Lovely sunshine

      Ветер из распахнутых окон трепал занавески в номере мини-гостиницы, принося с собой свежее дыхание океана и лёгкую прохладу. Было тихо. Лишь отдалённо, откуда-то со стороны длинных пляжей разносились звуки ритмичных переборов сямисэна и счастливых голосов: мягких и приятных, почти таких же, как сумрак этой летней ночи, раскрывший свои объятия каждой одинокой душе после заката солнца.       ― Ты же замужем? ― спросил Дазай, лёжа на большой кровати и рассматривая, пожалуй, самую удивительную картину в его жизни: Иллин сидела на нём в коротком, подобном хаори, халатике, светло-розовый цвет которого поблёскивал в свете без мала полной луны. Гладкий шелк ничуть не скрывал очертаний фигуры и груди. На обнажённой шее и плече тускнели отпечатки зубов ― то самое «приветствие», которое Осаму подарил ей у входной двери.       ― Это так важно? ― наклонилась и провела кончиком носа по щеке, не прекращая водить прохладными ладонями по его разгоряченному торсу. Для всех людей в этом мире они сейчас где-то у шумной набережной в суматохе фестиваля, пропитанном пряным запахом из небольших ларьков с закусками; между чужих улыбок, пёстрых юкат и бумажных фонарей тёутин.       ― В общем-то, нет, ― тело заныло от желания дотронуться до её бедер и ног, когда влажный язык Иллин коснулся уха. ― Но это не слишком честно, ― джутовая верёвка прочно сковывала движения. Вот бы освободить руки и узнать, какие на ощупь её прекрасные волосы.       ― А что такое «честно»? ― она прошептала едва слышно в рваном вдохе.       Дазай лукаво улыбнулся. Однажды он уже забросил поиски ответа на этот вопрос. Конечно же, это было до её появления. Возможно, когда-нибудь его реальность перевернется, обнажая утаённое, покрытое слоями многолетней пыли, и он пожелает ответить вслух. Когда-нибудь, когда они перестанут скрываться в тени от чужих взглядов ― вольно выдохнут и оставят прятки по тихим гостиницам, безлюдным барам и съемным квартирам.       ― С чего бы ты заговорил об этом? ― Иллин на миг отстранилась, приподнялась и с любопытством осмотрела Осаму.       Она смотрела на него множество раз. Но в этот день она почувствовала себя как-то по-особенному трепетно: привычные запахи его парфюма и кожи стали заметно слаще, словно приятней на вкус. На кончике языка появилась новая ягодная нотка, ― раскрылась, как вкус хорошего вина, ― которую очень уж хотелось смаковать подольше.       ― Разве любимым изменяют? ― уточнил Дазай. То еще наваждение ― согласиться на шибари. Давая одобрение, он и не задумывался, что это так сильно помешает ему делать то, что хочется. Она терлась об его пах, пока он сетовал на прочность верёвок.       ― Думаю, нет, ― в её глазах плескалась диковатая непокорность, дворовая, как у уличной кошки, выброшенной из тёплого дома с мягким лежаком. Осаму был хорошо знаком такой взгляд ― он часто видел его в той-самой-прошлой-жизни, когда состоял в Портовой мафии.       ― Тогда почему ты с ним?       Дазай чудом успел сделать вдох, перед тем, как Иллин больно сжала его щёки, вынуждая открыть рот, и вжалась в мягкие губы поцелуем. Жар пробежал по его телу, пульсируя и нервно выстукивая в связанных руках. Противные верёвки! Едва только она отстранилась, чтобы отдышаться, Осаму потянулся обратно, не смея отвести взгляд от игривой улыбки.       ― Сдаюсь-сдаюсь!       От его смешка спина Иллин покрылась мурашками. Она замерла, кусая свою припухшую губу. Его безмятежный тон ощущался ласковым прикосновением на коже. В близости она чувствовала его теплое дыхание: ровное и спокойное ― держал всё под контролем; для Дазая эти разговоры точно часть игры, приятное развлечение после торжества луны.       «Ну что за дурак», ― хотелось сказать вслух. «Хитрый, проворный не по годам ребёнок», ― и это он не покидает её сновидения уже второй год? Как ему удалось так легко разрушить прочные опоры и стены, которые она выстраивала с трудом долгие годы? Он ворвался в её мысли, подобно опытному убийце ― умело, ловко, надёжно; даже чёрные тучи над Иллин обратились звёздным небом. И тени, и ветер, и ливень ― стекли в забытое прошлое.       ― Непрочно как-то вышло, ― раздосадовано произнёс Дазай, сжимая в руках ослабшую верёвку. ― Тебе стоило потренироваться перед началом, ― легко вытянул, полностью освобождаясь.       Она распахнула глаза в удивлении. Нет. Иллин точно была уверена, что затянула туго. Да. Затянула. Крепко. Точно же?       Стоило потеряться всего на секунду, сильные руки тут же оказались на бёдрах, сжимая.       ― Ой, как же так! ― пара слов, и он перевернул её на спину. ― Ты ведь так пыталась, ― посмеялся уже в шею.       Мужское самодовольство заполнило номер, выжимая из него остатки воздуха ― или же Иллин так показалось, когда мягкие пальцы скользнули по её животу, а затем ниже, по внутренней стороне бёдер. Дазай, чёртов шут, ни разу ещё не позволил ей взять над ним верх. Как-то слишком наивно Иллин понадеялась, что он даст ей хотя бы маленький шанс.