Часть 18
27 ноября 2024 г., 15:31
Незуко ощущала, как холод проникает сквозь слои одежды, проникая в самые глубины её существа. Её тело сковывало ледяное оцепенение, лишая возможности двигаться и думать. Мысли в её голове растворились в пустоте, словно туман на рассвете. Пальцы онемели, а она, уставшая до изнеможения, подтянула колени к груди, пытаясь хоть немного согреться.
Веки её начали смыкаться, и сон, как невидимый туман, постепенно окутывал её сознание, унося в мир грёз. В этом мире не было ни боли, ни страха, ни одиночества. Она погружалась всё глубже и глубже, пока на самом деле почти не заснула.
Но очередной звук шагов вновь разогнал остатки сна, уступая место страху. На этот раз её глаза различили не мужской силуэт, а хрупкую и худенькую фигурку. Незуко показалось, что у неё уже всё плывёт перед глазами, а потому она и видит перед собой девушку, но это видение было правдой.
— Кто бы мог подумать, что та самая железная леди, покорившая весь свет своими чинными манерами и умением искусно врать, окажется сейчас передо мной в потрёпанном и загнанном виде… Даже гордость распирает за себя.
Совершенно незнакомый ей голос резанул слух, и Незуко слегка потрясла головой, пытаясь собрать ускользающую картинку воедино. Незуко не говорила ни слова, только её слух улавливал какой-то наигранный смех. Однако чуть прищурившись она узнала представшую перед ней фигуру Кочо Шинобу. Незуко видела младшую сестру Канаэ лишь однажды в жизни. Это произошло на приёме, когда всплыли те самые фотографии. Однако, несмотря на это, она сразу же узнала её.
— Кажется, Шинобу? — с лёгким сарказмом спросила она. Сейчас она была не в состоянии придумывать колкости в её сторону, слишком сильно клонило в сон.
Шинобу лишь усмехнулась.
— Значит, у тебя хорошая память, — констатировала она, присаживаясь на корточки, чтобы лучше видеть лицо Незуко. Её голос был ледяным, словно зимний ветер, пронизывающий до костей. — Ты считала себя умнее всех, девочка. Однако ты ошиблась. Ты попыталась подставить мою сестру, и у тебя это получилось. И что же ты будешь делать теперь?
В глазах Шинобу читалась не просто злость, а неприкрытая ярость. Её насмешка, казалось, была настолько острой, что могла бы разрезать воздух на тысячи кусочков. Незуко почувствовала, как её сердце сжалось от страха, но она не собиралась показывать свою слабость. Она лишь натянуто улыбнулась, стараясь сохранить остатки самообладания. — Видимо, умирать, — произнесла она с хриплым смехом. Этот жест вызвал у Шинобу бурю гнева, но она продолжала слушать. — А что насчёт тебя? Что ты собираешься делать? Санеми никогда не простит твою сестру. Для него измена — это предательство. А даже если он и простит её, и она выйдет за него замуж, никто не позволит ей управлять бизнесом его отца. Она окажется в золотой клетке. Впрочем, это не моё дело. — Ты права. Это не твоё дело. И такие, как ты, должны быть уничтожены здесь и сейчас, без суда и следствия. — С этими словами она схватила заложницу за подбородок, заставляя её смотреть ей в глаза. — И это обязательно случится. Ты не доживёшь до утра, детка, и я лично отдам такой приказ. Шинобу резко выпрямилась и встала на ноги, отряхивая от пыли слегка запачканную кофту. Её лицо исказилось от ярости, когда она снова осмотрела окружающую обстановку, в которой находилась Незуко. А затем последовал резкий удар в живот, и тело Незуко наполнилось болью. — Ты сдохнешь, милая… — елейный шепот разнёсся по подвалу. — И я с удовольствием на это посмотрю. А пока, пожалуй, пусть парни из охраны удовлетворят свои потребности с помощью тебя. Шинобу встала, в последний раз взглянула на Незуко и пошла прочь. Захлопнулась дверь, и вскоре Незуко услышала за стеной её голос, который доносился словно издалека: — Делайте с ней всё, что хотите, парни! Не жалейте её! Давно пора показать этой гадине её место… Незуко задрожала всем телом, дыхание стало прерывистым, а в горле образовался ком. Ужас, словно ядовитая змея, заползал в её душу, медленно разрушая изнутри. Крупная дрожь сотрясала её тело, страх парализовал, лишая возможности пошевелиться. В голове мелькнула лишь одна отчаянная мысль: «Хуже быть уже не может, лучше смерть…» Но даже эта мысль не могла спасти её от горькой реальности, которая безжалостно сжимала её в своих холодных объятиях. Звук удаляющихся шагов Шинобу пронзил её сердце острым лезвием страха. В голове, словно в кошмарном сне, всплыли воспоминания о той роковой ночи с мужем. Тогда Незуко пережила настоящий ужас, но каким-то чудом смогла его преодолеть. А сейчас… Её рука, словно ведомая невидимой силой, медленно опустилась на живот. Незуко нежно провела по нему, ощущая под пальцами едва заметное шевеление. Казалось, только сейчас она впервые осознала реальность происходящего. Своего ребёнка. Маленькую жизнь, невинную и чистую перед лицом этого жестокого мира. Жизнь, которую она теперь боялась потерять больше всего на свете. Неожиданно что-то щёлкнуло в голове, и Незуко поняла впервые, что несёт ответственность не только за свою жизнь, но и за эту маленькую душу, что сейчас внутри неё. Такая простая истина, но она осознала её только сейчас. — Маленький мой,— прошептала она, а из её глаз медленно потекли слёзы. Слёзы боли. — Прости меня… Странно, я не хотела, чтобы ты был. А сейчас понимаю, что у меня нет никого, кроме тебя. Господи… Что же я натворила… Она обессиленно посмотрела на дверь, ожидая, что вот-вот кто-то войдёт. От этой мысли её сердце забилось с учащённым ритмом, а внутри всё сжалось. Через минуту дверь действительно открылась, и её глаза снова различили мужскую тень. Послышались гулкие шаги, и вскоре тень остановилась прямо перед ней. Незуко почти ничего не видела вокруг, только кромешную темноту. Она чувствовала, как страх охватывает её, словно ледяные пальцы, проникая в каждую клеточку тела. Каждый шорох усиливал её тревогу. В этой зловещей тишине она слышала только своё прерывистое дыхание, эхом отдававшееся в ушах. — Ты ведь знаешь, какой поступил приказ, — донёсся до неё голос. И Незуко узнала его, понимая, что перед ней стоит Иноске. Однако страх никуда не исчез. Ведь сейчас он просто исполнит волю Шинобу и всё… — Иноске, — её голос прозвучал надрывно в наступившей тишине. Его имя сорвалось с её губ с надеждой, с мольбой. А внутри всё словно оборвалось. — Ты выполнишь этот приказ? Парень медленно подошёл к ней и, присев на корточки, заглянул в её глаза, наполненные неподдельным ужасом. Они были такими же огромными, как в детстве, и он не смог сдержать лёгкой улыбки, которая, однако, быстро исчезла, когда он увидел её состояние. Незуко, словно сойдя с ума, свернулась клубочком на полу, её тело дрожало от боли и страха. Внезапно она приподнялась, собрав все свои силы, несмотря на разрывающую её на части боль. — Если так, то чего ты ждёшь? — из её глаз скатилась одинокая слеза, и она задрожала ещё сильнее. Незуко не понимала, что происходит, и это только усиливало её страх и смятение. Однако в её душе ещё теплилась крошечная искра надежды. — Я всё понимаю, Иноске. Я… Я… Незуко пыталась собраться с мыслями, но слова не шли у неё из головы. Её пальцы дрожали, в голове кружились тысячи мыслей, а самообладание медленно покидало её. — Я никогда раньше не просила тебя о чём-либо… Но сейчас, Иноске, — Незуко медленно коснулась щеки парня. Он продолжал пристально смотреть на неё, но в его глазах появилась тень сомнения. — Пожалуйста, не делай этого… Лучше сразу убей… Я не смогу пережить этого. Иноске опустил голову, уставившись в пол. Он молчал, и это молчание заставляло её сердце биться ещё сильнее. Незуко чувствовала себя потерянной и сбитой с толку. Она была всего лишь маленькой девочкой, которая устала от всего этого и больше не могла бороться. У неё просто не осталось сил. — Если бы я хотел причинить тебе вред, то уже сделал бы это, а не слушал бы твой голос сейчас, — произнёс Иноске, поднимая взгляд и неожиданно беря её холодную ладонь в свою. — Я не трону тебя, и те парни тоже не станут. Однако тебе осталось жить лишь до рассвета… Как только взойдёт солнце, твоё сердце перестанет биться, и я не в силах буду что-либо изменить. Незуко кивнула головой, дышать стало чуть легче, но боль так и не отступала. — Тебе холодно? Его тон был обеспокоенным и это вызвало у Незуко улыбку сквозь слёзы. Ей хотелось исчезнуть. Исчезнуть из этого мира. Уйти. Пропасть. Раствориться в воздухе. Но вместо этого она лишь безвольно кивнула. И Иноске аккуратно протянул ей плед, укутывая её полностью. — Спасибо, — тихо прошептала Незуко, и он вымученно улыбнулся в ответ. Они оба знали то, что будет завтра, но оба всё также продолжали молчать, не желая ни о чём говорить. Иноске продолжал держать её ладони в своих руках, и смотря в её глаза, искал в них подсказки. — Ты всегда была моей маленькой сестрёнкой, Незуко… — неожиданно произнёс он, сильнее сжимая её ладони. — Я всегда защищал тебя, а сейчас не могу ничего сделать, чтобы вытащить тебя из этого кошмара. Незуко тоже помнила эту детскую дружбу. Странно, но она не корила его. Она понимала, что один он ничего не изменит. Она не будет умолять его о спасении, не будет лить напрасных и бессмысленных слёз, просто подождёт своей участи. — Ты не виноват, ты ничего не смог бы изменить, — ещё тише прошептала она, смотря в его глаза. — Просто так сложилось, и я сама виновата в том, что происходит. Я слишком заигралась во взрослость… А оказалась маленькой и глупой. Наверное, довольно странно за столько лет мы так и не смогли нормально поговорить, а сейчас, когда мне осталось жить несколько часов — говорим, как ни в чём не бывало. Поэтому давай, хоть на эти несколько часов забудем, что меня ждёт, хорошо? И просто подождём рассвет… Иноске лишь покачал головой и опустил взгляд. Он не отпускал её руки, но его охватили мрачные мысли. — Боже, я же не смогу тебя убить…***
— Что за информация? — Мицури резко подскочила на месте и села на стул, стоящий возле парня. В её глазах читалось волнение, а руки немного тряслись, но она старалась не обращать на это внимание. Стоящие отстранённо до этого времени Санеми и Гию тоже подошли ближе. — Телефон Незуко был отключен по пути следования в один из двух ближайших коттеджей партнёра твоего отца. Там развилка, как раз неподалёку от неё телефон был выброшен. Игуро устало потёр переносицу и, чувствуя, как веки наливаются свинцом, потянулся за чашкой кофе. Пара глотков бодрящего напитка немного взбодрила его, но не настолько, чтобы стереть из памяти события последних дней. Он не хотел ввязываться в это дело, но настойчивая просьба Санеми заставила его изменить решение. Теперь, сидя в кресле, он уже жалел о своём поступке. — Так ясно, — Мицури откинулась на спинку стула, допивая свой энергетик. Нужно действительно было обдумать всё, как следует. — А есть ли там какой-нибудь недостроенный коттедж в противоположенном направлении? Санеми удивлённо посмотрел на неё, как и Игуро, лишь Гию понимающе кивнул. На это девушка закатила глаза, её нервы уже порядком не выдерживали этот день. — В чём здесь логика? — всё же задал вопрос Санеми, в то время как Игуро вновь начал искать нужную ей информацию. — У женщин нет логики, Санеми, только интуиция, — саркастично фыркнув, произнесла Мицури, вставая и подходя к окну. — А если серьёзно, они не могли так проколоться. Слишком явная улика, даже при условии слабой уверенности в то, что её будут искать. Санеми усмехнулся, у него уже начинала болеть голова от нескончаемого потока информации, выливающегося на него. Да и эта девица ужасно раздражала его: тон, манера разговора, поведение. Сил терпеть этого не было, поэтому даже её правота вызывала раздражение. — Судя по тебе, у тебя нет даже интуиции, только гонор и немного мозгов, — язвительно ответил он, скрещивая руки на груди. Мицури не смотрела на него, вглядываясь в вид из окна, что был вполне обычным. — Ах, да… Ещё идиотский тон. Мицури улыбнулась уголками губ и обернулась, встречаясь с ним взглядом. Санеми надеялся обидеть её, задеть, сделать больно, однако девушка лишь залилась раскатистым и заливистым смехом. Даже Гию посмотрел удивлённо. — Господи, как же вы меня достали. Умные они, — с напускной серьёзностью сказала она, рассматривая парней. — Может быть, и так, только вот сдаётся мне, что будь вы такими рассудительными вы не пришли бы ко мне, прося помощи. Что там с коттеджем? Мицури обернулась, смотря на Игуро, который явно был в лёгком шоке. Но он только пожал плечами. — В принципе там расположен ещё один коттедж, но он дальше. Есть его адрес, хозяева не появляются там уже довольно долгое время, потому что он в процессе стройки. — Напиши мне адрес, — попросила Мицури доставая из кармана серой кофты ручку и клочок бумаги. — А лучше все три адреса. Игуро молча кивнул и записал нужные адреса, посчитав, что нет смысла спорить с девушкой, которая сейчас была явно раздражена. На то, чтобы записать нужную информацию у него ушло около пары минут, и он отдал ей смятый листок. — Спасибо. Больше от вас ничего не требуется, — произнесла Мицури, глядя на часы и направляясь к выходу из комнаты. — Простите, что побеспокоила вас своим присутствием. В этот момент входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за ней, оставив парней в полном недоумении и тишине. Они стояли, ошеломленные и растерянные, не в силах произнести ни слова. — Истеричка долбанная, — наконец презрительно бросил Санеми, доставая свой мобильный телефон. — Не представляю, как Незуко терпела её. Она ж, блять, долбанутая, ненормальная и психованная истеричка… — Есть такое, — кивнув согласился Гию, которому тоже пришёлся не по душе тон Мицури. Игуро лишь закатил глаза. Хотя он не был близко знаком с этой девушкой, его интуиция подсказывала, что она не просто умна, а обладает острым умом и здравым смыслом. Её поведение и манера речи говорили сами за себя — она была не из тех, кто легко поддаётся на уловки или совершает необдуманные поступки. — А по-моему это вы ведёте себя, как дети и редкостные кретины, — уверенно заявил он и поднялся со своего места, попутно захлопывая крышку ноутбука. — На её месте я послал бы вас раньше. Игуро бросил взгляд на Санеми и Гию и поспешил выйти в коридор, намереваясь догнать девушку. — Как могут уважающие себя парни позволить девушке одной отправиться на встречу с неизвестным человеком, не зная, чем это может закончиться? — произнёс напоследок он. С этими словами он решительно направился к выходу, оставив их в глубокой задумчивости. Через несколько секунд раздался повторный звук закрывающейся двери, окончательно подчеркнув серьёзность его намерений.***
Игуро сумел догнать Мицури всего за несколько минут. Он осторожно схватил её за локоть и развернул к себе, внимательно вглядываясь в её глаза и замечая удивление, которое отразилось в её зрачках. — Мне, кажется, сейчас не лучшее время для споров. Тебе не стоит идти к Куроцитжи одной. Это рискованно, — сказал он. — Жить вообще рискованно. Я не могу рисковать ещё и вами. Я втянула вас в договор с Куроцитжи, значит мне и отвечать, какой бы его реакция не была. Я позвоню ему, попробую договорить о встрече. Если нет, то поеду в этот коттедж сама, достану оружие, сдохну, но Незуко верну. Игуро удивлённо кивнул, собираясь с мыслями. Эта девушка всё больше и больше открывалась для него с разных сторон, однако её опрометчивость бесила. Они сделали ещё несколько шагов в неизвестном ему направлении. — Она не моя подруга, — неожиданно произнесла Мицури, потянувшись за новой сигаретой. Она молча предложила её Игуро, но он покачал головой. Девушка лишь пожала плечами. — В твоих глазах немой вопрос: насколько она значима для меня? Мы никогда не были подругами, вернее, не были лучшими подругами, по крайней мере, она не считала меня таковой. Я просто была человеком, которому она всегда могла поплакаться в жилетку, и я могла сделать то же самое, тоже захлебываться слезами на её плече. Мы познакомились, когда она перевелась в нашу школу. Она не ладила с моим одноклассником, была неразговорчивой и замкнутой. Но при этом невероятно добродушной, и даже когда её саму обижали, она всегда заступалась за более слабых. Этакая Мать Тереза. Тогда я решила подружиться с ней: она чем-то напоминала меня. Мы не стали лучшими подругами, но Незуко всегда могла подойти ко мне и рассказать что-то важное. Знаешь… — Мицури замолчала, словно погружаясь в воспоминания. Её глаза затуманились, а пальцы нервно теребили сигарету. — Знаешь, иногда я думаю, что наши отношения были больше, чем просто дружба. Мы делились друг с другом самыми сокровенными тайнами, поддерживали друг друга в трудные моменты. Может быть, мы и не были лучшими подругами, но наши чувства были настоящими, — Игуро внимательно слушал, не перебивая. Он чувствовал, что Мицури редко открывалась перед кем-то, и сейчас видно наступил такой момент. — Когда она перевелась в другую школу, я почувствовала пустоту. Не ту пустоту, которая возникает, когда теряешь близкого человека, а ту, которая остаётся, когда понимаешь, что часть твоей жизни навсегда исчезла. С тех пор мы редко общались, — Мицури затянулась сигаретой и выдохнула дым, глядя куда-то вдаль. Игуро понимал, что для неё это было непросто — говорить о своих чувствах, особенно о тех, которые она скрывала так долго. — Она не моя подруга, — повторила Мицури, уже более уверенно. — Но Незуко всегда будет частью моей жизни, — она остановилась посреди дороги, прекращая двигаться, и просто посмотрела в глаза Игуро. — И я сделаю всё, чтобы её вытащить. Возможно, я резкая и взбалмошная, но по-другому не умею. Санеми слишком многое сделал Незуко, поэтому я не могу быть с ним мягче. У меня к нему одно чувство — отвращение. Игуро усмехнулся, вновь следуя за девушкой, ускорившей свой шаг. Да, их нелюбовь с Санеми были взаимной, друг ещё по дороге предупреждал его об этой своенравной девчонке. Однако неожиданно для себя самого решил продолжить их диалог. — Для меня Санеми тоже хороший знакомый. У него тяжёлый характер, порой он просто невыносим, но в душе он добрый человек. Ему тоже довелось многое увидеть в жизни: напряжённые отношения с отцом, матерью и братом… Я не знаю, какие у него отношения с женой, догадываюсь, что хреновые… Просто к нему надо найти поход, как и к любому человеку. — Увы, пусть этот подход ищут другие, а не я, — вежливо ответила Мицури, докуривая сигарету. В её голове была полная каша, однако она старалась успокоиться, сейчас это было жизненно необходимо. — Моя задача — найти Незуко. Я поеду домой, а по пути по телефону поговорю с Куроцитжи, попрошу о людях. Действовать надо ночью, я уверена в этом. Только обо всём этом позже, если парни захотят, то пусть едут со мной в коттедж, хотя я и сама разберусь. Мицури остановилась возле автобусной остановки и посмотрела на нового знакомого, едва улыбаясь краешком губ. — Спасибо тебе, — непривычно мягко произнесла она, выкидывая окурок сигареты и сцепляя руки в замок перед собой. — Прошу не влезай в это, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… Ты — хороший человек. Мицури резко развернулась на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом направилась к подъехавшему автобусу. Игуро, стоя на месте, молча наблюдал за ней, пытаясь осмыслить значение её последних слов. Внезапно его губы сами собой произнесли вопрос: — Почему ты считаешь меня хорошим? — его голос, казалось, затерялся в гуле других разговоров. Но Мицури всё же услышала его и обернулась. Её глаза светились теплотой и добротой, когда она снова улыбнулась. Прежде чем сесть в автобус, она тихо ответила: — У тебя глаза добрые…
