своя жизнь, у меня своя. – Я тебя умоляю, Ви, какая у тебя жизнь с этим пуделем, – сердце застучалось как у бешеного кролика. Откуда. Он. Узнал? – Ну, малыш, чего замолчала то, или я что-то неправильно сказал? – он усмехался над Виолеттой, – ну, я бы на твоём месте выбрал сынка мента, перспективнее, а ты выбрала ещё одного наркошу. – Заткнись, у тебя нет ни малейшего права говорить что-то про мой выбор или мою жизнь, ты в ней никто, – Ви очень обозлилась, из-за этой ситуации огонь полыхал в груди, когтями царапала кожу ноги, оставляя полукруглые следы. Девушка сбросила звонок, не желая больше слушать, что скажет Демьян, она уже наслушалась этого бреда, с неё хватит этого дерьма. Собрав последние силы она встала с кровати, чтобы хотя бы попить кофе, иначе её желудок скоро свернётся. Телефон, что продолжал лежать на кровати, засветился оповещая о том, что пришло сообщение. Не брать. Демьян. "Зря ты так, уверен не последний наш разговор) Не пытайся забыть за секунду то, что годами пытаешься забыть." *** Гена раскачивался на шине, подвешенной на железном столбе, в виде качели, потягивая пиво. Рассказывал анекдоты и про прошлые выходные, когда отдыхал с друганами, так называемыми, на деле они просто вместе барыжат. Хэнк активно кивал головой, подкидывая новые идеи для шуток, при этом уточняя какие-то детали тех выходных. У парней было беззаботное времяпровождение, в принципе как и всегда, но они быстро просекли, что Киса, который постоянно безумолку пиздит и смеётся, вдруг стал молчать, пьёт пиво и смотрит в одну точку. Хенкин пнул ногой шину, на которой сидел Кислов, сначала посмотрел вопросительным взглядом, но не дождавшись ответа, спросил. – Че с тобой, Кис? – Боря, как лучший друг Вани, знал все его состояния, и знал, что он такой грустный точно не из-за наркотиков. – Ниче, – тот лишь отмахнулся и шмыгнул носом, что вошло давно в его привычку. — Нет, Кислов, я вижу, что с тобой чё, – Хенкин наклонил голову, заглядывая тому в глаза, – не обдолбался? – Да иди нахуй, Хенкалина, – он встал резко с качели, – всё со мной но-рм-аль-но! Парни не отводили с него взгляда, думая, что может так он что-нибудь расскажет, обычно он так себя вёл, когда у него реально были какие-то проблемы. Кислов ходит туда-сюда, жадно осушая пиво, злость его буквально распирает, его всего трясёт, выкидывает бутылку в кусты, предварительно размахнувшись. Хенкин уже не выдерживает этого, чувствует как в воздухе злость плавает, а у Кисы глаза почти, что красные от гнева. – Ты успокоишься, сука, или нет? – Боря встал перед другом, – обьясни ты че происходит, как тёлка себя ведёшь. Ваня поднимает голову на блондина и тяжело дышит, очень сложно совладать со своими эмоциями. – Один пидорас, – сильно выделяет последнее слово, – донимает Ветку, а я ему ебало набить хочу, понимаешь? – Кис, а в чём была проблема сразу сказать? – к диалогу подключился Гена, – или ты думаешь, что мы бы тебя нахуй послали, иди типа дерись сам? – Найдём мы этого урода, – подытожил Хэнк. *** Вода набирается слишком долго и громко, каждый звук отдаётся эхом в ушах, вот-вот барабанные перепонки лопнут от напряжения. Стеклянными глазами темноволосая уставилась в гладь воды, веки безумно болят, все слёзы, что имелись она давно выплакала. В руках крепко держит телефон и читает сообщения, но по-прежнему игнорирует, телефон, разумеется, ей сейчас нужен не для связи. В очередной истерике нашла свой тайник, в который обещала и слёзно умоляла самой себе не лезть, ни за что и никогда. Но на всё "никогда" имеется свое "когда". Сейчас цель у Лариной закинуться и забыться, хотя бы на пару часов, о последствиях она не думает, не об этом сейчас. А горячая ванная поможет ещё больше ей расслабиться, наверное то, что нужно сейчас, мышцы сводит в непонятных судорогах, все тело дёргается, будто её бьют током. Насыпает белый порошок на экран мобильного, чертит две полоски картой, которая давно заблокирована, и долго смотрит на дорожки, решается на этот действительно глупый шаг, но отступать тоже не хочет, ей слишком больно и невыносимо. Зажимает одну ноздрю, второй вдыхает, запрокидывая голову назад, противно шмыгает, нос ужасно щиплет и дерёт, сразу опускает голову ко второй дороге и проделывает те же манипуляции. Пока кайф в голову не пришёл, залезает в ванную, правда в футболке и шортах домашних, но цель у неё не мыться, а просто лежать пластом. Только почему-то вместо обещанного кайфа, голова начинает пульсировать, веки подрагивать, а всё тело трястись как стиральная машинка, не закрепленная болтами. Накатывает тошнота и начинает ломить кости, похоже она переборщила. *** Парни вышагивали по тропинке, ведущей с их площадки, направляясь к Виолетте, чтобы выпытать адрес этого мудака, трубки она не берет почему-то, но вломиться в квартиру было идей Кислова и без доли сомнений он повёл друзей к ней. В красках Киса рассказывал, как будет бить Демьяна, как тот будет харкаться кровью и молить о прощении, ещё и перед Ветой на коленях ползать будет, извиняться. Друзья точно также подкидывали идеи, молчал только Мел, не в его стиле насилие, но если понадобится, он сделает. Меленин особо не питает тепла к Лариной, в его сердце есть место только для одной особы, а все девушки так, просто существуют. Но не поддержать друга он не может, поэтому направляется со всеми на адрес темноволосой. Кислов застыл у подъезда, поднимая голову вверх, он опять забыл её квартиру, помнит только этаж. В голове всплывают моменты, когда он поругался с бабкой тут, как стучал всем в двери, чтобы узнать квартиру девушки. – Ладно, щас по памяти, идём, – Ваня пошёл на вход в подъезда, зазывая рукой, идти за ним. Достаточно медленно они поднимались, потому что нет смысла спешить, Иван оглядывал все квартиры в поиске нужной, помнит только то, что дверь чёрная с серебряными вставками, Гена шёл медленнее всего и приговаривал, что в его возрасте столько не ходят, что он устал. – Кис, долго нам ещё идти? – Зуев остановился, чтобы отдышаться, в целом ездить на машине вошло в привычку, дома он ходит исключительно в туалет и на кухню. – Нет, уже пришли, – Ваня застыл у двери, не решаясь постучать, – я просто смотрю, точно эта дверь или нет. Гена поднялся к ним и постучал вместо кудрявого друга. – Чё ты ссышь, если не её дверь, то принесём свои искренние извинения, если надо будет – заплачем. Но дверь никто не открывал, парни прислушивались, что происходит за дверью, но там была сплошная тишина, переглянувшись между собой ещё долго молчали. – Так, может, её нет дома? – Меленин оторвался от своего дела в виде разглядывания подъездной стены. – Нет, она точно должна быть дома. Ещё минут десять они стучали и Кислов облокотился на ручку двери, которая резко открылась. – Почему она открыта? – Хенкин заглядывал за дверь. – Я когда от неё уходил не закрывал дверь, думал, что она сама закроется, когда проснётся. Все вчетвером прошли в квартиру, оглядываясь по сторонам, Киса сразу поспешил в её комнату, но там никого не было, он понимал, что девушка не может куда-то уйти и оставить дверь открытой. Заглянул на кухню, там сидел только Хэнк, пялясь в окно. Осталась последняя комната, он отчётливо слышит стук своего сердца, причём оно бешено отбивает ритм. Держится за ручку, также прислушиваясь к звукам, слышит, как булькает вода, но решительно настроившись дёргает ручку и перед ним открывается не самый приятный вид. Виолетта лежит в воде, почти полностью в неё занырнув, вся бледная, а рядом мобильный и оставшийся на нем белый порошок. Падает сразу перед ней на колени, ощупывая пульс, но не находит его, кричит парням, чтобы бежали сюда, продолжает осматривать девушку. – Что с ней? – забежавший в ванную Хэнк видит полную картину. – Скорее всего передоз, – Ваня оглядывает то, что она приняла, – Виолетта очнись, блять, что ты наделала, сука. Он кричит, чтобы та проснулась, слышит крики Зуева: "вызывайте скорую, не выживет", вытаскивает её из воды, пытаясь реанимировать. – Идиот, отойди, ты ей сейчас все рёбра сломаешь, некого уже будет спасать. Мой Ангел, я нашел его в ванной, вода смешалась с красным. Кровь на белых перьях, а я не попрощался. Мой ангел, ты уходишь, твой взгляд такой стеклянный. Мой час уж на исходе, мы скоро будем рядом. – Быстрее, блять, сделайте что-нибудь! – у Вани начинатся самая настоящая истерика, от его передоза страдали другие, он не знал какого это. Не уходит от Виолетты, смотрит в её уже бледно-синее лицо, всё пытается до неё докричаться. Мой ангел, ты свободен, я сел напротив ванной; Держу осколки нимба, ладони в рваных ранах. Мой ангел, мой любимый, ты не разбудишь больше Теплом зари имбирной, зимой под моей кожей. Парни бегают туда-сюда в панике, не зная, что им делать, скорая уже едет и Зуев на них орёт в трубку, чтобы ехали быстрее. I can be good, I can be true - You know, I don't love anyone, but I love you. I can be good, I can be true - You know, I don't love anyone, but I love you.[Я могу быть хорошим, я могу быть правдивым - Ты знаешь, я никого не люблю, но я люблю тебя. Я могу быть хорошим, я могу быть правдивым - Ты знаешь, я никого не люблю, но я люблю тебя.] В квартиру врываются врачи, расталкивая пацанов, кричат на Кислова, чтобы тот отошёл от девушки, проводят реанимационные действия, врач-фельдшер кричит напарнику, чтобы принёс носилки, её срочно надо забрать в реанимацию, каждая секунда у них на счету. Приносят носилки и кладут туда девушку, Иван по прежнему сидит на полу, схватившись за голову, диким взглядом смотрит на эту картину. Гена, представившись братом Ви, уехал вместе с ней в больницу, до Кисы доходит осознание и он начинает истошно кричать, сбрасывать все с полок, обыскивать квартиру на наличие наркотиков. Вместо этого находит телефон Лариной, находит в сообщениях этого урода, переходя по его номеру телефона слышит гудки. – Заяяц, ты всё же решила мне позвонить? – Демьян был навеселе. Ваня сжал трубку до такой степени, что ещё чуть-чуть и телефон сложится пополам. – Слушай меня сюда, урод, – Кислов не сводил уровень своей злости, – я тебя найду, сука, меня менты то отмажут, – конечно, Ваня блефовал, кто его отмажет, – а ты забудешь, что такое разговаривать и держать ложку в руках, я из тебя овоща сделаю. – Кого ты овощем собрался делать, ты же на словах такой смелый, вот встретимся, а там и поговорим, – длинные гудки. У Кисы пар пойдёт из ушей с минуты на минуту, орёт в трубку Зуеву, чтобы тот сказал в какой больнице находится Вета и уже собирается туда мчаться. Выбежав из подъезда, несётся подобно стреле, он боится не успеть, постоянно смотрит на время. В целом вся эта ситуация выглядит как абсурд, будто они в дешёвой мелодраме и им ни капли не заплатят. Ему хочется смеяться, это нервное что-то, не хочется верить, он был в разных ситуациях, но в такой – никогда, душа болит от накопившегося дерьма, и Ваня был бы рад от этого отказаться, но если он откажется, то автоматически будет отказ от Виолетты, хочется жить обычной подростковой жизнью и не знать никаких проблем, также пить и веселиться на тусовках, встречаться с девушкой и каждый день её целовать, прогуливать уроки, отдаваться этой жизни на максимум. А в итоге что? А в итоге он бежит в больницу к умирающей Вете, которую походу любит, иначе так бы не страдал сейчас, хочет набить морду её бывшему и сочинить ей стихотворение, в какой-то момент Кислов начал сильно меняться с приходом Лариной, стал более мягкий, рассудительнее, чем был, но почему он сам не знает, видимо, любовь творит какие-то чудеса. Только Ваня не влюблялся, такое для него в новинку, и он не знает как себя вести, как совладать с чувствами и эмоциями, он порой её обижает, говорит обидные вещи, но не со зла, у него не получается по-другому. Кудрявый забегает в больницу и подбегает к стойке регистрации. – Виолетта, – пытается отдышаться, – Ларина у вас? Должны были вот только что привезти. Противная женщина долго клацала своими длинными ногтями по клавиатуре компьютера, поглядывая на запыхавшегося парня. – Да, в 107 палате, вы ей кем приходитесь? Кислов стоит и не знает, что отвечать, обычно пускают только близких родственников, нужно срочно что-то придумать. – Я..муж. Глаза женщины с регистратуры полезли на лоб, но нехотя все равно пропустила его. – Прямо по коридору и нале..– осеклась на последнем слове, потому что Киса уже убежал, – молодёжь... Каким-то чудесным образом парень нашёл палату девушки, думал, что её уже перевели в обычную, но смотрит на дверь, где написано: "отделение реанимации", и широко распахивает глаза. Рядом сидел на скамейке Гена и ждал, пока выйдет врач, голова у него опущена вниз, он почти спал. – Гендос, чё происходит, почему она ещё в реанимации? – кудрявый похлопал друга по плечу. – А ты думал передоз это так легко? И сразу тебя в обычную переведут? Кис, очнись, у неё сильный передоз, от которого многие не выживают. Сев рядом с Геной он пялился в эту дверь, в голове сразу тысяча мыслей, стало действительно страшно, дыхание внутри спёрло, будто лёгкие сжали и отказываются убирать руки, нервно стучит ногой, мотая головой в разные стороны. Он никогда так не нервничал, наверное, последний раз, когда его Хенкин-старший выловил с запрещенными препаратами. Током удары в локтях гематомах Рисуя по коже из шрамов узоры. Я падаю, но не спасай меня слышишь? Ты себя чувствуй, как будто ты дома. – Свеча моя погасла, Вань, пора мне, – Вета в больничной сорочке, вся бледная улыбалась Ивану и гладила ледяной рукой ему по щеке, – я приняла эту судьбу и мне терять нечего, кроме тебя, конечно, тебя я бесконечно люблю. За пятой бутылкой за вечер поймёшь, Почему не найдешь доли успокоения. Краской смешались в асфальте таблетки Уже не спасут нас от сердцебиения. Он перехватывает её руку, громко на неё крича. – Не смей так говорить, слышишь? Я найду этого урода, я ему жизнь сломаю, только, пожалуйста, останься со мной, я тебя прошу, – он смотрел в её стекляные глаза, он почти плакал. – Я буду всегда рядом, буду смотреть на тебя там, – поднимает голову вверх, – не бойся, мне просто больше не больно. Он трясётся в безумном плаче, крепко продолжает держать её за руку, не в силах отпустить, не может, не хочет. – Нет! – истошный крик, но она не пугается, молчит и улыбается, – ты не оставишь меня, а я тебя не отпущу, нет, Вета, я умру, пожалуйста. Ваня резко распахивает глаза, видимо, уснул, оглядывается по сторонам, Гена по-прежнему сидит на месте, врачи ещё в реанимационном отделении. Выходит из палаты врач, который все это время пытался привести Виолетту в чувства, вышел, чтобы сказать важную информацию. Кислов ни секунды не теряя подбегает к нему. – Так, молодые люди, – он поправляет перчатки, – сердце остановилось, но.. Ваня как от огня отшатнулся и полетел прочь из больницы, только вот врач не договорил, Зуев его внимательно продолжал слушать. – Зря он не дослушал, – реаниматолог продолжает речь, – клиническая смерть, сердце остановилось, но мы его обратно завели, сейчас она по-прежнему без сознания, но ритм сердца настроился, состояние стабильное. Гена принял всю информацию на себя и поплёлся на выход, так как сейчас к девушке нельзя, а Ване сказать нужно, что она живая. Он бежит по улице и ревёт, задыхаясь от своих же слёз, пинает все, что попадается под ноги, жутко матерится, и начинает искать Демьяна, ему уже терять нечего. Достаёт телефон Лариной, что всё это время таскал с собой и набирает знакомые цифры. – Ублюдок ебучий, прямо сейчас ты подъезжаешь на адрес, который я тебе скину, или я тебя сам сука найду! – жутко рвал глотку, но не откажется ни за что от встречи. – Да, окей, я как раз по делам сюда приехал, – достаточно быстро Демьян согласился. Только вот в чём суть, Демьян не знал о том, что агрессия Кисы сносит ему напрочь башню, он думает, что это обычная малолетка ни на что неспособная, без капли сомнений поедет на встречу, ожидая, что Ваня ещё извиняться будет. Быстро Кислов успокаивается, чтобы тот урод не видел его слабости, сейчас у него гнев и агрессия, он готов убивать. Зуев начал переживать за Кису и вызвонил Хэнка и Мела, чтобы искать этого придурка, только долго его искать не придётся, он дал адрес базы. Минут десять Ваня ждёт Демьяна, приглядевшись, вдалеке видит фигуру, блондин, с ярко голубыми глазами, полная противоположность Кислова. – Ой, а я думал ты не придёшь, – Дёма умудряется ещё шутить. – Нет, сука, я пришёл, и мой кулак тоже. Со всей дури бьёт того по лицу, впечатывая в землю, ничуть не жалеет блондина, попадает по печени и бьёт поддых, характерный хруст прозвучал, что означает сломанную челюсть, Ваня орёт на это кровавое мессиво, беря за шиворот. – Чтобы я тебя уебка больше не видел рядом с ней. Продолжая издеваться над блондином, не заметил, как подбежали уже парни, оттаскивая их друг от друга. – Отпустите, сука, я его убью, – словно змея извивался в руках Зуева. – Успокойся, блять, – Гена орал на Кислова, – сядь, нахуй. Демьян, что сидел напротив, начал обводить свое лицо пальцем и невнятно говорить. – Ты же понимаешь, что за это тебя посадят, долбаеб. Хэнк, что сидит рядом с Дёмой обращается к нему. – Слышь, если его не отмажут, то меня точно смогут, тогда я тебя добью вместо него, поэтому заткнись. Проводя долгую беседу, как предсказал Ваня, Демьян ползал на коленях и извинялся, а также для Виолетты на видео. Но Киса не мог понять какого хуя на видео для Веты, если она его никак не посмотрит, если это хуевая шутка друзей, то сейчас и им достанется. – Ты тупой, – Зуев обращался к Ване, – умел бы слушать так бы сейчас не расстраивался, она жива. – Как жива? – А вот так, клиническая смерть была, сердце остановилось, но заново завели, состояние стабильное. Внутри смешанные чувства, то ли радость, то ли сметение, он сам пока не поймёт. Уже встаёт с земли, чтобы пойти к ней, но Зуев снова его останавливает. – Куда ты собрался, не пускают к ней сейчас, иди домой, проспись. Словно в трансе Иван кивает и направляется домой, листает фотки Веты в её галерее, натыкается на видео, где Ларина кричит пьяным голосом: "Я люблю Ивана Кислова", а за кадром такой же пьяный смех Ритки. Он усмехается и скидывает видео себе, сейчас не так тяжело, уже чуть-чуть отпускает, заходит домой, проверяя есть ли кто. Матери нет, поэтому можно сейчас побыть одному, отдышаться так сказать, находит блокнот и ручку, застревает в мыслях. – Я же обещал написать тебе стихотворение, я его напишу, – и принимается за работу. Да, сбылось пророчество Странно, что мне- Приятелю темноты, Генералу одиночества Вдруг Необходима ты Всё, наверное, плохо кончится, Знаю по учащённому Пульсу- Я забываю имя и отчество, Когда ты Прямо по курсу Не хочу держать это в тайне Я вовсе не в силах Свернуть с пути, Если я - океанский лайнер То ты- айсберг Который не обойти.