Похолодание передают.

Игра бессмысленна. И карты биты. Я не Каренина. А ты не мой герой. Игра окончена. Теперь мы квиты. Я отыгралась. И сдаю в отбой. Сквозняк в окно. Решительно и смело. Я покидаю игровой альянс. Я ухожу. Кому какое дело? Ты принимай последний реверанс. Не задержусь. Возможно пожалею. Решение. Есть подпись и печать. Я научилась. Раньше не умела. Людей, любя, на волю отпускать. Опущен взгляд. А в нем тоска. И линии судьбы теперь пунктиром. Игра окончена. у нас ничья. А я тебя неистово любила *** Пищат датчики приборов, по всей больнице полная больная тишина, старики в тяжёлом состоянии ворочаться пытаются на кровати, медсестры по коридорам ходят, оценивающе, тишину разрезают носилки на колёсиках, на них везут девушку, после реанимации, чёрные волосы рассыпаны по плечам и импровизированной подушке, глаза закрыты, лицо по-прежнему бледное, но она дышит, сама, наконец. Её переводят в обычную палату, в ожидании, когда она очнётся, перекладывают на постель и оставляют под взгляды бдительных старушек. Глубокой ночью открывает глаза и еле шевеля губами просит воды. – Тише, милочка, – старушка с соседней кровати подскочила к Вете, – сейчас, моя хорошая, сейчас все будет, тише. Наливает воду в стакан и аккуратно подносит к только что очнувшийся девушке, она выпивает залпом содержимое, хрипя. – Ещё. – Нельзя тебе, моя милая, нельзя, поспи, – и гладит шершавой рукой по волосам, как бы убаюкивая. Киса ворочается на кровати уже полчаса, в попытке уснуть, чувство вины его съедает изнутри, но как бы он не вёл себя по-скотски остаётся одно – из его ран сочится кровь, а он дует на её царапины, он постарается быть хорошим, но свой характер сложно поменять, в нём соревнуются две личности, это убивает. Тяжело думать о ней, когда сейчас за её жизнь борются врачи, когда к ней никого не пускают и она совсем одна, Кислов просит Гену отвезти его завтра в больницу, просто хотя бы посидеть рядом. *** Утро у обоих начинается тяжело, Вете ставят капельницу, пробуждая тем самым, Ваня разлепляет глаза с жуткой головной болью, залипает в телефон на какие-то тупые новости. Ближе к обеду начнется прием посетителей, и Ваня собирает сумку для Виолетты, так ему мама подсказала. Заходит к ней в квартиру, чтобы собрать все необходимые для девушки вещи, заходит в ванную и боль пронизывает сердце, тяжело вспоминать то, что было буквально вчера. Громко матерится, потому что спотыкается об валяющиеся шмотки, сбор вещей, особенно женских, кажется ему невероятно тяжелым. Ещё раз обыскивает комнаты в поиске запрещённых веществ, ничего не находя, садится на пол и вдыхает шлейф духов Лариной, который ещё не выветрился, улыбается как дурак мыслям, связанными с ней. И торопиться в больницу. Вета все ещё лежит под капельницей, не осознавая до конца, что с ней произошло, милая старушка рядом поглаживает её по голове, отчего становится спокойнее внутри, она вся дрожит от накатившего холода и страха. Кислов в это время уже на всей скорости мчит с Геной в больницу, всю дорогу он кричит, чтобы Зуев ехал быстрее, но это максимум, что из машины выжать можно, не хватало ещё разъебаться на пути к такому же разъебанному человеку. Залетая в больничное крыло следует по той же дороге, состоящей из коридоров, хмурая тётка в регистратуре ворчит, идущий сзади Гена обращается к ней. – Извините, милая девушка, – Зуев включил всё свое обаяние к особе, – это переживающий муж, у него жена в реанимации. – Молодёжь... – послышалось от женщины, но парней пропустила, уставившись снова в глупую мелодраму. Гена пытается успеть за Ваней, который как ужаленный в жопу петухом, умчал в конец коридора, сбивает по пути медсестёр, сердечно извиняясь, и летит дальше стрелой. Зуев, наконец, догнал Ивана, когда тот встал как вкопанный у двери обычной палаты, звуки резко убавились, слышно только стук собственного сердца, пот выступил маленькими каплями, безнадёжно и беспомощно он смотрит на Зуева, ему стало страшно. – Ты чё? Заходи, – Гена тянется к ручке двери, пропихивая туда Кислова. На ватных ногах кудрявый движется к постели Виолетты, она в сознании и все понимает, рядом сидит бабушка и с прищуром смотрит на Кису, освобождая место для него. Сев на стул, он смотрит на Ларину и молчит, её зелёные глаза кажутся ему стеклянными, но она улыбнулась и с невыносимой тяжестью подвинула руку к нему, сразу подхватив её руку, сжал невесомо и почувствовал тепло от неё. – Как ты? – все, что он смог сказать ей, ему очень сложно подобрать какие-либо слова для неё. Она легко кивнула головой, сухими губами прошептала. – Прости меня. Его мир перевернулся, он приземлился на землю жёстко и без парашюта, Киса попытался натянуть улыбку, но тревога возросла невидимым камнем, уткнувшись лбом в её плечо громко и тяжело дышал, он так больше не может. Ваня представляет как дальше у них будет всё хорошо, её выпишут из больницы, он будет её оберегать и защищать от всех. А ей дышать тяжело, сознание мутнеет и отключается, закрывает тихонько глаза. Киса думает, что она устала и пора ему домой, оставить пока что девушку в покое, с такими мыслями он поцеловал её в щёку на прощание, кивнув бабушкам, вышел из палаты. Всю дорогу Ваня думал, молчал, жутко переживал и не понимал, что будет дальше, как его подростковая жизнь могла превратиться в это, но одно он знал, что будет бороться за Виолетту всеми способами. Он тупит дома под музыку, листая ленту социальных сетей, Киса не смог сдержаться и выкурил припрятанный косячок, из-за его действия парню стало намного лучше, тело расслабилось, а мозг перестал думать обо всём, он ощутил спокойствие в полной мере, глаза закрываются погружая парня в сон. В больнице все суетятся, датчики Виолетты пищат ужасным громким звуком, врачи переносят её обратно в реанимацию, старательно откачивая, сердце останавливается несколько раз, оно не выдерживает, врачи психуют, медсёстры бегают рядом, все взволнованы. "– Ритусь, а ты не говорила, что у тебя такие красивые подруги, – Кислов подошёл вплотную, оценивая её с ног до головы... В это время Кислов забрал сигарету у Виолетты с добрым прищуром и взглядом хищника он наблюдал за ее реакцией. – Курить вредно" " – Э, поэтесса, – Ваня окликнул девушку, – а чё вчера убежала? – Отвали." " Балтийское море, красные розы, ливни и грозы, поздняя осень, если меня спросят, что такое в мире красота – я покажу им тебя, – Кислов напевал эти строчки на ухо Виолетте и она резко развернулась к нему. – Что ты делаешь? – Как что, кукла, песни тебе пою. " "– Кукла, куда ты так спешишь, неужели получать знания? Да ну!... – Семь утра, а ты уже на приколе, – темноволосая повернулась к парню, – ты когда-нибудь можешь быть серьёзным? – А ты можешь до конца раздеться? – Придурок." " – Хм, – Ваня потёр подбородок, – ну, тогда завоюем твоё доверие, – Киса снова широко улыбался, подмигивая. – Не советую." "...– Ты что творишь? – Вета была жутко взбешена, драка в её квартире, так ещё и Кислов её устроил. – Да-да, мам, я понял, больше так не буду, – Кисе ничего не оставалось кроме как ёрничать. – Я тебя сейчас как котёнка засуну под кран и умою..." " – Ну и куда мы пришли? – Ларина оглядывалась по сторонам и села на лавочку. – Ну как куда, я сюда хожу, когда мне грустно, скучно или я злой...Я привёл тебя в родное мне место, кроме тебя о нем никто не знает." Реаниматолог срывает перчатки и тихо говорит медсестре. – Пиши, 01:25, полная остановка сердца. Ваня всё ещё спит, во сне он ходит за руку с Виолеттой, рассказывая очередные анекдоты, а она громко смеётся, но в какой-то момент она остановилась и начала плакать. – Ветка, что с тобой? Почему ты плачешь? – парень обнял её за плечи, заглядывая в глаза, они были по-прежнему стеклянные. – Вань, прости меня, я тебя оставила, прости, я больше не могу бороться, я устала, мне тяжело, – она срывается на крик, всё внутри раздирает. Он пытается понять в чём дело, крепко держит за руки, снова это все повторяется. – Нет, тише, всё хорошо, ты меня не оставила, я не верю, ты выкарабкаешься. – Неет, – она мотает головой, – нет, Вань, я всё, приходи ко мне чаще, пожалуйста, не забывай меня. От такой обстановки парень взбесился, он начинает кричать на Вету. – Нет! Этого не может быть, нет! Ты не оставишь меня! – Прости, но я больше не могу, мне придётся. – Что ты скажешь теперь? Какое твоё оправдание, Виолетта? – карие, почти чёрные глаза с обидой смотрели на зелёные напротив. Она подняла голову вверх. – Похолодание передают. Ваня резко подрывается с кровати, его мучают кошмары, он трогает свои глаза, они ужасно мокрые, значит плакал во сне, руки трясутся, а на телефоне уже десять пропущенных от Гены, непонимая, что происходит Ваня перезванивает другу. – Вань, ты сидишь там? – Зуев никак не мог подобрать слова, – я же в больнице оставил свой номер, чтобы могли хоть с кем-то связаться. – Ну? Дальше говори уже, – тревога возросла с неистовой силой, он стиснул зубы. – в 01:25 Виолетта умерла, сердце снова остановилось, только в этот раз по-настоящему. Он убрал телефон от уха и уставился в одну точку, вот и всё.

***

Киса стоит напротив могильного камня, на него смотрит улыбающаяся девушка, всё усыпано цветами, а он уже выплакал всё, что мог, но смириться до сих пор не может. – А ты была права, похолодание передали.