Lovely sunshine

      Солнце уступило вечеру рано, зажглись лампы фонарных столбов, тепло осветились, усыпанные шуршащей листвой, дорожки небольшого парка ― и успокоилась вся суматошная дневная жизнь, расслабилась, выдыхая перед началом долгожданного отдыха: люди разбежались по своим уютным гнёздам, спеша скорее скрыться от холодного ― уже совсем не летнего ― ветра. И всё вокруг так умиротворённо, красиво, живо! Кроме маленького холста в руках Хироми. Чистого. Девственно-белого, не такого, какой должен быть у художника в столь живописную пору.       Иногда случается такое отвратительное чувство, когда у тебя вот-вот есть интересная затея, она так близко, ты почти что успеваешь представить первый набросок картины, но нет ― ты, оказывается, ничуть не помнишь, какой же образ был в голове секунду назад. Любые карандаши или кисти становятся неукротимыми инструментами. И ты сидишь, поникший перед листом, не зная, как поступить. Черкануть наугад и отдать всё вдохновению? А может закрыть глаза и попробовать представить ещё разочек?       Кажется, Хироми начинает привыкать глазеть на пустую бумагу и фантазировать о будущих творениях. Спросила даже себя: «А зачем тогда пришла в парк?». В ответ пожала плечами: «Чтобы помечтать о грядущей славе?». Улыбнулась. «Неужто ради…».       ― Ты что делаешь? ― от его голоса Хироми вздрогнула. Рампо появился возле скамейки неожиданно. Она не надеялась увидеть его в тот день ― или же очень хотела верить в это.       ― А сам как думаешь? Собираюсь рисовать, ― она провела ладонью по идеально загрунтованному полотну.       Скамейка стояла под широким кленовым деревом с жёлто-красными листьями. Всего одного сильного порыва ветра хватило, чтобы раскидистые ветки осыпались на Хироми и её пустеющий холст.       ― Третий час подряд? Пальцы покраснели, и тебе тяжело ими шевелить, ― он наклонился, подавая свои кожаные перчатки. ― И пенал уже весь в пыли, потому что к нему давно не притрагивались. Ты ждала тут меня, ― Эдогава заулыбался, радуясь очередному разгаданному делу, пусть и такому пустяковому.       ― А вот и не тебя, ― Хироми раскрыла наплечную сумку и разложила принадлежности по разным кармашкам, но перед этим натянула на замёрзшие руки перчатки, от которых ещё пахло ягодно-сладкой выпечкой.       ― А кого? ― для Рампо этот спор выглядел как лёгкая головоломка из журналов, которая оказалась на малую толику интереснее, чем он решил поначалу. ― Девушка, с которой ты работаешь, давно ушла домой, а Ацуши сегодня нет в городе.       Хироми тяжело выдохнула, но глаза цвета гречишного мёда заискрились азартом.       ― Чего ты хочешь? ― длинными пальцами она вертела желтый кленовый листок.       ― Сразу бы так, ― он протянул ей руку. ― Ты и сама знаешь: кто врёт ― тот покупает десерты.

***

      Прохладный воздух в квартире пах цветочными благовониями, корицей и травяным чаем. Единственная комнатка казалась крошечной ― раскладной диван с пушистым пледом, разрисованные вручную горшки с растениями и тёмно-зелёные стены, напоминающие бархатную коробочку для украшений. А ещё мольберты, холсты и краски. Повсюду. Их было так много, стоящих в своём особенном порядке и гармонии, что сразу и не поймёшь ― жилище это или рабочая студия художника.       Рампо радостно укутался в мягкое покрывало, притягивая поближе большой бумажный пакет со сладостями. Он нечасто бывал в гостях у Хироми, но уже знал, где можно устроиться поудобнее. Почему-то у неё дома всегда было очень холодно, неважно зима сейчас или жаркое лето. Лишь на диване можно было хоть как-то согреться, лучше, если с кружкой горячего чая или какао.       ― Ну где же чай, Хи-и-иро? ― протянул Эдогава, прикрывая нос уголком одеяла. Он не привык ждать напитков, потому что обычно сразу приступал к самому главному (вкусностям!).       ― Ещё греется, ― она прошла в комнату и уселась напротив Рампо на небольшой тканевый пуфик, измазанный давно засохшим акрилом.       ― До-о-о-лго.       На улице стало совсем темно. Осень так делала всегда ― не успеешь и глазом моргнуть, как думается, будто уже наступила глубокая ночь. Даже окна квартирки выходили на тёмный переулок, загороженный высокими домами. Из-за чего единственное, что помогало им разглядеть друг друга ― стеклянная лампа на столике с палитрами. И та горела очень блёкло. Люстра на потолке перегорела несколько лет назад, а бежевые, сотворённые вручную, свечи давно растеклись по своим мелким подставкам.       В полумраке и тишине Хироми не заметила, как глубоко забылась, рассматривая торчащие из-под пледа чёрные волосы Эдогавы и бледноватое лицо. Особенно её привлекли его розовые, чуть обветренные губы ― как она раньше не увидела, насколько у них великолепная форма? У неё точно есть кисть, способная идеально вывести верхний контур. Куда превыше ― Хироми уже знала, сколько мазков белой краски понадобится, чтобы разбавить красную.       ― Может, стоило пойти в кафе? ― тихо произнесла Хироми, поджимая пальцы ног. Она пыталась зацепиться за любую приходящую мысль: только бы начать снова моргать, смотря в сторону Рампо.       ― Тогда твой план не имел бы смысла.       Она насмешливо ухмыльнулась и отвела в сторону взгляд. Почему-то вдруг вязанного свитера стало недостаточно, чтобы согреться.       ― Разве не так? ― добавил Эдогава, не меняя серьёзного тона.       Как невыносима его правота! Хироми старалась выглядеть непринуждённо, но очень уж сложно сохранять спокойное лицо, когда сердце сжимают в тиски. Она ощутила себя маленькой девочкой, которую вот-вот накажут за проступок, и она ещё долго не сможет играть с подружками во дворе.       ― Не совсем, ― призналась почти шепотом.       Рампо заметил покрасневшие щёки Хироми и снова заулыбался.       ― Я имею в виду, что не составляла никаких планов, ― начала громче.       ― Просто сделай это.       ― Что? ― её руки и ноги потяжелели. ― Ты не понимаешь, ― комната всегда была такой крошечной? ― я не знаю наверняка…       ― Но я же сейчас тут, ― скучающе перебил Эдогава, слегка склоняя голову на бок.       Призналась ли она себе, что в его словах была правда? Немного выждав, Хироми поднялась и подошла к дивану, осмелившись наконец поднять взгляд навстречу. Вряд ли можно сосчитать, сколько раз за последние полгода она обдумывала этот миг у себя в голове, добавляя раз за разом новые приятные подробности или кусочки. Возможно, настал час собрать замудренный пазл из мечтаний?       ― Если пожалеешь об этом ― я не виновата, ― её губы коснулись его, чуть более холодных, но тоже нежных и мягких.       И стало ясно: фантазии оказались непроглядной тучей обмана. Гнусного! Мерзкого обмана! Рампо не смущался и не медлил ― ответил сразу, отчего у Хироми оторопело забилось сердце, да так, будто окончательно обезумело, стремясь поскорее лишить разум любой власти. Пальцы Эдогавы приятно согревали затылок: он ловко и аккуратно разжал заколку на волосах, освобождая длинные светлые пряди, отливающие белым золотом в свете ночника. Другая его рука гладила её по спине, притягивая. Он неохотно отстранился и произнес:       — Ближе.       Глаза Хироми невольно закрылись, когда тёплые губы скользнули по её шее. Она и не представляла, насколько тяжело бывает дышать. И каким безликим способен стать весь мир вокруг от одного только чужого взгляда. Мысли закружились, заметались, как никогда за все дни жизни, и вдруг вспышка ― темнота заполнила собой каждую крупинку округи. Хироми показалось, что вот оно, то самое «всё», которое окончательно снесло её ощущение реальности. Но нет ― это просто Рампо навис сверху, накрывая их пледом и прижимаясь плотнее.       Рядом с ней ему всегда весело и спокойно. Эдогаве неожиданно захотелось, чтобы растущее пламя между рёбер больше не погасало, как горячий воск, прилипло к тому, что обозвали душой в глупых книжках с мягким переплётом. Что, если он прижмётся к Хироми ближе и поскорее спрячет их от неизведанной округи? И он оказался прав. Чем больше их тела соприкасались ― тем смелее становились прикосновения и развязнее поцелуи. Совсем без стыда пролез ладонью под длинную юбку, оглаживая свободную от высоких гольф часть кожи. Другой рукой нащупал мягкое кружево бюстгальтера.       Тёплые. Какие же его ладони тёплые! Мурашки удовольствия пробежали от её спины до напряжённой шеи. Хироми выгнулась и глубоко выдохнула, даже не осознавая, насколько слышным вышел первый стон. Она поняла это, когда Рампо вновь отстранился и замер. Она не видела лица, но точно чувствовала, как его припухшие губы приоткрылись изумленно и счастливо. Они оба знали, что Эдогава уже давно завладел её сердцем ― всё проходящее лишь доказательство.       Хироми ловко расстегнула пуговицы его рубашки, стягивая единственную преграду к горячему телу. Внизу живота стянуло. Она наконец скользнула ладонями от его ключицы вниз по груди и животу. Почему она оттягивала этот момент так долго? Что мешало пригласить его раньше? И главное: почему не замечала, как тяжело он дышит, смотря ей в глаза? Неужели он всегда так дрожал при близости с ней? Как она не разглядела таких очевидных томлений и терзаний?       Рампо всегда был на несколько шагов впереди: стоило на секунду потеряться и всё, ― считай ты пропустил ход, а с ним единственный шанс на желанную победу. Хироми вжалась промежностью в его ладонь, двигая бедрами навстречу плавным ласкам. Она не успела добраться до ширинки брюк, потому что Рампо сдвинул край её трусиков в сторону и начал двигать пальцами, вынуждая раздвинуть ноги ещё шире.       Хироми вздрагивала от прикосновений по бугорку нервов, но смогла собрать оставшиеся силы и рассудок, чтобы расстегнуть ненавистный замочек и пролезть под его бельё. Обхватила всего раз ― Эдогава несдержанно простонал. Он не стыдился показать настоящего себя, живого, подвластного ей! Хироми отчаянно, невыносимо, мучительно тяжело захотелось запечатлеть это чувство на бумаге. В блеске и красках: чувства Рампо ― это именно то, чего жаждали её холст и кисти.       ― Ты самое прекрасное, что случалось со мной, ― прошептала прямо в губы. ― Я так сильно хочу тебя.       Эдогава услышал. Её слова звучали как просьба и как приказ одновременно. А может, она умоляла? Его сознание посетила мысль, что, пожалуй, впервые за жизнь он не понимал истинного значения чьих-то слов. Безумное ощущение! И кажется, он пожелал испытывать его как можно чаще.