Сон наизнанку

Никаких заказов в Фивах… А в Абидосе можно? За спиной десять часов качки по пескам, редких остановок и наводящих жуть переглядок с охотниками и, наконец, весь кортеж совершил остановку в городе Осириса. Эве не доводилось бывать так далеко от дома, и вечер повезло провести в компании Реммао и его учеников. Конечно, за спиной тенью шел безликий охотник. Не такой свободный на разного рода вопросы, как Амен и Тизиан. Он просто выполнял приказ – не спускать с компании глаз. Но, к сожалению, допустил вольность: еще и уши держал востро, хотя об этом его никто не просил. Оттого разговоры были… пустыми. Нельзя было спросить у Реммао совета. Дию и Рэймсса это явно выбивало из колеи, в глазах их читалась недосказанность. Эвтида же радовалась, что сможет в кое-то веки действовать без указки. Она уже не котенок, чтобы ее мордой тыкали в промахи. Поездка показала: она изящная кошка, которая может огрызаться в ответ на дерзость. Так что, после визита в храм Сети Первой, кошка отправилась гулять сама по себе – по гостиному дому. Отправляться спать не хотелось – было дурное предчувствие, как тогда, когда впервые за долгое время Эвтида увидела сон. Увидела Анубиса. Тихая поступь не выдавала нарушительницу комендантского часа, косвенно установленного охотниками. Тенью девчонка гуляла между колоннами, надеясь подслушать важные обрывки разговоров, как в тот раз, когда в Гермополе возвращалась с заказа. Но было тихо. Долгое путешествие вымотало народ, в воздухе растворялся едва уловимый аромат воска от погашенных свечей. Сквозь щель под дверью комнаты Исмана, все же, пробивался тусклый свет. Коротко постучав, Эвтида скользнула внутрь. – Самое время для изучения папирусов, – не став мяться у входа, девушка сразу прошла к кровати, на которой только мирно сопел пес. Почуяв аромат хозяйки, Хорус поднял голову. Мокрый нос ткнулся в ладошку, чтобы снова уснуть. – Как думаешь, смогу увидеть, что ему снится? – Эва игриво села на кровати, заворачиваясь в покрывало, словно то была мантия, и покосилась на Исмана. По нему было видно – шутку не оценил. – Наконец нашла клиента по уровню, – отмахнулся он, снова сгибаясь над текстами. – Тебе не стоит вообще об этом шутить. Кто-то может подслушать и решить, что ты серьезно, – кажется, Эва услышала, как заскрипели зубы названого брата после этих слов. Аж съежилась. – Это часть меня, Исман, – объяснения были бессмысленны и опасны. Так и оставшись завернутой в ткани, Эвтида рухнула обратно на кровать. – Юмор, – добавила чуть громче, для лишних ушей. – Я не смогу без того, чтобы… шутить. – Опасные нынче шутки, – чем ближе к Фивам, тем серьезнее он становился. Что во времени, что в пространстве. – Тебя решили оставить без комнаты, я так понимаю? – Да, – дурачась, Эва состроила жалобные глазки. – Помоги мне, Исман, иначе мне придется ночевать в объятиях эпистата, – театральные жесты говорили только об одном: вместо того, чтобы учиться грамоте, надо было устраиваться актрисой и развлекать народ. – Только ты можешь спасти меня от его сильных рук… – О, Эме, избавь от подробностей, – ц, не купился. И все же, после этого поднял обеспокоенный взгляд на сестру. – Все нормально прошло? Вижу, что да, и все же..? Эвтида кивнула. И все же, страх просачивался в кровь, заставляя тело холодеть и мокнуть. Сейчас, когда страшное было позади, шезму даже не понимала до конца, как умудрялась придумывать ответы на тупиковые вопросы. Как не обличила себя. – Что ты читаешь? – наконец, и Эва проявила участие к жизни заучки-брата. Приподнялась на локтях, чтобы оценить, какая кипа еще ждет, пока Исман ее перелопатит вдоль и поперек. А свеча становилась все меньше. – Почитай мне, – по-кошачьи растянувшись на кровати, Эме закрыла глаза, намереваясь уснуть под нудный бубнеж о травах и хвори. – Сказку на ночь, что ли? Ну, слушай. Эвтида была очень непокорной девчонкой. Не слушала ни наставника, ни семью, ни богов. Об этом прослышал Фараон, гнев его не знал меры, и он отправил в наказание ей своего лучшего воина. Но он не знал, что Амен питает особую страсть к девушкам такого сорта. Он настиг ее и… В комнате раздался громкий девичий крик: сначала Эва ощутила на своем теле грубое прикосновение мужских рук, а потом – а потом чертову щекотку. Пока она пыталась уснуть, Исман поднялся из-за стола и подкрался. Видимо, тихая поступь – семейная фишка. И ловкость тоже: вопли сразу же были заглушены подушкой. – Совсем сдурела, что ли? Сейчас сюда сбегутся, – теперь уже стены комнаты трещали от мужского смеха. – Прости, но выражение твоего лица того стоило, – помятая из-за подушки, Эвтида глядела исподлобья с обидой и гневом. – Надулась, сдувайся, – Исман взялся пальцами за щеки сестры и надавил. Сдулась. Рассмеялась. – Ну, вот, видишь. Я взял из местной библиотеки папирусы, каких у нас не встречал. Хочу все прочитать, пока свеча не догорит. Так что… – ну просто чудо, а не ученик. Сам взял, сам читает. Сам возвращается из уютных объятий кровати за стол, горбатить спину. – «Начало тайн врача - знание хода сердца, от которого идут сосуды ко всем членам, ибо всякий врач, всякий жрец богини Сохмет, всякий заклинатель, касаясь головы, затылка, рук, ладони, ног - везде касается сердца: от него направлены сосуды к каждому члену...» И Эва провалилась. Сна не было. Рядом был Исман, его чтение маяком держало в мире живых. Не давало соскользнуть в страхи и тревоги. Только согревающая темнота. Жужжащая пустота. Чем чаще гуляешь по чужим снам, тем меньше своего остается в сердце. Щелк. Выспалась. Сон без сна – странная вещь. Нет фаз, нет отдыха. Только забытие, из которого ты резко возвращаешься в жизнь. В комнате темно. Рядом Хорус, за ним спит Исман, пожертвовавший одеяло на нужды блудных душ. То есть, отдал Эвтиде. Она вернула долг: укрыла брата. Тот беспокойно дернулся во сне. И ему не чужды тревоги. – Ты будешь злиться, – это точно. Исман не раз настаивал на том, что Эва должна бросить занятия магией. Не понимая при этом, чего хочет лишить сестру. Свободы быть собой. Быть собой и всеми. Собой и им. Поэтому она касается рукой лба спящего. Снова провал. Но не в пустоту. Сны Исмана были теплыми и настоящими. Из всех людей он, пожалуй, был одним из немногих, кого Эва уважала. Потому нашла его быстро. Это Фивы. То, какими их представляет братишка – полными страданий и нуждающихся в помощи. Он разрываем: все его зовут, просят, но дать им нечего. Эва взялась за руки Исмана – она единственная здесь, кто тянулся к нему не прося чего-то, а предлагая. Она хотела помочь выпутаться. Пальцы, запястья – все оплетено разноцветными нитями. Лекаря сковал страх. Гнев. Волнение. Все цвета спутались в страшную паутину, в которой Исман бился букашкой в ожидании своего паука. Нет. Усилие воли, другое – и парень освободился. – Наконец-то я вижу в твоих глазах благодарность, – съязвить перед тем, как раствориться – это святое. Опустим тот факт, что пробираться в чужие сны – не то, чем занимаются святоши. Но Эва почувствовала себя лучше. Сделала что-то правильное и, представляете, бесплатно. Отшатнулась, слегла обратно на кровать и сквозь тьму принялась вглядываться в лицо Исмана. Теперь умиротворенное. Тут и неясно было, как реагировать: улыбкой, полной умиления или самодовольства. – Мы с тобой оба неспящие в ночи? – удивленно шепнула Эме Хорусу, поднявшемуся на кровати и к чему-то прислушивающемуся. – Гулять? – девчонка удивленно вскинула густые черные брови, когда пес соскочил вниз и принялся скрести лапой дверь. *** – Гулять? – зверь убежал куда-то вперед, клацая когтями по камням, но одиночество для Эвтиды все же не состоялось: из-за спины появился Тизиан. Снова нашел ее ночью, снова занимающуюся невесть чем. – Или собралась к возлюбленному? Как там, он работает на полях, а ты учишься допоздна? – Откуда только столько сил донимать меня? – не сбавив шага, Эва решила продолжить игру в вопросы. Все равно, ни на какие ответы она не рассчитывала. Что могли ей дать охотники? Явно не рассказали бы, к чему снятся боги с пророчествами. Выйдя к лестнице во внутренний двор гостевого дома, девушка устроилась на ступенях. Видно, как изучал окрестности, бодро виляя хвостом, Хорус. Видно бесчисленное множество звезд над головой, светящихся в отсутствие Ра. Видно молчащую о чем-то Луну. И молчащего о чем-то Тизиана. Он сел чуть поодаль, тоже загруженный своими мыслями. – Не гулять, – решилась на ответ. Не оттого, что совесть взыграла. Оттого, что захотелось сбить серьезность. Застать врасплох. С одного хода. – Ходила выполнять заказ. Как шезму, – хитрая улыбка расплылась по лицу. Эва предвкушала реакцию. Но получила немного не то, на что рассчитывала. Тизиан выдержал небольшую паузу, особо не изменившись в лице. Потом неловко рассмеялся и с сочувствием взглянул на шаловливые глазки, огонек в которых померк. Не удалось из охотника вытравить душу, скорее он своим спокойствием сбил Эву с толку: – Не смей этого говорить Амену. Ему дано отличать, где ложь, а где правда. До того ты действовала искуснее, смешивая все в одно. Но такую… – зачем Тизиан выдержал эту паузу? – Шутку тебе не простит. Пусть эти шутки и часть тебя. Вот тут Эва оробела. Остаток своей ночной вылазки она провела в тишине, лишь следя за прирученным животным и краем глаза поглядывая, как расслабленно теперь сидел охотник, глядя куда-то на небосклон. Когда Хорус вернулся к ней, выбросивший скопившуюся энергию, снова готовый дремать на кровати, шезму выдохнула с облегчением. – Пойду… – зачем-то отчиталась она и поднялась с места, чтобы вернуться в комнату. Правда, остановилась, сделав пару шагов. Обернулась. Тизиан не шевельнулся. Все так же искал свое отражение в черном небе, окроплённом звездами. Эва с удивлением для себя поняла, что ни добавить, ни съязвить ей нечего. Только Хорус выдернул ее из провала в саму себя, засеменив лапами не в том направлении в поисках нужной двери. Хозяйка поспешила нагнать пса. – Ко мне, Хорус. Пойдем спать.