Клетка

— Возможно, я разочарую вас, Джон, но я не собираюсь спасать мир, — Майкрофт Холмс протянул Джону чашку, и тот, не веря себе, понял, что там действительно кофе. Настоящий, крепкий, только что сваренный кофе. За прошедшие месяцы он и забыл, что такое существует. А перед этим ванна. Старинная ванна, куда для него наносили тёплой воды, и он мог лежать в ней сколько угодно долго. Отмокать, отдыхать, отмываться. Воду пришлось менять несколько раз и никто его не торопил, наоборот, уговаривали отдохнуть в ванне как следует. А ещё он смог побриться и надеть чистую одежду. И снова почувствовать себя человеком. — Человечество всё же сделало это. Уничтожило себя, хотя я всеми силами пытался это предотвратить, — Майкрофт чуть улыбнулся, но Джон знал такой тип улыбок, что страшнее самого громкого и отчаянного крика. — Ну и… может… пришло его время, наконец-то? Может… и чёрт с ним? *** Они с Шерлоком встретили военных, когда Джон уже привык и адаптировался к той жизни, что наладилась у них. Идти куда глаза глядят, ночуя где придётся, питаясь тем, что удавалось добыть. Вёл их Шерлок. Джон не спрашивал и не спорил. Он видел, что его друг теперь видит и слышит куда лучше его самого. А может и ещё как-то чувствует изменившийся мир. И стал куда сильнее и выносливее. Стал частью этого нового мира. Благодаря этому, они избегали встреч с большими группами зомби и удирали от маленьких. Спали всегда вместе, в обнимку, и чаще сидя, прислонившись к какой-нибудь стене. Точнее, к стене прислонялся Шерлок, а Джон уже к нему. Утыкался носом в шею, крепко обнимал, и так отключался на несколько часов. Джон полагал, что у него отрубилось обоняние. Он помнил жуткий смрад, что царил вокруг в первое время, да и сам, уже неделями не мывшийся, наверняка источал то ещё амбре. Но перестал это чувствовать. Шерлок для него также ничем плохим не пах. Был тёплым, и поцелуи с ним были всё также приятны. Дальше поцелуев они не заходили, но измотанному телу Джона хватало и этого. Он понимал, что такая жизнь возможна в тёплое время года, а к зиме им нужно будет или найти обогреваемое укрытие, или добраться до какой-нибудь тёплой страны. И то, и другое казалось одинаково фантастическим, поэтому он просто шёл туда, куда вёл его Шерлок, и был доволен тем, что у них было сейчас. Группа людей, что явно не была зомби, неожиданно окружила их, напугала похлеще отряда восставших. Точнее, не так уж неожиданно. Шерлок явно учуял их и пытался выйти из окружения. Джон видел его беспокойство и сам начал ощущать, что рядом что-то, чего они успешно избегали долгое время. Вот только тут сработали профессионалы покруче его Холмса. Джон попытался заслонить Шерлока, опасаясь, что признав в нём зомби, солдаты расстреляют того без суда и следствия, но толку в этом не было, поскольку оружие на них направили со всех сторон. — Не стреляйте! — закричал Джон. — Мы не опасны, а он разумный, ни на кого не нападает! Тишина была ему ответом. — Я жив до сих пор только благодаря ему! Едва ли эти слова способны кого-то убедить. Джон только надеялся, что если всё же начнут пальбу, пристрелят их обоих разом. Идти куда бы то ни было без Шерлока он не хотел. Сам отслужив в армии, Джон знал, что военные исполняют приказы. Если им дано задание убивать всех зомби без разбора, они это сделают, что им не говори. И гласом ангела прозвучал приказ одного из солдат: — Назовите ваши имена. Хорошо что не открыли пальбу, а разговаривают. Значит, надежда есть. — Джон Ватсон. — Джон Ватсон? — повторил тот же голос. — И с вами… это мистер Шерлок? Холмс? Будто существовал другой Шерлок, что тусовался с Ватсоном. — Это мы, — Джон очень надеялся, что можно вздохнуть с облегчением. — А вы кто? Солдаты чуть посовещались между собой и вперёд вышел их командир. — Следуйте за нами, господа. Не волнуйтесь, вам ничего не грозит. По сути, мы вас и искали. Нас послал господин Майкрофт. Джон не очень этому поверил, но выбора не было. Он только крепко сжал ладонь Шерлока, пообещав себе: тот, кто обидит его Холмса — умрёт. Даже если это убийство будет последним, что сделает в этой жизни Джон. *** И вот теперь он находился в самом сердце чего-то, что можно было назвать коммуной. Здесь жила небольшая группа людей под началом того самого Майкрофта. А если точнее, жили тут не только люди. Таких, как его Шерлок, Джон назвал «прошедшие полный цикл». Получившие укус зомби, побывавшие в стадии бездумного убийцы, но сумевшие из этой стадии выйти. С лёгкой руки Джона, внедрённые им термины подхватила вся коммуна, и теперь у них были Прошедшие. Их было очень мало, процентов пять от всех жителей, но они были самыми сильными и выносливыми членами коммуны. Они уходили за пределы жилья, добывали еду, воду, медикаменты и всё прочее, что могли. Они же держали оборону в первых рядах в случае нужды. Джон не мог простить себе, что позволил Шерлоку стать таким, а не стал сам, и каждый раз долго не мог разжать рук, отпуская его на очередную вылазку или в оборону. — Если не вернёшься, если умрешь, я умру тоже, — шептал Джон Шерлоку каждый раз, прижимаясь головой к его лбу. Тот в ответ всегда целовал его. И всегда возвращался. Прошедшие не могли больше говорить и заново учились писать и читать, но друг друга понимали прекрасно, будто мысленно общались. *** — Не поверите, Джон, но случай Шерлока не единичный, — в их первый разговор на этой фразе Майкрофт подлил ему ещё кофе. — Вон там видите, такой усатый полный мужчина? Сэр Найджел, мой хороший… приятель. Знакомый. Коллега по работе. Я лично видел, как он грыз череп собственной жены, а сейчас заботливо ведёт её под руку. Или во-о-он там, девочка и мужчина, оба в штанах на лямках. Отец и дочь. Отец стал зомби, когда защищал девочку, и благодаря ей же сумел вернуться. — Дело в эмоциях? — спросил Джон. — В любви. Да, не смотрите так. Я знаю это слово. Химические процессы, гормоны, что вызывают это пресловутое чувство, так влияют на мозг зомби, что к нему снова возвращается способность мыслить. Стать той же личностью, что был прежде. Почти. Если этих гормонов достаточное количество. Мать девочки так и не вернулась. Она сбежала, когда отец защищал ребёнка, не взяв дочь с собой, как кричал ей муж. И теперь бродит где-то там, за забором. Хотя они двое пытались её вернуть. *** Тех, кто укушен не был, но заразился, побывав в контакте с укушенными, вроде самого Майкрофта или того же Лестрейда, Джон назвал «Прошедшими облегчённый цикл», и они теперь звались Лёгкими. Им нравилось. Произнося это слово, они смеялись. Да, им действительно пришлось куда легче. Таких было восемьдесят процентов. Уже не люди, но и не зомби. Они не проходили стадию безумия, их заражение выражалось в чём-то вроде тяжёлого гриппа, и проходило, заканчивалось выздоровлением, если в это время кто-то мог о них позаботиться. Давать еду и воду, согревать, когда их знобило и обтирать водой, когда мучил жар. Они тоже стали сильнее, чем были. Меньше нуждались во сне, отдыхе, пище. И не превращались дальше, даже получив укус. Майкрофт считал это сродни прививки. Но действовала она тоже не на всех, а только если были те, ради кого они держались. Кого любили. Ради кого сохранили свой разум во время борьбы с вирусом. Лёгкие тоже неплохо понимали Прошедших, и наоборот. Сейчас Джон чувствовал себя единственным глухим в мире слышащих, теперь, когда не был единственным, кто общался с Шерлоком. А ведь за время их пути уверился, что они хорошо понимают друг друга. — Разум не обманешь, — сказал Майкрофт. — Да, вы и прочие романтики сказали бы «сердце». Я видел, как парень, что клялся в любви своей барышне, стал чистейшим зомби, забыв её за минуты. А до этого видел, как обжимался ещё с тремя, пока та работала. И видел, как двое других, что собачились каждую минуту и обзывали друг друга разными словами, потом в бреду повторяли имена друг друга и оба сумели переболеть. Сейчас всё также собачатся, но друг от друга почти не отходят. Таких как Джон с его же подачи назвали Чистые. Они составляли оставшиеся пятнадцать процентов их группы. Люди, которым повезло остаться людьми. Которых не задела катастрофа, не поразил этот вирус. Как правило благодаря тому, что удар принял кто-то другой. Кто-то защитил их. Как детей. Джон и ощущал себя теперь таким вот ребёнком. Слабее Шерлока, слабее Майкрофта и Грегори. Чистых берегли. Держали в самой середине коммуны, не выпуская за её пределы. И как же мучительно было каждый раз ждать теперь Шерлока, что был вынужден уходить без него! — Только у таких как вы, Джон, осталась способность к размножению, — сказал Майкрофт, пододвигая тарелочку с печеньем. Он всегда звал Джона на чай или кофе в дни, когда Шерлок в очередной раз уходил по делам коммуны. — Я не собираюсь ни с кем размножаться! — горячо сказал Джон. — Я… с Шерлоком. Мы женаты, — он продемонстрировал кольцо. Майкрофт улыбнулся. — Всё скоро стабилизируется. Мир станет другим, но… каким-то он станет. Зомби вымрут. Мы уже больше находим умерших, чем ходячих. Да, это экологическая катастрофа, но, думаю, мы сумеем её пережить. И даже вернуться в города. Может, даже в свои дома. Вас, оставшихся, едва ли хватит восстановить популяцию обычных людей, а Лёгкие и Прошедшие теперь стерильны, и Лёгкие составят большинство… Проживут, сколько им отведено, и… наверное, всё. Надо будет подумать, как остановить все ядерные электростанции. Без обслуживания они долго не протянут, начнут взрываться. Да и другие предприятия непрерывного типа… — Вы же шутите? Можно производить новые поколения методом клонирования, например. Вроде это уже умеют. Майкрофт улыбнулся снова. — Вы знаете, почему это произошло? — тихо спросил Джон. — Кто в этом виноват? Кто это сделал? Старший Холмс некоторое время молчал. Улыбка сошла с его лица. — Да, Джон. Я лично знал человека, что выпустил этот вирус. Он звонил мне в ночь, когда… Старший Холмс вытащил свой телефон, покопался в нём, и включил запись. — …у меня нет выбора, Холмс. Да, возможно вы будете проклинать меня. Возможно, весь мир будет проклинать меня. Но то, что я создал, как средство для лечения старческой деменции, хотят превратить… Холмс, у меня нет слов, чтобы описать во что! Они спонсировали меня, говоря о гуманизме и спасении жизней. Но только сейчас выяснилось, что только их жизней! Этих жирных толстосумов! Холмс! Джона пробила дрожь, сколько отчаяния было в этом голосе. Джон вскочил, готовый бежать на помощь этому человеку, где бы он ни был, и как бы его не пытались остановить, но Холмс только печально покачал головой. — Они нашли других специалистов, которые обещают подарить им практически вечную жизнь на основе моих разработок! Но цена… Они будут выращивать эту культуру… Холмс, они будут убивать ради этого детей! А точнее — молодые нетронутые девушки будут беременеть от этих мразей, и этих нерождённых, СОБСТВЕННЫХ детей, они будут препарировать… извлекая из ещё живых девушек! Когда я узнал… Я отказался! Я кричал! Я требовал прекратить и убрать лапы от моих исследований! Они только посмеялись. Джон сжал кулаки. Он уже понимал к чему всё идёт. И видел, чем это кончилось. Концом привычного ему мира. — Я еле заболтал их, сбежал, закрылся в своей лаборатории. Они ломают дверь… Они уже… Холмс! Мне придётся… Я не знаю, что будет после этого взрыва. У меня здесь опасные культуры, ядовитые вещества, бактерии и вирусы… Мутировавшие вирусы… Боже. Надеюсь, большую часть уничтожит огонь. Но что выживет… может уничтожить мир. И всё же… Джон услышал треск и крики вроде: «Немедленно откройте дверь! Профессор! Или мы выломаем её!» — Вы были правы, когда отговаривали меня, — голос стал спокоен и твёрд. — Жаль, что я не послушал вас, — теперь он всхлипнул. Что-то грохнуло, как железная дверь, упавшая плашмя. — Прощайте, Холмс… Надеюсь… Джон зажмурился, ожидая звук взрыва, но вместо этого разлилась тишина. Когда он открыл глаза, Холмс молча пил свой кофе. Телефон лежал между ними экраном вниз. — Я видел этот взрыв, — сказал Джон. — И слышал. И ощутил. Наш дом трясло. Стёкла повылетали. — Весь Лондон его ощутил, — кивнул Майкрофт. — Весь мир. — Который уже не станет прежним. Но пережил, как видите. Сами говорите — переживёт. Если ему помочь. И вам придётся его спасать, Майкрофт. Вы же всегда спасали меня и Шерлока. И Грегори. А мы — часть этого мира. Джон не стал говорить: «Мы — весь ваш мир». — И мы поможем вам. Как всегда помогали. И всё будет хорошо. *** Когда они снова встретились с Шерлоком, в их первый день в коммуне, отмытый и накормленный Джон обнял его и долго не мог отпустить. Обнимал. Целовал во все места, куда только мог достать. — Я теперь чистый. Вымытый. Да и ты… Мы могли бы… Я так давно тебя не… Ты не против? — Чистый! — крикнул кто-то, кто проходил довольно далеко по мнению Джона, но вот услышал. Джон смутился. Шерлок улыбнулся. Оба ещё не знали тогда, что Джона какое-то время будут окликать «Чистый!», намекая на этот момент и дружески подкалывая, а уже потом это слово перейдёт на всех, кто остались людьми. — Как мне не хватает твоего голоса, — простонал Джон. — И мы с тобой продолжим учить тебя писать! Чтобы ты мог рассказывать мне, куда уходишь… И что там с тобой происходит. *** После очередной своей вылазки, подойдя к Джону, Холмс жестом фокусника извлёк из-за спины… Скрипку. И не просто скрипку. А свою! Свою собственную скрипку! Джон узнал бы её из сотен. — Ты… ты сходил домой? Шерлок, ты ненормальный! Ты мог… тебя могли… Джон замолчал, крепко обнимая его. Затем отстранился и посмотрел в глаза. В глаза человека, что любил его больше, чем можно было вообразить. И подавился своими словами. — Ладно. По твоей музыке я тоже соскучился. Забыл, что ею ты тоже можешь говорить. А я — тебя слушать. Холмс улыбнулся. Джон сел, глядя на него, пока Шерлок настраивал инструмент. И не отводил глаз, когда тот начал играть. Действительно, будто разговаривать. — И я тебя, люблю, Холмс. Очень сильно, — прошептал Джон. — Нет доказательств, как у тебя. Но этот так. Всем своим существом. Конец.