Глава 1
20 апреля 2023 г., 19:36
Земляне всегда казались Споку весьма нелогичными. Еще во время обучения в Академии Звездного флота ему пришлось столкнуться с тем фактом, что предсказать поведение того или иного индивидуума, принадлежащего к этой расе, было крайне сложно. После первых недель жизни в постоянном контакте с людьми Спок с некоторым удивлением осознал, что его собственная мать, в детстве казавшаяся эталоном человеческой импульсивности и эмоциональности, была одной из самых логичных и сдержанных представительниц своей культуры. Лишь спустя годы обучения и службы вулканец сумел адаптироваться к особенностям поведенческих реакций землян и научился сообразно ситуации реагировать на их импульсивные действия. Но всё-таки с непозволительно высокой частотой они продолжали ставить Спока в тупик.
Привыкнуть к особенностям речи людей было сложнее всего. Иногда Споку казалось, что некоторые земляне способны усваивать только эмоционально окрашенную информацию. Стиль общения, предпочитаемый им самим, был обезличенным и сухим, что полностью устраивало Спока, но, судя по всему, периодически раздражало тех немногих, кто хотел побеседовать с ним в неформальной обстановке. Вулканец за время, проведенное бок о бок с землянами, ощутимо пополнил словарный запас свойственными им идиомами, поначалу изрядно затрудняющими понимание речи, но при этом предпочитал сам их не употреблять. Использование мимики и жестов в общении также казалось Споку излишним, поднятие брови было максимумом того, что он позволял себе при разговоре. И, судя по всему, те члены экипажа «Энтерпрайз», с которыми вулканцу приходилось по долгу службы контактировать с наибольшей частотой, приняли подобное положение вещей как характерную неотъемлемую особенность поведения Спока. Во многом этому способствовал пример капитана Пайка, который всегда старался оставить вулканцу необходимое личное пространство.
Когда командование «Энтерпрайз» перешло от Кристофера Пайка к Джеймсу Кирку, Спок с некоторой опаской ожидал изменений в жизни экипажа звездолета и, как следствие, в своей собственной. Однако все действия Кирка, несмотря на его молодость и неопытность в качестве капитана, были сугубо профессиональными, и вскоре поначалу немного отстраненные отношения между главой научного отдела «Энтерпрайз» и постепенно заслужившим его доверие капитаном неожиданно для Спока приобрели дружеский оттенок. Кирк принимал вулканца таким, как есть, и с уважением относился к особенностям его родной культуры.
После принятия Споком на себя еще и обязанностей старшего помощника время, проводимое двумя первыми офицерами вместе, увеличилось, как и степень доверия между ними, и капитан изредка позволял себе нарушать личное пространство вулканца, дотрагиваясь до него в жесте дружеской поддержки. Неспешные беседы за шахматными партиями в комнате отдыха также углубляли взаимопонимание, и Спок не мог не заметить, что, при всем уважении к капитану Пайку, начинал находить работу под командованием Кирка даже более комфортной.
Еще одним землянином, чаще других общающимся со Споком, был глава медицинской службы «Энтерпрайз». Словесные дебаты с доктором Маккоем вскоре стали для вулканца привычными, и, несмотря на то, что победителем обычно не выходил ни один из спорщиков, они были для Спока дополнительным способом лучше узнать особенности человеческого мировосприятия. К тому же ворчливый южанин на самом деле был вовсе не так уж негативно настроен по отношению к своему оппоненту, как пытался показать. А если кто-то из них двоих был близок к тому, чтобы нанести вербальный удар в болевую точку противника, то капитан со свойственным ему изяществом находил способ вернуть разговор в безопасное русло.
В одном из сообщений, которые вулканец с частотой в тридцать земных суток отправлял матери, Спок упомянул о том, что находит весьма приятным и отчасти познавательным общество капитана Кирка и доктора Маккоя, а также еще некоторых членов экипажа. Высказанная ею радость от обретения Споком друзей заставила вулканца проанализировать ситуацию с иного ракурса и прийти к выводу, что леди Аманда, несомненно, разбирающаяся в эмоциональной сфере лучше сына, была права в своих заключениях.
Те члены экипажа, которые не служили на одном корабле с вулканцем еще под командованием капитана Пайка, тоже успели привыкнуть к нему. Нейтрально-уважительное отношение команды вполне устраивало Спока, так как помогало удерживать необходимую дистанцию. На физиологические же отличия члены экипажа в большинстве своем обращали меньше внимания, чем на культурные. Например, некоторые коллеги Спока почему-то забывали про вулканский острый слух и, когда хотели что-то конфиденциально обсудить между собой в его присутствии, привычно понижали голос до пределов лишь человеческой слышимости.
Вот и в этот раз сидящие в столовой на расстоянии нескольких метров от вулканца девушки из научного отдела мирно разговаривали, не боясь быть услышанными своим строгим начальником. Спок старался не концентрироваться на невольно подслушиваемой беседе, решая в уме несколько систем уравнений, необходимых для расчета технических требований к планируемому им эксперименту, но рефлекторно прислушался, когда в разговоре был упомянут Кирк.
Одна из девушек, восхищаясь недавним изящным решением капитана, которое уберегло «Энтерпрайз» от значительных повреждений во время столкновения с несколькими кораблями противника, отметила, что, помимо высокого профессионализма Кирка и его очевидных талантов в области тактики и стратегии, команде повезло с капитаном еще и потому, что он сам по себе — очень яркая, светлая личность, которая не может не вдохновлять. Её собеседница в ответ со вздохом выразила сожаление, что, несмотря на очевидную гениальность, столь ярким внутренним светом не обладает их прохладный и сдержанный офицер по науке. В этот момент Спок, не желая слышать продолжения разговора, вновь сконцентрировался на выводе уравнений требуемого для эксперимента электромагнитного поля, в который раз осознавая, что, как бы высокопрофессионален он ни был, такое неприкрытое обожание, которое звучало в голосах коллег по отношению к Кирку, применительно к нему самому не прозвучит никогда. Но желать и тем более добиваться подобного было бы крайне нелогично, и вулканец выбросил эту мысль из головы, отметив, однако, «светлую личность» как очередную любопытную земную идиому.
После окончания смены невольно вспомнившаяся перед медитацией подслушанная фраза заставила в который раз задуматься о метафоричности мышления землян. Спок уже прекрасно осознавал, что к цвету кожи или волос капитана высказывание не имело никакого отношения, хотя в этом тоже могла бы быть своя логика, а описывало скорее психологическое воздействие Кирка на окружающих. Тот действительно обладал завораживающей способностью очаровывать и восхищать людей, да и представителей других рас тоже. Даже сам Спок не чувствовал себя иммунным к обаянию капитана, регулярно откликаясь, пусть и в своей сдержанной манере, на его улыбки и теплые интонации в личных разговорах. Тем более что в последнее время в их общении моменты безмолвного взаимопонимания и безусловного принятия друг друга очевидно стали проскальзывать всё чаще, сдвигая личные границы. Иногда казалось, что Джеймс Кирк трансформирует объем и наполнение скромной каюты Спока, меняя само пространство одним своим присутствием, будто добавляя красок и делая все предметы рядом с собой ярче. Возможно, именно этот внутренний «свет» Кирка и имели в виду девушки.
Земляне вообще достаточно большое значение придавали свету. Интересным с исследовательской точки зрения фактом было то, что, в отличие от вулканцев, использующих только энергетические фотометрические величины в чистом виде, у уроженцев Земли общепринятыми являлись также образованные от них световые величины, которые характеризовали свет с учетом его способности вызывать у Homo sapiens зрительные ощущения. Спок предполагал, что дело было в неумении землян, в отличие от вулканцев, почти мгновенно просчитывать в уме воздействие излучения на свои органы зрения и анализировать его непредвзято. Но оценка окружающего мира исходя из особенностей собственной физиологии была в целом характерна для людей, поэтому не удивляла Спока.
А вот оценка степени воздействия Джеймса Кирка на окружающих его индивидуумов являлась достаточно интересной теоретической, да и практической, задачей. Если взять за отправную точку высказывания девушки из научного отдела, которая наверняка разбиралась в особенностях эмоционального воздействия лучше, чем вулканец, то выходило, что аналогии прежде всего стоило искать как раз среди тех самых световых величин, которые земляне подгоняли под особенности своего мировосприятия.
И хотя световая энергия, световой поток, сила света и другие величины вряд ли могли помочь в количественном измерении воздействия Кирка на эмоции и органы чувств окружающих, Спок оставил себе мысленно памятку о том, что стоило бы обратить на них особенное внимание. Вероятно, фигуры речи всё же имели под собой логическое обоснование, как это часто бывало. Земляне при помощи всевозможных комбинаций из люксов, люменов, кандел, метров и секунд описывали световые качества множества объектов во вселенной, но охарактеризовать одного конкретного представителя земной расы с этой позиции было нетривиальной задачей даже для вулканца. Впрочем, за свою жизнь Спок успел вывести не одну формулу, и большая их часть была далеко не тривиальна.
