О чем говорит сердце?

The Marías — Hush

      Утро в этом доме для меня всегда ненавистное. Боже, я и впрямь уже забыл, каково это просыпаться и завтракать вместе с отцом. Его дежурная улыбочка и пожелание хорошего дня — бесит. Всегда такой добренький и неискренний.       Пошёл ты к черту.       Я смотрю, как он аккуратно, по этикету, держит ложку и ест свой поганый морковный суп, будто он родился не на улице, а в семье аристократов.       Тошнит от тебя. Лицемер.       — Как твои успехи?       — В школе? — Я замер на этом вопросе. Знаю, что его вообще не интересуют мои дела, если это не касается бизнеса.       — И в школе тоже. — Он не подаёт виду, продолжает сюрпать с ложки, краем глаза поглядывая на утреннюю газету.       — Нормально, — холодно отвечаю я. Мне не особо хочется делиться с ним и рассказывать о своей жизни. Он и так всё знает, всё равно его личный пёсик следит за каждым моим шагом и докладывает.       — А в клубе как дела? — Да, именно этого я и ждал. — Ты помнишь, что скоро к нам приедет господин Хэ Сюань Линь, его нужно радушно принять.       — Да, я помню.       — Обязательно выведи того паренька, не помню, как его там зовут, он даёт хорошие показатели.       На его языке это значит, что на этом фоне легче заключить сделки и выгодно спихнуть товар. Перестань юлить, отец, хотя бы передо мной.       — Да, он будет драться в этот день. Уже всё запланировано. — Фу, даже кусок в горло не лезет, надеюсь, что хотя бы в школьной столовке поем.       Встаю из-за стола. Настроение снова ни к черту. Киваю на прощание отцу и подхожу к двери, чтобы наконец свалить отсюда.       — Зелёный цвет тебе идёт, — сдержанно говорит отец.       Я не отвечаю. Не оборачиваюсь. Не дышу. Лишь крепко сжимаю дверную ручку.       Да, я знаю. Ведь это был любимый цвет мамы.       А я — точная её копия.

***

      Чимин опять кого-то трахнул. Если утром я не услышал рассказ о какой-то новой тёлке, значит буду слушать вечером. Кажется, у него какая-то одержимость или болезнь. Интересно, а это лечится? Как бы мне опять аппетит не испортил.       В столовке сегодня слишком оживленно.       — И я ей говорю, садись сверху, малышка, хочу видеть твоё личико, — он звонко смеётся, а я хмурюсь.       Сегодня видел чьё-то по-детски наивное лицо, когда выходил из кабинета в общий коридор. Новенькая что ли? Не помню, такой ученицы в нашей школе.       — Как твоя встреча с отцом? — игнорируя пламенную речь о прекрасной груди третьего размера, спрашивает меня Чонгук.       Но ты-то куда? Сговорились что ли сегодня бесить меня?       — Сойдёт. — Тереблю вилкой в тарелке ломтик тушенной морковки.       Тошнит.       — Спросил про новый бой, хотя знает, что у меня всё готово уже. Просто снова мне напоминает, что, если ошибусь ещё раз — мне конец. Буду ползать в его любимом подвале.       — Не жести, Тэхён, он же всё-таки твой отец.       О, Боже, наивная простота. Не все такие идеальные семьи, как твоя, Чонгук.       — Как жаль, что это так, — бросаю ему в ответ и встаю из-за стола. Теперь я ненавижу морковь.       Вроде бы там были ещё яблоки. Хоть это попробую съесть.       Иду к раздаче еды, игнорируя очередь. Знаю, что ни один сопляк даже глаз на меня не поднимет, не то, чтобы что-то сказать.       — Можно мне яблоко? — говорю тетушке за прилавком и мило улыбаюсь ей.       — Конечно, малыш, — она протягивает мне свежий фрукт.       Киваю вместо благодарности и разворачиваюсь, пробираясь сквозь толпу. Сегодня как-то слишком много народу.       Держу крепко в руке яблоко, перекручиваю его, впиваюсь ногтями в сочную кожицу, отчего сок стекает вниз к ладони. Так хочется уже вгрызться, откусить смачный кусок. Почувствовать сладость или легкую кислинку фрукта. Наконец, насладиться хоть какой-то едой. И я так увлечен этими мыслями, что не сразу замечаю, как на меня прётся какая-то идиотка с подносом.       Это произошло так быстро, что я даже не успел среагировать. Поднос с едой врезается мне в грудь. И это довольно-таки больно.       Мокро и противно.       Какая-то безмозглая не смотрела куда идёт и врезалась в меня, опрокинув весь свой обед на мой любимый свитер. Теперь ещё и перед ногами валяется, мешая пройти.       — Какого?.. — я развожу руки в стороны, чтобы не коснуться того, чем измазана моя одежда, и меня охватывает злость.       Чувствую волну паники по столовой. И тишину.       Да, так лучше. Заткнитесь все.       Она поднимает голову и хмуро оглядывает меня снизу-вверх, будто это я виноват в её неуклюжести. Её взгляд скользит от моих глаз к пятну на свитере.       Чувствую, как моё лицо краснеет от злости или… что это за странное ощущение внутри? Неприятненько.       — Классный свитер. Цвет очень красивый, — бормочет она.       Если бы недовольство было человеком, то оно точно бы имело её лицо.       Я даже не сразу понимаю, что она говорит про мой свитер. Про мой, блять, любимый свитер! Про свитер, который испорчен каким-то супом… неожиданно до меня доходит запах, и он — МОРКОВНЫЙ! Морковный, блять, суп! На моем любимом свитере…       Я уничтожу её.       — Ты! Что ты только что.? — Хочется уже сказать что-то колкое, но слова путаются в голове. — Ещё смеешь издеваться?       Я бы с удовольствием раздавил тебя, мелкая червяшка. Но не успеваю я что-то ещё сказать, как неожиданно меня перебивает ученица, что летит в нашу сторону со всей скорости.       Это ещё кто такая?       — Сонбэним! — девушка начинает раздражающе тарахтеть. — Простите, сонбэним, она не нарочно, — она кланяется несколько раз и рукой тащит эту овцу безмозглую с пола вверх. — Простите её, сонбэним! Мы сейчас же уйдём и больше не будем вам мешать, — она не смотрит на меня, в отличие от своей подруги, что прожигается во мне дыру.       Да что за наглая девка?!       Девчонка хватает червяшку за руку и быстро тащит из столовой, оставляя меня стоять в центре с супом на груди, как самого последнего идиота.       Я оглядываю толпу и вижу, что каждый, на кого падает мой взгляд, вздрагивает.       Отлично. Всё так и должно быть. Бойтесь.       Но что с этой сумасшедшей не так?       Мне становится не по себе.       — Кто это? — кричу на весь зал, и вижу, как страх заполняет лица.       Да, я такой же, как и прежде. Это с ней что-то не так.       — Кто-нибудь знает, кто эта самоубийца? — громче и жёстче. Нужно напомнить им, на что я способен, специально подчеркивая последнее слово. Они знают, что игра началась.       Все молчат. Они не решаются, что-либо сказать. Но это пока. Какой-нибудь очередной прихвостень обязательно приползет и всё расскажет. Они все такие. Все одинаковые.       Я быстрым шагом выхожу из столовой. В коридоре не так много людей, но все равно не могу найти её взглядом.       Сбежала.       Меня это злит ещё больше. Хочется сомкнуть пальцы на её тоненькой шее и придушить.       Надо переодеться.

***

      Смех Чимина режет уши. Он ржет уже который час, все припоминая моё лицо в столовой. А мне самому уже смешно от всей этой ситуации.       Только ей теперь не будет весело.       Какой-то сопливый чел уже прискакал и всё выложил:       Сон Мина. Класс 1-С. Новенькая. Пропустила первую половину года вместе со своей подружкой по неизвестной причине. Выглядит стремной, (но, а это уже мне решать), заговорила только с одним типом из своего класса.       Замечательно. У нас очередная пришибленная на повестке дня. Куда же она пропала?       Я пытался найти её в классе, в столовой, даже одну из подружек Мирэ, пока эта стерва опять где-то тусуется, отправил искать по женским туалетам.       Пусто. Как призрак растворилась.       Последние уроки тянулись слишком долго. Не понимаю, что я вообще здесь забыл. Сегодня и без того куча дел, пора сваливать.       Чонгук и Чимин уже ушли к машине. Чон разозлился, что я снова начал эту игру. Но я-то здесь причём? Не я виноват. Обстоятельства вынуждают.       Учитель снова намекает, что скоро спортивное мероприятие и нужны средства на его проведение.       Да-да, я в курсе, что мой отец — дойная корова, а пока я учусь в этой школе, то содержать её будет он. Ведь его родной брат, который является бесполезным директором этой школы, любит лишь поиграть в бизнесмена, а на деле бестолковый слизняк. Отпрыск его и то посмышленее будет, хоть от одного его вида меня выворачивает.       Меня не особо интересуют разговоры с классным руководителем, ведь я то и дело слышу одно лицемерное лебезение передо мной, а точнее — перед деньгами моего отца. Пока есть бабки, я могу делать, что захочу, и все будут закрывать на это глаза. Хоть что-то радует.       Скучающе то и дело посматриваю в окно и односложно отвечаю учителю. Деревья на улице легко покачивались, поддаваясь ветру. Выглядело холодно.       Я вздрогнул.       Мой взгляд переместился с верхушек растений к фонтану и зацепился за странный комочек, что сидел на бортике и что-то чиркал в тетрадке.       — Извините, мне пора. — прервал я учителя, и, не прощаясь, помчался прочь из кабинета.       Нашёл. Наконец-то.       Я даже не заметил, как выбежал на улицу.       Чувствую лёгкое возбуждение от того, что для неё приготовил. Да эта сумасшедшая будет ползать у меня в ногах, облизывать мои дорогущие туфли и молить о прощении.       Уже не терпится взглянуть в заплаканное личико, которые выглядело по-глупому детским.       Не свожу с неё взгляд, когда становлюсь всё ближе. Рассматриваю каждое её движение и сам не понимаю, как замечаю каждый её вдох.       Что за стремная кофта на ней? Как будто сняла с какого-то бомжа. Уже даже не чёрная, местами цвет полинял и выгорел на солнце. Готов поклясться, что даже вижу мелкие дырочки то тут, то там.       Зачем вообще я её разглядываю? Мышь сутулая, а не девка.       — Эй, ты! — мой голос звучит громче, чем я хотел.       Но. Она. Блять. Не смотрит на меня!       Мой чайник закипает. Копайте ей могилу.       — Ты глухая что ли? Я к тебе обращаюсь, — я подошёл ближе, обдавая её своим горячим дыханием, которое, на контрасте с холодным воздухом, выделялось.       Задумался про вздохи, охи и ахи…       К черту это всё!       Она всё так же не поднимает на меня голову. Чем она так увлечена?       Начал приглядываться к её рукам. Что за нелепица, она что, рисует? Заглянул на бумагу и стало не по себе. Посмотрел туда, где сидел парень под деревом, обложившись тетрадками, и жрал хот-доги. Она рисовала его.       Почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Какого хрена?       Резким движением вырвал у неё блокнот из рук. Так стало спокойнее. До того момента, как она испуганно подняла свои глаза на меня. Я даже немного растерялся. Надо что-то сказать, и срочно.       — Ты глухая что ли? — снова повторяю вопрос, еле собравшись с мыслями. Пытаюсь перевести дух. Что со мной происходит? — Нужно отвечать, когда к тебе обращаются.       Надеюсь, мой голос звучал уверено.       — Ты разве что-то сказал? — её голос звучит спокойнее, чем я ожидал, отчего меня это бесит ещё больше.       — Точно сумасшедшая. — Прошипел я и ставлю точку в этом вопросе. Она точно не в адеквате.       — Возможно, — она словно ледышка. Я пробегаюсь глазами по её лицу и вижу, как она начинает тянуть свою руку ко мне.       Её кожа выглядела бледной, а руки казались дико холодными. Вот бы прикоснуться…       Отдергиваю себя от мыслей и отодвигаюсь от неё подальше, начинаю пролистывать её блокнот, но не вникаю в суть рисунков, так как краем глаза слежу за её реакцией.       — Это моё, верни!       Наконец-то подала голос. Вижу, как загораются её глаза.       — М-м-м, как мило. Рисуночками, значит, увлекаешься? — ухмыляюсь так, как умею, так, что обычно ни одна девушка не может устоять. Надо поиздеваться над ней подольше.       — Какое тебе дело?       — Да никакого, в принципе, — следующее мое коронное действие — взлохмачиваю волосы свободной рукой и бросаю на неё острый взгляд. Почти получилось её задеть.       Делаю легкий замах рукой и швыряю блокнот в фонтан.       Неописуемый восторг. Вижу, как она вспыхивает, словно спичка, и резко вскакивает на ноги, бросая на меня тысячу злобных взглядов.       — Зачем ты это сделал? — голос её стал на долю выше. — Зачем?!       Мне нравится, что она наконец показала зубки. Давай, сумасшедшая, что ты ещё можешь?       — Ты испортила мой свитер, а я — твои бумажки, — пожимаю плечами, вспоминая свой грязный свитер, который теперь лежит в шкафчике в школе. Весь день пришлось ходить в одной рубашке и мерзнуть. — Честно, — договариваю я.       — Свитер твой отстирается, а мои рисунки навсегда испорчены, — она так невнятно тараторит, что я едва понимаю, что именно она говорит.       И не успел я ещё секунду понаблюдать за ней, как эта конченная бросилась в воду, чтобы достать свой дебильный блокнот. Мне кажется, я даже перестал контролировать свои эмоции на лице в тот самый момент, когда она заходила дальше.       — Больная, — насколько могу пренебрежительно говорю я, чтобы она уж точно поняла какое к ней отношение и где ей место.       — Зато ты адекватный! — кричит она посередине выключенного фонтана и с силой прижимает обеими руками мокрую кучку листов.       Впервые я ощущаю такой гнев, что мне хочется немедленно утопить её. Как ты посмела так разговаривать со мной?       — Что ты сказала? — прищуриваюсь, наклонив голову набок и внимательно разглядывая её, уже продумываю, что буду делать дальше.       — Что слышал, повторять дважды не буду.       Её одежда быстро впитала воду и облепило тело, но что-то соблазнительных изгибов я не вижу, как обычно бывает у девушек. Она начала медленно двигаться к краю, но я уже здесь, жду, где сухо и явно теплее, чем в воде.       Давай же, ползи скорее, сумасшедшая, я с удовольствием тебя искупаю.       Она смотрит в мою грудь, когда я преграждаю ей дорогу. Кажется, она даже задержала дыхание.       — Тебе помочь? — почти ласково пропеваю я.       Поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. У неё непроглядная тьма, а не радужка. Я даже чуть губу не закусил, но вовремя взял себя в руки и растянул рот в издевательской ухмылке.       Да, так мне идёт больше.       Кладу ей на плечо свою руку и чувствую, что для неё она тяжеловата. Прикладываю чуть больше усилий и толкаю её, отчего девушка летит назад, приземляясь в воду. Брызги разлетаются, что-то даже попадает на меня.       Бр-р-р, и так холодно.       Слышу смех тех, кто находился рядом.       Точно, мы же здесь не одни.       Я совсем ничего и никого не заметил. Как странно, обычно я не такой рассеянный.       Бросаю гневные взгляды на учеников во дворе, кто смотрел в нашу сторону. Все, как один отвернулись. Да, я — Ким Тэхён, бойтесь меня.       Перевожу взгляд обратно на фонтан и вижу, как червяшка сидит по пояс в воде. Чёрные волосы стали мокрыми и прилипли к лицу. Мда, ну и видок, крысы в мусорной куче и то попривлекательнее будут.       Интересно, трахнул бы такую девчонку Чимин?       От этой мысли в животе стало неспокойно. Наверное, потому что я всё ещё голоден.       Она оглядывает себя, воду вокруг и устало вздыхает. По-правде говоря, я ожидал несколько другую реакцию — злость или хотя бы слёзы? Нет, она спокойно поднимается, перешагивает бортик фонтана и тянется к своему рюкзаку.       — И что, ты даже ничего не скажешь? — я удивлён и даже не могу скрыть этого.       — А что я должна сказать? — она медленно закидывает вещи в рюкзак и опять не смотрит на меня.       — Что? — не подумав, спросил, так как не слушал, что она говорит. Моё внимание привлекает только её странное лицо, которое не показывает ни одной эмоции. Как холодный камень вместо башки.       Меня это напрягает.       — Похоже, глухой из нас только ты, — бросила девушка, коротко стрельнув на меня глазами, и, закидывая рюкзак на плечо, развернулась, чтобы уйти.       Этого взгляда мне мало. Я не понимаю, что происходит.       Спешу преградить ей путь собой, грубо толкая в плечо, но не рассчитываю силу и толкаю сильнее, чем планировал. Она пошатнулась, а лямка её рюкзака спала с плеча.       — Ты не знаешь, кто я? — горделиво выделяю «я» и вскидываю голову, стараясь всем своим видом показать своё превосходство.       Но она лишь вздыхает, поправляя лямку, и смотрит мне прямо в глаза.       Опять этот взгляд.       Зря ты это делаешь, сумасшедшая.       — Теперь будь готова, так как ты будешь носить ярлык самоубий…       ОНА ЗАКАТИЛА ГЛАЗА! Она даже не дослушала меня и закатила глаза!       Я вырву их и положу у себя дома на полку!       Обходит меня, издавая забавный шлепающий звук мокрыми кедами.       Я даже забыл, что злился.       — Эй! Я с тобой разговариваю! — не понимаю, что творю. Каким это образом я вообще прикоснулся к ней, с силой сжимая её запястье и притягивая к себе.       — И что? — она отдёргивает свою костлявую руку и тяжело вздыхает, отводя глаза в сторону.       — В смысле: «и что»? Ты должна меня дослушать! — не понимаю, что творится у неё в башке.       — Не должна.       — Эй! — хватаю её за предплечье и слегка трясу, пытаясь привлечь внимание. Ещё одно прикосновение. Моя ладонь зудит. — Ты точно сумасшедшая!       — Возможно, — наши глаза снова встречаются, но отчего-то мне не по себе.       — Ты теперь «самоубийца». Ты понимаешь, что это значит? — я становлюсь к ней ближе, почти чувствую её запах и ощущаю её дыхание на своей коже.       — Нет. И мне всё равно, — она впивается острыми пальцами в мою руку и отцепляет её от себя.       Я хочу снова к ней прикоснуться.       — Если это всё, что я должна выслушать, то я пойду.       Она уходит, быстро перебирая ногами, оставляя за собой капли на асфальте.       Я не могу отвернуться, мне хочется и дальше смотреть на неё.       Чувствую, как вибрирует мобильник в кармане — скорее всего это Чимин. Уже не может и десяти минут подождать.       Не отвечаю на звонок, но наконец мысли проясняются.       Что за дрянь была у меня сейчас в голове?