Часть 14
8 октября 2024 г., 15:08
Пустота… Иногда внутри нас что-то обрывается, что-то важное и очень нужное, но мы не можем дать этому названия, не можем описать то, что чувствуем. Боль где-то там, внутри нас, однако как избавиться от неё не скажет ни один, даже самый искусный врач… Тоже было сейчас и с Незуко, весь мир рухнул в одночасье, исчезло то, чем она жила и во что смогла поверить. Из глаз непрерывным потоком текли слёзы, а руки обхватывали колени, прижимая их к себе, стараясь унять щемящее чувство внутри. Получалось плохо, потому что внутренней стойкости больше не осталось, потому что она разбилась, словно зеркало, разлетевшееся вдребезги.
Слушая собственные рваные всхлипы, Незуко не сразу услышала звонок телефона, который уже эхом разносился по всей квартире; она знала, кто звонит и что хочет сказать, однако сейчас не хотелось слушать голос, за последнее время ставший родным. Единственное, чего желала истерзанная душа Незуко — спрятаться от всех хотя бы на день, не думать о проблемах отца, о муже, о Гию, о бизнесе. Только в последнее время к девушке пришло сознание того, что весь этот груз слишком тяжёл для её плеч. Она недооценила всю тяжесть положения, не обдумала всё, просто поддалась мимолётному желанию угодить своим близким, облегчить их жизнь, за что теперь сама и расплачивалась. Усталый и измученный взгляд Незуко устремился на дисплей дорогого телефона. Знакомый номер. Любимый голос. Но так страшно… Просто так больно от одного осознания того, что ты ему не нужна, что ты больше не сможешь вглядываться в его заботливые глаза, с придыханием произносить имя. Да, может она и не любила во всём том полном смысле этого слова, но она искренне боялась потерять, искренне желала сейчас обнять его и прижаться к сильной груди. Незуко никогда не была дурой и прекрасно понимала, что необходимо прекратить все эти встречи с самого начала, но не могла; она впервые почувствовала себе защищённой только в его руках, искренне затрепетало сердце только, когда его губы коснулись её. Незуко всегда знала, что будет больно, однако не представляла насколько. Не представляла, что ей будет настолько тяжело понимать, что она больше ему будет не нужна… Но всё-таки маленький луч света озарил её душу, уставшую от постоянных ударов. В голове проносилось множество мыслей, но она вдруг осознала одну простую истину, услышанную однажды ею… Пусть завтра тебя ждёт смерть, пусть бушуют штормы, и ты точно знаешь, что всё измениться. Помни одно у тебя есть сегодня, которым волен распоряжаться ты сам. Пальцы нетерпеливо нажали знакомую кнопку «принять вызов», а другая рука торопливо утёрла слёзы, словно на расстоянии Гию мог услышать их, ведь она знала, что он ненавидит, когда она плачет или грустит. Знала, что он любит её улыбку, и потому, слыша родной голос, улыбалась сквозь слёзы. — В общем, Незуко, — размеренным тоном начал Гию, собираясь с мыслями и продолжая начатый разговор. — Санеми узнал правду, я отвёз его к отцу, он сказал, что поживёт какое-то время там, ему надо разобраться в себе. Но важно не это, важно то, что ты выполнила поручение Шинадзугавы старшего. И его бизнесу пока ничего не угрожает со стороны отца любовницы твоего мужа. Признаться честно, Незуко не слушала, только сильнее прижимала телефон к уху, пытаясь уловить что-то незнакомое в голосе, но всё было настолько привычным, что даже это причиняло боль. — Да… Я поняла… А где ты сейчас? — дрожащим после прошедшей истерики голосом спросила она, затаивая дыхание и считая секунды. Так не похоже на неё, вновь в ней просыпается другая её сторона, которую только он сумел пробудить. И от этого в душе что-то падает вниз тяжёлым камнем. Гию на секунду задумался, более внимательно вслушиваясь в голос девушки, что-то в нём казалось неестественным, и он не сразу смог понять, что именно настораживает его, однако вскоре понял. И причина этой дрожи вовсе не радовала его. — Не очень далеко от твоего дома, а что? — мягко уточнил он, не показывая ей своего волнения, понимая, что это может разозлить её. Гию знал её характер, знал, что проявление слабости для неё — непозволительная роскошь, поэтому и старался сохранять привычное безразличие в тоне. — Ничего. Просто я подумала, может быть, нам стоит встретиться? — голос Незуко был непривычно тих, казалось, в этой лёгкой дрожи сейчас было намного больше, чем просто страх. Но Незуко успокаивала себя, чтобы не сорваться. Гию задумался, осознавая ситуацию. Ещё ни разу Незуко сама не просила его приехать, соблюдая осторожность, что же изменилось? Что произошло, неужели ей настолько плохо, что она просит его приехать? — Хорошо, давай встретимся вечером. Я заеду за тобой, сейчас нужно разобраться с твоим мужем, договорились? — особенно выделяя голосом последнее слово, произнёс он, останавливая машину, стараясь услышать и понять реакцию девушки на его слова. Незуко лишь устало выдохнула, истерически улыбаясь и отводя взор вдаль, рассматривая настенные часы. Стрелка едва перешла отметку «три», от чего что-то внутри, словно рухнуло вниз, а сама она мысленно уже считала часы до их встречи. — Д-да…***
Санеми же тоже чувствовал себя одиноким в этом мире. Пусть у него не было вселенской любви к Канаэ, но он, действительно, думал, что за такой короткий срок они успели стать близкими. Санеми бесцельно бродил по парку, вспоминая их встречи, поцелуи, сказанные слова, раньше всё это радовало, а сейчас… Приносило лишь боль. Наверное, он впервые за долгое время понял, что остался один. И по сути никому он и не нужен: жена с ним только из-за денег его отца; родителям сейчас не до него. Младшие братья и сестры полностью погружены в учёбу, и ему не хотелось дёргать их из-за своих проблем. А единственная девушка, которую он считал настоящей любовью оказалась лишь иллюзией. От понимания всего этого Санеми просто захотелось скулить от безысходности, но он изо всех сил сдерживал себя, медленно бродя по аллеям. Краем уха он услышал какой-то звук и обернулся, чтобы услышать его источник. Однако этот звук затерялся в городском шуме, и вместо этого его взгляд остановился на какой-то паре, которая что-то яростно обсуждала, при этом девушка постоянно жестикулировала руками, а парень лишь молча слушал склоняя голову набок. Санеми усмехнулся, смотря на них. Он тоже хотел бы так, но видно не судьба… Он по инерции сделал ещё несколько шагов, а потом резко остановился, рассматривая пейзаж вдалеке. Ему было о чём подумать, ему нужно было ещё о многом поговорить с отцом и прежде всего извиниться, впервые за несколько лет. Рука привычно отыскала телефон в кармане свободных брюк, а пальцы набрали уже знакомый родительский номер.***
Многое перевернулось не только в душе Санеми, но и знакомых ему людей. Что-то стало теперь более ясным, что-то наоборот превратилось в загадку, которую трудно разгадать. Однако требовалось принять какое-то решение. Гию тоже было о чём подумать, и голова уже просто не выдерживала потока этих назойливых мыслей, теснящих голову. Гию не был идиотом и прекрасно понимал, что непременно нужное многое изменить, а именно — положение Незуко. Она не раз говорила ему об условиях договора, который она подписала, и разбирая каждый пункт по кусочкам, он пытался найти альтернативное решение. Конечно, полмиллиона — немаленькая сумма, однако, на данный момент, таковая имелась во власти Гию, и он мог ею распорядиться. В случае развода по вине жены — Незуко не получала ничего и должна была выплатить эту немалую сумму. Только вот не это было главным, основным камнем преткновения стал бизнес отца Незуко, находящийся полностью под контролем Шинадзугавы старшего, не желающего отпускать отца Незуко. Всё это казалось невыполнимой задачей, однако продумывая это и прокручивая у себя в голове, Гию понял, что заблуждался. Отец Незуко нужен был Шинадзугаве старшему в любом случае, независимо от того рядом с его сыном Незуко или нет; она была лишь дополнением, страховкой, но если всё пойдёт не по плану — бизнес её отец не потеряет, только вот не получит заветного дома. Хотя разве это настолько важно? Гию имел собственную квартиру, доставшуюся от отца и мог предоставить её родителям девушки, ведь его мать всегда хотела жить в домике в деревне, в том самом, который он ещё не успел продать. Единственное, что требовалось — согласие Незуко. Но Гию не знал, хочет ли она этого? Он устало выдохнул и облокотился на машину, при этом доставая сигарету из кармана очередной спортивной кофты. Никотиновый дым успокаивал нервы и помогал мыслить, трезво оценивать ситуацию. Гию хотел сегодня же поговорить об этом с Незуко, но чем дольше он думал об этом — тем больше понимал, что сейчас всё зависит только от её решения. Неожиданно его размышления прервал звонок телефона, и ему пришлось ответить, нажимая уже привычные кнопки на дисплее. Сначала голос звонящего показался ему незнакомым, но вскоре многое прояснилось. — Привет, не узнал? — раздался едва знакомый девичий голос. — Думаю, что нет. — Это я — Мицури. Если у тебя есть время, то я хотела бы с тобой поговорить, это возможно? Гию задумался и беглым взглядом оглядел свои часы, которые показывали ещё достаточно времени до их встречи, поэтому он тихо согласился и продолжил слушать свою новую знакомую. — Я, знаю о ваших отношениях с Незуко. Знаю, что ты влюблён в неё, но я хочу кое-что сказать тебе, потому что считаю, что ты должен кое-что узнать, иначе вы можете расстаться из-за недопонимания и недоговорённости. Только прошу выслушай, не перебивая и прими как должное, этого уже не изменить. Я знаю будет сложно, но ты сильный и выдержишь. Впрочем, когда Незуко выходила замуж за Санеми, то прекрасно понимала, что не о какой любви речи быть не может, однако всё оказалось ещё хуже… В ту ночь, после свадьбы, он напился и..... Он фактически изнасиловал её. Я бы не рассказала тебе этого, у меня нет цели кого-то опорочить или очернить, пойми, — Мицури вздохнула. — Просто Незуко ждёт ребёнка, она сама сказала мне об этом. А забеременеть она могла только в эту ночь. Я уверенна, что она бы не сказала тебе этого, просто попросила бы уйти, однако я вижу, что ты очень ей дорог, и она влюблена в тебя. И я считаю, что ты должен знать правду, чтобы принять верное решение. Ты волен поступить так, как считаешь нужным. Я понимаю, что будет непросто принять чужого ребёнка, поэтому долго сомневалась в том, что делаю правильно, однако ты сам в праве сделать свой выбор. Кажется, она не попрощалась, быть может, Гию просто этого не заметил, оставаясь в полной прострации. По инерции он отложил телефон и достал ещё одну сигарету. Мысли, словно снежный ком наваливались друг на друга и становилось трудно дышать. Та девушка, которую он любит, из-за которой судорожно болит сердце, беременна от человека, изнасиловавшего её. Гию прекрасно осознавал, что Санеми не отпустит Незуко, если узнает о том, что она ждёт от него ребёнка, и тогда ей уже не выбраться из этой золотой клетки. Резко пришло понимание, что именно поэтому она позвонила ему, желая услышать поддержку, понять чего он хочет на самом деле. Только вот Гию сам не понимал, что происходит… Всё вокруг казалось каким-то сном, он не знал, сможет ли принять чужого ребёнка? Сможет ли полюбить его? А главное — нужно ли это Незуко? Проще всего — исчезнуть, не объясняя ничего, Незуко неглупая девушка сама всё поймёт, но вот желает ли он этого сам? Перед глазами одна за одной вставали картинки их встреч, самое первое воспоминание о ней, как о девочке, поющей о надежде… Милая улыбка, вредный характер и добрая, не запачканная ничем душа, которая уже была искалечена другими людьми. В Гию боролись две стороны, сердце рвалось к Незуко, а разум твердил, что остаться с Шинадзугавой для неё было бы лучшим, он не сможет обеспечить ей такую богатую жизнь. От всех этих мыслей голова вновь пошла кругом, а рука сжалась в кулак и нетерпеливо ударила по капоту машины, пытаясь излить свою боль. Ему нужно было сделать верный выбор, от которого теперь зависит будущее многих людей, в том числе и его самого… Только как не ошибиться?***
А вечер между тем оседал над городом, принося кому-то разочарование, кому-то прощение, а кому-то и дикую боль. Сколько прошло часов после разговора Незуко и Гию никто из них не помнил, но каждый в глубине души своей чувствовал важность предстоящего разговора. Время приближалось к восьми вечера, и Незуко уже не сводила взгляда с телефона, который оставался неподвижен, но всё же мелодичный звук разрушил тишину, давящую на виски. — Да, — неуверенно ответила она, уже думая о том, почему Гию так долго не звонил. Возможно, появились какие-то срочные дела, или он просто устал опекать её, будто маленькое дитя. От обеих этих мыслей сердце болезненно сжалось и затрепетало в груди. — Привет, я у твоего подъезда, выходи, я хочу кое-куда с тобой съездить. — проговорил Гию, фактически ставя девушку перед фактом, но в это раз она была не против, лишь молчаливо кивнула и спустилась вниз, переобувая удобные кроссовки. Незуко за несколько минут умудрилась спуститься вниз, при этом ища глазами Гию, но почему-то никак не могла отыскать его в тёмных очертаниях зданий. И когда она уже потеряла всякую надежду найти его и хотела позвонить, то неожиданно перед ней появился Гию, выглядевший, как и всегда спокойно, без тени эмоций на лице. Он скептически оглядел Незуко, поёжившуюся от его взгляда. — Почему ты без кофты? Холодно ведь… — заботливо произнёс он, накидывая девушке на плечи свою олимпийку. — Ты ведь должна беречь своё здоровье. Незуко ничего не ответила, только продолжила идти рядом с ним, вдыхая аромат летнего воздуха. Они не знали как долго молчали, только прерывать это никто не хотел. Незуко прижалась к Гию, обвивая его пояс своими руками, а тот лишь притянул её к себе, обдумывая все сказанные ей слова. — Я всё знаю о твоей беременности, — резко донёсся до неё его голос, и внутри у нее всё буквально похолодело, она остановилась и посмотрела на Гию с каким-то отчаянием и страхом, затаённым ожиданием. Она не знала насколько тяжело ему давались эти слова, но он продолжил. — И я хочу, чтобы ты и ребёнок остались со мной, я смогу выплатить эти деньги и бизнесу твоего отца ничего не будет угрожать, если ты этого, правда, захочешь. Незуко застыла, казалось, что-то внутри неё остановилось. Она не могла произнести ни слова, поэтому продолжала сосредоточено молчать, смотря в синие глаза. Гию также не нарушал тишину, пытаясь прочесть что-то в её взгляде, но не удавалось, и тогда он оставил эти тщетные попытки, продолжая просто рассматривать её глаза. Незуко отвечала тем же. Что говорить? Никто не знал, да и слова, будто застряли в горле. Однако это сосредоточенное молчание всё же пришлось разрушить, словно стену. И сделала это Незуко. — Зачем? — она не стала задавать множество интересующих её вопросов, только один. Самый важный для неё. Его ответ сейчас мог многое изменить, поэтому Незуко и не отводила взгляд от его глаз, стараясь уловить малейшую перемену во взгляде. Однако он был всё также непоколебим и сосредоточен. — Зачем тебе чужой ребёнок? Гию опустил взгляд, собираясь с мыслями. Он хотел многое объяснить ей, но не знал, как это сделать, потому и решил сказать так, как есть, не раздумывая. Надеясь, что она сможет его понять. Он перехватил её запястье и повёл к стоящей рядом машине, как и всегда открывая перед ней дверь, пропуская вперёд. Ведь он не хотел, чтобы их разговор был услышан множеством людей, потому что он касался только их двоих. — Почему же чужой? — пожав плечами спросил Гию, занимая место водителя, оборачиваясь к девушке и беря её ладони в свои руки, жадно всматриваясь в омут её глаз. — Я расскажу тебе кое-что, прошу выслушай. Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями и устало выдыхая. Он надеялся, что ему не придётся вспоминать эти моменты своей жизни, однако ради близкого человека ему пришлось сделать это вновь. — Раньше я никогда не рассказывал тебе о себе. На то были причины, одна из них моя семья. Как ты знаешь сейчас моя мать больна и серьёзно, впрочем, теперь не об этом. Когда-то она была влюблена в одного человека, достаточно обеспеченного, возможно, он тоже любил её, не знаю… Ну, а дальше всё произошло, как в дешёвой мелодраме: моя мать забеременела и рассказала об этом моему отцу, только тот не поверил или не захотел этого сделать. Моя мать собиралась сделать аборт, но не смогла; а потом ей пришлось уйти из университета и по нарастающей. Ничего мы выжили, трудно и бедно, но нам хватило. И через несколько лет, когда я уже был подростком, моя мама встретила очень хорошего мужчину, который, действительно, любил её. Меня то он и мою сестру не особо-то любил, однако вреда не причинял и обеспечивал за это я ему благодарен, даже по-моему называл его отцом. Просто привязался к нему, однако два года назад его не стало; глупая смерть — автомобильная авария. Мама переживала это очень тяжело, однако смирилась, она у меня сильная женщина. Правда, потом мы узнали о её болезни. Денег, которые остались после отчима перестало хватать, я пошёл работать, ведь не хотелось закладывать квартиру, в которой мы жили, в такси много не заработаешь — это правда, но если подвозить «особенных» персон, то выйдет вполне прилично, да и мне удалось продать один дом за городом; отчим хотел подарить его маме, но не успел. Оставались какие-то драгоценности, ещё от моего родного отца, которые он дарил, их тоже пришлось продать. Потом, когда уже совсем прижало, я разыскал своего родного отца, мама же об этом не узнала, всё-таки старые связи не ржавеют, и её подруги всё мне выложили, — Гию на секунду прервался и хмыкнул. — Скажу тебе правду, я не хотел его видеть, знать, нужны мне были только его деньги. Мне, кажется, за столько лет отсутствия — это справедливо. Мне толком не удалось с ним поговорить, как ты понимаешь, денег он мне не дал. И как раз в тот вечер, они срочно понадобились, и я, словно чудо, встретил тебя. Однако на этом все чудеса не закончились. Мой отец, скажем так, всё же нашёл информацию о своей старой любви и понял, что я не врал. Достаточно долго он хотел встретить со мной, но я… Не смог я его простить; видимо, он всё это рассказал своей жене, ведь она позвонила мне с деловым предложением. Я также продолжаю не влезать в их вполне обеспеченную семейную жизнь, взамен получаю такую сумму, которая мне нужна… Я никогда не хотел знать своего отца, потому и собирался на это согласиться, только не тут то было, на встречу пришёл он и отдал мне деньги, извиняясь за всё. Сказал, что если потребуется продолжит оплачивать лечение матери. Я хотел уйти, но отец предложил мне нормальную работу у Шинадзугавы, понимая, что я мало на что соглашусь лично от него. Так я и оказался рядом с тобой… Незуко была просто ошарашена тем, что услышала. Казалось, что это и не даёт ей произнести ни слова. Глаза в удивлении распахнулись, дышать стало тяжелее. Она не понимала к чему клонит парень, что хочет этим сказать. — То есть… — попыталась что-то произнести Незуко, но голос предательски задрожал, а сердце и вовсе грозилось пробить грудную клетку. Грудь девушки часто вздымалась от нервных вздохов, а глаза щипало от не пролитых слёз. - Но если так, то зачем тебе я? Гию нервно усмехнулся, подбирая слова. Её взгляд был испуганным, словно у ребёнка, натворившего какую-то шалость. Однако он продолжил говорить важные для них обоих слова, стараясь выглядеть спокойным, только в душе бушевал настоящий пожар. — Я видел в этой жизни многое. И как предают родные люди, и как незнакомые помогают подняться с колен. И знаешь, — Гию ласково провёл рукой по её щеке и намотал на палец локон её волос. — Я понял одну вещь. Нет деления на родные и чужих; есть просто дорогие тебе люди. И мне не важно, кто отец этого ребёнка, потому что он прежде всего твой. Это ребёнок той женщины, которая вернула меня к жизни; я полюбил тебя не за внешность или деньги, я полюбил тебя за твою чистую душу, так почему сейчас должен отказываться от тебя? Я всегда буду любить этого ребёнка, как родного, и никогда, слышишь? Никогда и никто не сможет этого изменить. Из глаз Незуко покатилась слеза. Ей стало так тепло от его слов, будто она всё-таки нашла себе пристанище, она по инерции ещё секунду продолжала смотреть в его глаза, а потом легонько поддавшись вперёд коснулась его губ своими, но это был другой их поцелуй. Он был со вкусов горечи на устах, может, быть потому что он снова курил, а может быть, потому что всё то, что он сказал, будто смывало с неё всю ту грязь той злополучной ночи. Казалось, у них было одно дыхание на двоих, и сейчас не надо было другого. И сердце билось от того, что тонкие девичьи пальцы зарывались в его волосы, а нежные губы ловили в неистовом танце его губы, распаляя огонь желания. — Я завтра же заберу тебя отсюда, слышишь? — сбивчиво прошептал Гию между поцелуями, сильнее стискивая в руках девичью талию. Незуко так и не поняла, как оказалась у него на коленях, да и это было совсем неважным, когда мужские пальцы мягко поглаживали её спину, а губы шептали что-то, чего она не могла разобрать за маленькими исключениями. Спустя секунду Незуко отстранилась от его губ, позволяя рукам обвить мощную шею и уткнуться носиком в её изгиб, словно там был единственный источник кислорода. — Если ты этого хочешь? Незуко сбивчиво закивала, теснее прижимаясь к нему, словно пытаясь выразить жестами насколько сильно желает и как хочет уйти. — Не представляешь насколько…***
Странно, но ночью Незуко не смогла уснуть, всё время снились какие-то кошмары. Как только она устало прикрывала глаза, то ей казалось, что кто-то угрожающе нависает над ней. И Незуко испуганно вздрагивала от этого липкого ужаса. Она сама попросила отвезти её после их разговора в квартиру мужа, чтобы собрать какие-то вещи, да и просто подумать. Чувство вины терзало её, словно израненный в клетке зверь. Вина перед родителями, но впервые девушка осознала, что за всё это время они ни разу не позвонили ей, не спросили о том, что с ней происходит; так им было видимо легче. Картинки из детства мелькали перед её глазами, как калейдоскоп, но она ничего не могла с эти поделать. Только пальцы дрожали, а сердце сжималось от страха, поэтому Незуко всю ночь и просидела в постели, обхватывая руками колени, притягивая их к груди. Наверное, поэтому когда наступило утро она вздохнула с облегчением и, наконец, успокоилась. Ей предстояло многое сделать, а прежде всего поговорить с Санеми. Однако сил почти не было, бессонная ночь давала о себе знать. Поэтому Незуко и захотела пройтись и подышать свежим воздухом, чтобы привести свои мысли в порядок, делая их менее спутанными. Незуко переодела спортивный костюм и в любимых кроссовках вышла на улицу, вдыхая аромат свежего воздуха и улыбаясь первым лучам солнца, которые падали ей на лицо. Ей думалось, что ничто больше не сможет омрачить этот день, однако она ошиблась… И стоило ей только ступить на аллею фактически безлюдного парка, как тревога охватила девушку. Возможно, шестое чувство что-то подсказывало ей, и Незуко уже хотела скорее попасть в свою квартиру, как вдруг услышала сзади чьи-то тяжёлые шаги. Только вот обернуться она не успела. А потом лишь почувствовала боль от удара. И темнота застлала глаза. Только слух уловил какие-то слова. — Я выполнил своё поручение, что прикажите теперь делать с ней?
